«Наше «время Босха» — 2023»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

2

Курс на демонтаж или как минимум на «редактирование» капитализма как системы берёт своё начало в 1970-х гг. Серьёзные проблемы, с которыми столкнулась капсистема, были зафиксированы в Первом докладе Римскому клубу в 1972 г. Он имел символическое название — «Пределы роста». Его авторы утверждали, что человечество (читай: капитализм) подошло (подошёл) к своим пределам и необходимо кардинально менять модель развития: именем экологии сокращать население и потребление, затормозить промышленный рост и провести деиндустриализацию промышленного ядра капсистемы.

Если в «Пределах роста» речь шла об экономической трансформации капсистемы, то в написанном в 1975 г. по заказу «Трёхсторонней комиссии» докладе речь шла уже о политике. Авторы доклада заявляли, что главной опасностью для Запада является не внешняя угроза, т.е. СССР, а внутренняя — избыток демократии. Он угрожает самим основам западного (читай: капиталистического) общества, а потому необходимо снизить уровень демократизации западного общества, внести определённую апатию в массы и в пропаганде и СМИ сделать акцент на то, что демократия — это не только принцип, но и технология и помимо неё существуют другие принципы и технологии.

Таким образом, в первой половине 1970-х гг. мировая верхушка сформулировала ряд проектно-конструкторских задач серьёзной политико-экономической модификации капитализма (и мировой системы в целом) в интересах верхов. Однако до тех пор, пока существовал системный антикапитализм (СССР, соцлагерь), возможности подобной модификации, которая, по сути, означала реванш, контрнаступление элит после почти 200 лет наступления низов, простонародья, добившегося от верхов серьёзных уступок, были ограничены. Поэтому была сделана попытка вовлечь советскую номенклатуру в протоглобальные процессы по линии Римского клуба (экология, мировое управление) посредством детанта («разрядки напряжённости»). Однако быстрого успеха это направление не сулило, а время работало против Запада.

В начале 1980-х гг. три группы американских экспертов, работавших независимо друг от друга по заказу Р. Рейгана, дали практически одинаковый по своим результатам анализ развития мировой системы на ближайшие 10–15 лет, и прогнозы эти были крайне неутешительны для США и для Запада в целом. На 1987 г. прогнозировалась первая волна мирового кризиса, на 1993–1994 гг. — вторая, ещё более серьёзная. Согласно прогнозам, социалистическая часть мировой экономики должна была переносить кризис легче, чем капиталистическая: падение производства на 10–12 % против 20–22 %. Социально-политические последствия для Запада определялись как следующие: высокая вероятность прихода к власти коммунистов (самостоятельно или в качестве лидеров блока левых сил) в Италии и Франции; левых лейбористов в Великобритании; в США прогнозировались массовые негритянские бунты в крупнейших городах. С момента получения прогноза Рейганом максимальное ослабление СССР, причём путём не внешнего сдерживания и отбрасывания как ранее, а — внимание! — изменения социально-экономического строя в интересах США стало императивом американской политики.

К этому времени в самом СССР сформировали кластер интересов (часть номенклатуры, часть КГБ, «теневой капитал»), ориентированный на изменение социально-экономического строя СССР. Формой реализации этих интересов, в краткосрочной перспективе совпадавшей с интересами части мировой верхушки, стала горбачёвщина. Однако уже в 1988 г. ситуация вышла из-под контроля «советского сегмента» антисоветского проекта, и всё закончилось разрушением СССР, оформлением в РФ криминально-коррупционного капитализма, установлением во времена ельцинщины внешнего управления, посредством которого шло разграбление России. Оно отодвинуло предсказанный аналитиками кризис почти на 20 лет, однако в 2008 г. он пришёл. Кризис залили триллионами долларов, т.е. закрыли котёл крышкой — и только. Ни котёл, ни силу огня не поменяли. По сути, с 2008 г. пошёл обратный отсчёт времени для капсистемы. В течение 10 лет ситуация становилась всё более острой.

В 2018 г. под эгидой Агентства национальной безопасности (АНБ) США в Институте сложности Санта Фе была проведена конференция «Риски уязвимого мира», в которой приняли участие руководители корпораций, банков, разведчики, эксперты. Рассматривались вопросы экономики, финансов, искусственного интеллекта, демографии, изменения климата.

Обсуждались проблемы экономики, финансов, промышленности (кстати, была разгромлена «теория» «четвёртой промышленной революции» К. Шваба), опасности искусственного интеллекта, демографии, климата. Разбирались возможные варианты (теории) выхода из кризиса. Были предложены: 1) теория оптимизации (человечество успешно блокирует угрозы и движется вперёд); 2) революционная теория (человечество совершает технический прорыв и выходит на новый уровень развития); 3) теория катастрофы; 4) теория антропологического перехода (разделение человечества на две группы — верхнюю и нижнюю — с таким уровнем неравенства и различий, который напоминает различия между биологическими видами.

Первые две теории участники отвергли как малореальные по причине большой вероятности геоклиматической катастрофы, с одной стороны, и — в ещё большей степени — снижения интеллектуального и творческого потенциала мировых элит — с другой. С последним тезисом не могу не согласиться: деградация политического поколения обам, байденов, меркель, макронов и других очевидна в сравнении не только с поколением Черчиллей, де Голлей, Кеннеди и других, но и со сменившим их поколением Миттерана, Рейгана, Тэтчер, Коля, Ширака, Буша-старшего.

Впрочем, дело не только в элитах. Участники конференции, сославшись на исследования швейцарских и израильских учёных, отметили, что за последние 100 лет благодаря пропаганде, деятельности СМИ и жёсткому социальному контролю (то, что М. Фуко называл системой surveiller et punir — «надзирать и карать»), поведение людей, по крайней мере на Западе, сознательно стандартизировалось. В результате человеческое разнообразие личности на Западе было подавлено, вытеснено и заменено автоматическим и инстинктивным поведением человеческой массы. Иными словами, ни элиты, ни массы Запада не способны не только к революционному преобразованию, но даже к оптимизации (в обычном, а не неолиберальном смысле слова). Поэтому 55 % участников конференции пришли к выводу о наибольшей вероятности реализации «катастрофической теории». Если же катастрофы удастся избежать или её результаты будут не столь фатальны, 25 % участников высказались за желательность реализации схемы — внимание! — «антропологического перехода», т.е. формирования общества, состоящего из двух социобиологических каст-слоёв типа элоев и морлоков из «Машины времени» Г. Уэллса. С одной стороны, сверхлюди, живущие в своих анклавах до 120–140 лет, с другой — обслуживающие их «служебные люди» с совсем другими умственными и физическими способностями и более низкой продолжительностью жизни.

3

По сути, конференция в Санта Фе зафиксировала простую вещь: под капитализмом подведена жирная черта, его потенциал исчерпан, и, если мировая верхушка хочет сохранить власть и привилегии, она должна срочно решить как минимум семь задач, которые вытекают из сложившейся в начале XXI в. ситуации. Суть в следующем. Будучи мировой системой, капитализм впервые в истории создал мировой господствующий класс, способный реализовывать в мировом масштабе проектно-конструкторский подход к социальной реальности. Однако на рубеже XX–XXI вв. возникла противоречивая ситуация. С одной стороны, разрыв между верхами и низами за последние 30–40 лет стал непреодолимым — как в конце Средневековья, в конце существования Старого порядка (конец XVIII в.), в канун эпохи революций 1789–1848 гг., с которой началось наступление низов и средних слоёв во главе с контрэлитами.

Социальная непроходимость, закупоренность социальных сосудов, как показывает история, подводит системы к взрыву; возникла ситуация «двух наций», как во времена Дизраэли, но только не в британском, а в мировом масштабе. С другой стороны, капитал в условиях финансиализма — это уже даже не деньги, а антиденьги, поскольку четыре из пяти основных функций, выполняемых деньгами, утрачены. Мир завален антиденьгами, производство прибыли в виде антиденег идёт безостановочно, но эта эфемерная субстанция во всё меньшей степени гарантирует мировой верхушке сохранение власти и привилегий, тогда как отсутствие социальных лифтов и память о прошлой, сытой жизни значительной части общества во второй половине XX в. сохраняется. Ясно: пока что на нынешнем Постзападе революционной силы, способной опрокинуть верхи, нет. Однако дальнейшее ухудшение ситуации, растущая дороговизна продовольствия, тепла, перемещения в пространстве, т.е. неспособность обеспечить минимальный уровень достатка, может привести к созреванию таких гроздьев гнева, что мало не покажется. Курс на создание ситуации нового, призванного заменить классовый, управляемого конфликта между небелыми низами, активно создаваемыми ультраглобалистами в Европе посредством миграции, и квазинацистскими группами (ответная реакция на миграцию, поощряемая определённой частью правящего слоя) может оказаться контрпродуктивным и полностью разбалансировать систему. Иными словами, «куда ни кинь, всюду клин», и странового решения этого узла противоречий для поздних буржуинов и их тонущего от столкновения с айсбергом Истории «Титаника» нет, теоретически решение может быть только мировым: создание глобальной системы, основанной на присвоении духовных и социальных факторов производства. И если мировая верхушка хочет сохранить власть и привилегии, то, как показала конференция в Санта Фе, она должна в срочном порядке решить как минимум семь задач.

1. Создать на мировом уровне такую систему, такой новый мировой порядок (НМП), которые сделают необратимыми процессы последних 30–40 лет и результаты, обеспеченные «восстанием элит», и которые закрепят навечно социальный разрыв, превратив в социовидовое (социобиологическое) различие.

2. Превратить капитал, вещественные («материальные») активы во власть в мировом масштабе — в глобальную власть. Поскольку капитализм и его производные — индустриализм (зрелая форма) и финансиализм (поздняя форма) — переживают терминальное состояние, новая система должна быть посткапиталистической (главный объект присвоения — социальные факторы производства / социальное поведение и духовные / информационные потоки, образование, ценности и т. д.), постиндустриальной и постфинансовой («постденежной»); демонтаж капитализма проводится: а) стремительно посредством рукотворной социальной катастрофы; б) под видом создания справедливого «капитализма для всех», общества «новой нормальности».

3. Провести экспроприацию среднего слоя (уничтожить малый и средний бизнес — МСБ), превратив его в часть новых посткапиталистических низов, полностью лишённых собственности на вещественные факторы производства, а в идеале — и личной собственности вообще, что делает их объектом депривации тех, кто контролирует социальное поведение и информационные потоки; поскольку новые системы всегда возникают за чей-то счёт (игра с нулевой суммой) — за счёт тех, кого отсекают от будущего, создание посткапитализма и НМП предполагает кардинальный передел активов между зонами мировой системы, странами и слоями («классами»). Передел выполняет две функции: во-первых, обеспечивает рывок в будущее сильных; во-вторых, не позволяет влиться в их ряды наиболее сильным из слабых, способным воспользоваться кризисной ситуацией, «туманом социальной войны». Ясно, что в ситуации переживающей терминус капсистемы это, с одной стороны, страны полупериферии, с другой — средние и верхне-нижние слои ядра («метрополии») и полупериферии.

Поскольку с конца XX в. решающими факторами самого материального производства становятся нематериальные (невещественные) — социальные (сети) и духовные (информация), — часть мировой верхушки обеспечила себе посредством социальных и информационных платформ монополию на эти факторы, которые, по сути, капиталом не являются, это процессы социального и информационного взаимодействия. Новым посткапиталистическим (на данном этапе — гиперкапиталистическим) господствующим группам капитал как овеществлённый труд не особенно нужен — он не конституирует ведущий уклад. А вот крупный промышленный капитал, мелкий и средний капиталы индустриального и аграрного секторов, а также сектора услуг (бары, рестораны и т.п.) — это проблема. Казалось бы, какая проблема — капитал МСБ? Однако это так только на первый взгляд. Конечно, у каждого среднего и тем более мелкого бизнесмена-собственника-буржуа незначительный капитал, однако в мировом масштабе или даже в масштабе отдельной страны ядра капсистемы — США, Великобритания, Франция, Германия — суммарно это значительные активы. И дело не только в том, что здесь есть чем поживиться в условиях передела. Сам экономический передел в значительной степени преследует внеэкономические цели: до тех пор пока в руках МСБ имеются собственность и небольшой капитал, он имеет пусть не мощный, но некий фундамент, некую, пусть слабую, гарантию социальной автономии от системы и не может полностью превратиться в объект отчуждения социальных и духовных производительных сил, на котором будет строиться посткапитализм. Отсюда задача «новонормалов»: подавление промышленного капитала и уничтожение, разорение МСБ; ниже я ещё вернусь к этому важному вопросу.

Проблема, однако, в том, что за последние 200 лет существования буржуазного общества в ядре капитализма на страже интересов значительной части населения худо-бедно (причём по мере эволюции капитализма и особенно после разрушения СССР всё хуже и беднее) стояли такие инструменты как государство, политика, гражданское общество, идеология (либеральная) — институты эпохи Модерна, представляющие собой результат классовых завоеваний средних слоев («мидлов») и работяг. Отсюда задача мировой верхушки: демонтаж и разрушение институтов эпохи Модерна, а также демократических и конституционных прав, гарантирующих их существование. В равной степени наряду с раздемократизацией необходима деидеологизация общества.

За последние 200 лет люди на Западе привыкли к существованию названных выше институтов. Более того, многие десятилетия Homo Occidentalis'y внушали, что это — высшие ценности, это суть, «соль земли западной». Разрушение этих форм предполагает обоснование этого процесса. Задача трудная, однако к её решению можно подойти нелинейно: не изобретать сложные рациональные схемы, а пойти по пути оглупления, дерационализации человека, снижения его уровня образования и психологического упрощения вплоть до оскотинивания посредством низкопробных развлечений, нагнетания социальных страхов, обрушения на него мусорной информации, запутывания с помощью постправды. Упрощение образования и примитивизация психологии, т.е. намеренная наведённая деградация духовной сферы, связана ещё и с тем, что именно духовные факторы производства (образование, наука, психологическая сложность) становятся главными, а потому установление монополии на них господствующим меньшинством и лишение их большинства является одним из способов/процессов формирования НМП. Разрушение образования и науки в современном мире и концентрация развитых научно-образовательных форм в закрытых и полузакрытых структурах — это тоже глобальный передел активов, только нематериальных.

4. Сократить население планеты (экономия ресурсов, облегчение социального контроля); сконцентрировать основную массу населения в огромных агломерациях — мегаполисах (упрощение контроля); сократить потребление основной части оставшегося населения (иерархически-ранжированный доступ к продовольствию, воде, теплу, бытовой технике, транспортным средствам и т. д.).

5. Поставить низы под полный контроль (биомедицинский — «санитарно-щитовой», электронный, информационный), превратив их, по сути, в особый социобиологический тип (вид) «служебных людей».

6. Существенно снизить, затормозить экономическое и научно-техническое развитие, усилить тенденции к упрощению (архаизации) жизни, быта, культуры основной массы населения (средства — дебилизирующая «субкультура» развлечений, обезволивающего расслабления, виртореальности; Ст. Лем в «Сумме технологии» называл это фантоматикой). Цель — переформатирование человека, превращение его в нечто синтетическое — без пола, культуры, истории; главная помеха на этом пути — христианство с его культурой совести, которую глобалисты стремятся подменить культурой стыда, — это в этике; в эстетике — навязывание уродства в качестве нормы (body positive и т.п.). Переформатированию человека и общества должно предшествовать (в качестве conditio sine qua поп) его оглупление, упрощение. И это в тем большей степени, чем больше деградирует правящий слой. Поясню.

Согласно закону Эшби — Шеннона — Винера, управляющая (под)система должна быть сложнее и мощнее управляемой (под)системы, иначе она не сохранит свои позиции. Поскольку за последние полвека управляющая система (доминат) Запада, превратившегося в Постзапад, деградировала и само это превращение есть процесс и результат деградации, а также поскольку по системным и субъектным причинам она не может обеспечить превосходство в сложности, единственным способом сохранения власти для неё является насильственное упрощение мировой системы на большинстве уровней и во всех основных сферах: властной, социальной, экономической, духовной (культура, социальная психология), интеллектуальной (наука и образование). Такой способ и путь восстановления управляемости требует от мировой верхушки столкнуть в упадок, в деградацию около 75–80 % населения, а само население сократить до управляемых величин (т.е. тоже примерно на 75–80 %). Сложная же часть должна ужаться количественно и качественно.

7. Установить контроль над эволюцией общества как социального организма, над психосферой и человеком как биосоциальным видом.

Зная, как часто за последние полвека ситуация выходила из-под контроля правящих элит, как восстания низов и возглавляемые контрэлитами революции ставили положение верхушки под угрозу, сегодняшний императив новонормалов — исключить саму возможность неконтролируемых процессов.

Решение этой семёрки задач и будет означать создание НМП, необходимость которого Дж. Буш-старший провозгласил ещё в 1991 г.

Обычно новые структуры капиталистической системы возникали/создавались в ходе/посредством мировых войн. Однако, во-первых, нынешний кризис не структурный, а системный, причём в его терминальной фазе. Во-вторых, мировая война не сможет решить указанные выше проблемы ввиду их масштаба и системного характера кризиса. В-третьих, ясно, что в нынешних условиях средством не может быть война: мир — это не большое Конго, где Вторая конголезская война (1998–2002 гг.) срезала «демографический горб» почти в 5 млн человек, и даже не большой Ближний Восток. Однако война не единственная форма социальной катастрофы, есть и другие, например пандемия. В 2010 г. идеолог мондиализма Жак Аттали назвал пандемию одним из лучших средств создания нового мирового порядка (НМП). В том же году аналогичная мысль прозвучала в известном докладе Фонда Рокфеллеров.

Иными словами, для запуска социальной катастрофы, например пандемии, а точнее, тех мер, которые, используя пандемию в качестве предлога, могут ввергнуть мир в катастрофу, в то, что Лео Штраус называл «конструктивным хаосом», а Майкл Ледин — «созидательным разрушением», нужен триггер. В своё время министр обороны США Дональд Рамсфелд откровенно высказался в том духе, что для изменения развития человечества нужно некое «трансформирующее событие» (transforming event). Он поучал, что трансформирующее событие необходимо делать так. Будем говорить, что Китай нанесёт биологический удар по нам и что мы в связи с этим меняем человечество, потому что нужно спасаться. По указанию Рамсфелда был подготовлен соответствующий документ под названием «Красный рассвет». В 2020 г. так оно всё и вышло — по Рамсфелду: в «пандемии» обвинили Китай, всё свалили на уханьскую лабораторию, но при этом почему-то обходят стороной серьёзную утечку из лаборатории «Форт Детрик» ещё в июне 2019 г.

В октябре 2019 г. Фонд Билла и Мелинды Гейтс (тот самый, который в 2011 г., как сообщала газета Sovereign Independence, говорил о сокращении населения, депопуляции планеты посредством обязательной, т.е. насильственной, вакцинации) провёл «учения» «Событие 201» (Event 201), в которых отрабатывались действия «мирового сообщества» по борьбе с пандемией коронавируса. Как по заказу, в последний день 2019 г. в Китае был зафиксирован первый случай заболевания коронавирусной инфекцией, в марте 2020 г. без достаточных на то оснований ВОЗ объявила пандемию. Правительства всех стран, за исключением Беларуси и Швеции, взяли под козырёк — и понеслось, «расплясались, разгулялись бесы»: локдауны, социальная дистанция, маски, короче говоря, всё по докладу Фонда Рокфеллеров 2010 г. и учениям 2019 г.

В данной работе я не буду обсуждать медицинские вопросы, связанные с вирусом, при всей их важности. Я лишь зафиксирую их и выскажу своё мнение.