— Главным образом в Америку и в Европу. Я финансовый консультант, — сказал я. — Это вовсе не так увлекательно, как профессия джазового пианиста.
Она улыбнулась:
— Вы думаете, профессия джазового пианиста так уж увлекательна?
Как прирожденный следователь, она возвращала собеседнику его последнюю фразу, чтобы тот поделился большим. Но со мной этот номер не проходил.
— Позвольте мне выразить это так, — сказал я. — Мне как-то не приходилось слышать, чтобы кто-нибудь сравнивал финансовый консалтинг с сексом.
Тут она откинула голову и рассмеялась:
— Неплохо.
Я улыбнулся в ответ:
— Что у вас сегодня? Поход за покупками?
— В этом роде. А у вас?
— То же самое. Пора покупать новый кейс. Мы, консультанты, должны, знаете ли, заботиться о своем-имидже. — Я глянул на ее пакеты. — Вижу, вы поклонница «Пола Стюарта».
— Я знаю эти магазины еще по Нью-Йорку.
— Много времени провели в Нью-Йорке?
— Какое-то провела, — ответила она.
Черт, крепкий орешек. Выскажи-ка сомнение на ее счет.
— Как у вас с английским? — спросил я, перейдя с японского на этот язык.
— Справляюсь, — держа удар, ответила она.
— Хотите кофе? — спросил я с бруклинским акцентом.
— Весьма удачная идея.
— Тут прямо за углом кофейня «Цута».
— Я ее не знаю.
— Тем более стоит заглянуть. Кояма-сан подает лучший кофе в Токио, причем пить его можно, слушая Баха или Шопена и глядя на прекрасный потаенный сад.
— И в чем его тайна? — спросила Мидори.
Я серьезно взглянул ей в глаза:
— Кояма-сан говорит: того, кому расскажут тайну этого сада, придется убить. Так что вам лучше самой посмотреть.
Она снова рассмеялась — я загнал ее в угол, однако решения она еще не приняла.
— По-моему, мне следует сначала выясйить ваше имя, — сказала она.
— Фудзивара Дзюнити, — ответил я, автоматически кланяясь. Фудзиварой звали моего отца.
— Рада знакомству, Фудзивара-сан.
— Так позвольте мне познакомить вас с «Цута», — улыбнувшись, сказал я, и мы вышли на улицу.