«Наше «время Босха» — 2023»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В качестве возможного триггера аналитики называют ИГИЛ (запрещена в РФ), значительная часть боевиков которой в 2017–2018 гг. была эвакуирована в Афганистан, где создаются военные базы. 2,5 тыс. элитных бойцов ИГИЛ (запрещена в РФ) — это выходцы из центрально-азиатских «станов», в частности, таджикские формирования, возглавляемые бывшим командиром ОМОН МВД Таджикистана Гулмуродом Холимовым. Есть также узбеки, немало и уйгуров, значительное число которых в ИГИЛ (запрещена в РФ), как ранее в Талибан (запрещён в РФ), служит в спецназе и разведструктурах.

Положение в Центральной Азии может усугубиться ситуацией в Южной Азии (Индия, Пакистан, Бангладеш), где налицо комбинация низкого уровня жизни, безработицы, демографического роста, высокой доли молодёжи и отсутствия социальных лифтов. В этом плане Ферганская долина может стать наконечником копья, древком которого будет Индостан.

Много лет назад, ещё в самом начале раскрутки исламизма, замечательный советский востоковед Г.Л. Бондаревский, погибший в 2003 г. при до конца невыясненных обстоятельствах, говорил о том, что воинствующий ислам со временем переместится с Ближнего Востока в Центральную Азию. По мнению учёного, он «заземлится» на территории, которую когда-то занимали Бактрия, Согдиана, Хорезм, а пика могущества достигнет именно в Ферганской долине.

Ещё один британский проект — Большой Вазиристан — нацелен на бывшую Среднюю Азию (особенно на её тюркоязычные зоны) и на Афганистан. Большой Вазиристан — это не только перекройка Афганистана, но и создание этнического оружия (мигранты, бегущие от войны сначала в «станы» Центральной Азии, а затем — вместе с частью их жителей — в Россию).

Post Scriptum

Лет 6–7 назад в одном из своих интервью я сказал, что англосаксы будут создавать зону нестабильности по периметру границ РФ. Они постараются связать украинский «фронт» с ближневосточным через промежуточный закавказский, а от него прочертить линию к бывшую советскую Среднюю Азию. Так оно и происходит.

Закончить своё выступление я хочу финалом того своего интервью: «Грядёт последняя Большая Охота эпохи капитализма. И наша задача — поменяться местами с охотником, превратив его в дичь. Жёстко? Жестоко? Да. А не надо нас трогать. Не буди лиха, пока оно тихо. Тайга — штука суровая, и медведь в ней и прокурор, и исполнитель приговора».

УЛЬТРАГЛОБАЛИСТЫ, ГЛОБАЛИСТЫ И РОССИЯ:

НАЧАЛАСЬ СХВАТКА ГЛОБАЛЬНЫХ ЭЛИТ ЗА ПОСТКАПИТАЛИСТИЧЕСКОЕ БУДУЩЕЕ

2020 г. обернулся для мира множеством неприятностей. Эпидемия коронавируса нового типа охватила все континенты, вызвав крупнейший экономический кризис со времён Великой депрессии, а главная мировая держава — США — погрязла в беспорядках. Своё мнение о том, как меняется международная система отношений под влиянием текущих событий и какое место в новом мире может занять Россия, корреспонденту ИА REGNUM рассказал директор Института системно-стратегического анализа (ИСАН), академик International Academy of Science (Инсбрук, Австрия) Андрей Фурсов.

— Андрей Ильич, говоря о международной обстановке, разумно начать с самой животрепещущей темы — эпидемии коронавируса. Наблюдатели интерпретируют происходящее по-разному. На Ваш взгляд, оправдана ли реакция государств эпидемиологической обстановкой? Какую роль здесь играет политический фактор? Или это вовсе намеренные манипуляции, попытки «глубинного государства» испытать определённые виды воздействия?

— Как учил товарищ Сталин, если некая случайность имеет серьёзные политические последствия, то к ней нужно очень серьёзно присмотреться.

То, что есть некая эпидемия со смертями, — очевидно. То, что всё это не тянет на пандемию даже по чисто количественным параметрам, — ещё более очевидно. Большая часть мер борьбы с якобы пандемией носит явно избыточный характер. ВОЗ, объявившая пандемию, — организация со скверной репутацией коррупционеров и жуликов. Несколько лет назад она уже пыталась запугивать и шантажировать мир, обещая миллионы смертей от свиного гриппа. Тогда сварганить пандемию не получилось; было расследование; нескольких руководителей ВОЗ с позором изгнали, но дело было сделано: связанные с ВОЗ корпорации заработали 18 млрд долларов. В 2020 г., как и в 2013-м, появились истеричные прогнозы о миллионах смертей, но на этот раз к ВОЗ как по команде присоединились практически все государства, подписавшись под «новое платье короля» и поступившись суверенитетом или тем, что от него осталось. Более того, Джонсон и Меркель начали сами сеять панику, кликушествуя о неизбежных миллионах жертв. Государственный деятель не имеет права вести себя таким образом, он должен вселять уверенность в сограждан. Кстати, РФ «записалась в пандемию», когда в стране было всего два десятка заболевших. В 2020 г. всё в мире провернули более организованно, чем со «свиным гриппом», поскольку заранее провели солидную подготовку: в октябре 2019 г. были официально проведены «учения» по борьбе с глобальной пандемией коронавируса.

Создаётся впечатление, что мы имеем дело с глобальной аферой, которая развёртывается в форме индуцированной психической эпидемии и преследует как экономические (прибыль: медицинское оборудование, маски, перчатки, вакцина), так и в ещё большей степени социально-политические цели, на которых следует остановиться более подробно.

Кризис 2008 г. подвёл черту под «тучными годами» мировой экономики. Они были связаны с разграблением бывшего соцлагеря и позволили на полтора десятка лет отодвинуть терминальную фазу системного кризиса капитализма, который в начале 1980-х прогнозировали в США группы под руководством А. Гелл-Мана, Р. Коллинза и Б. Бонера, а в СССР — П. Кузнецов и В. Крылов. Кризис 2008 г. залили деньгами, которые к тому моменту уже прекратили выполнять четыре из пяти основных функций денег, т.е. перестали быть деньгами. Кризис же никуда не делся — котёл просто накрыли крышкой, которую со временем стало подбрасывать всё сильнее, и в 2018–2019 гг. ситуация становилась всё более критической. Обычно в истории капсистемы такие ситуации разрешались путём мировых войн, однако в нынешнем мире — индустриальном и напичканном оружием массового поражения различного рода — это крайне опасно. Единственная зона, где можно попытаться «резвиться» таким образом, — Африка, но это не решает проблем капсистемы. И тут, словно джокер из рукава шулера, подвернулся (подвернули?) коронавирус. В ряде отношений он сыграл роль эрзац-войны: во всём мире был принят ряд мер настолько беспрецедентных (и по масштабу, и по степени избыточного несоответствия медицинской реальности), что их вполне можно сравнить с мерами военного времени. Это:

— закрытие государственных границ, прекращение международного, а в ряде случаев межрегионального транспортного сообщения;

— введение под видом так называемой «самоизоляции» домашних арестов, временного заключения, т.е., по сути, приостановление конституционных прав граждан с особенным поражением в правах пожилых под видом заботы об их здоровье (при этом озаботились вдруг те, кто до этого оптимизировал/рушил систему здравоохранения, что било прежде всего по пожилым);

— остановка работы целых секторов экономики с очевидной вероятностью их разрушения;

— установление жёстких мер социального и пространственного контроля над населением (QR-коды, видеонаблюдение и другие «прелести» того, что называют surveillance capitalism — «капитализм наблюдения/контроля», почти по Фуко — надзирать и карать);

— формирование контуров новой стратификации в соответствии со свободой перемещения и независимостью от пространственного и видеоконтроля;

— приучение населения к жёсткому контролю со стороны властей, к покорности (ношение масок и перчаток, несмотря на их бессмысленность; о том, кто и какие деньги делает на масках и перчатках, я уже не говорю; то же относится к будущей вакцине); по сути, социальная дрессура;

— реализация под соусом «пандемии» ряда кардинально важных для глобалистов-цифровиков проектов, которые наталкивались на сопротивление; прежде всего это дистанционное образование, которое убивает образование как таковое («мечта Грефа»).

Этот список можно продолжать, но суть ясна. Впрочем, создаётся впечатление, что у глобальных планировщиков уже в самом начале мая что-то пошло не так. Процессы задели интересы определённой части правящих слоёв в различных странах, и «чрезвычайщики» столкнулись с сопротивлением «нормализаторов», если можно так выразиться, «химиков», которым пришлась сильно не по душе «чрезвычайная алхимия». Уже тогда в одном из интервью я сказал, что следует ожидать второго хода «алхимиков от чрезвычайки», а именно создания на волне психической эпидемии некоего движения, которое должно расширить и углубить эффект коронапсихо-за. Я полагал, что это будет некое экологическое (или с экологической подкладкой) движение в духе тунбергобесия. С движением я оказался прав, а с «бесием» ошибся: движение возникло, но не на экологической, а на расово-социальной основе «флойдобесия» — Black Lives Matter (BLM); хаосом оказалась охвачена целая страна — США, с прицелом на распространение движения BLM на Европу, по крайней мере Западную. Результат — хаос в США.

— Как сочетается эта картина нарастающего контроля с тем хаосом, который творится сейчас в США? Многие рассматривают беспорядки в контексте лобового столкновения демократов с республиканцами. Но вместе с тем и тех, и других часто рассматривают как две фракции одного и того же клуба глобального управления. Как это сочетается? Допускаете ли Вы, что американские события инспирируются из третьего центра, например из Лондона или откуда-то ещё?

— Мир намного сложнее, чтобы управляться из одного центра, будь то Лондон, Нью-Йорк или (условно) Шанхай. Кроме того, нужно забыть о демократах и республиканцах как партийных структурах. Партийная форма политической организации своё отжила, как и сама политика. Во всём мире партии уже давно превратились в административно-шоу-бизнесные структуры правящего слоя. Там же, где политики в строгом смысле слова не существовало, как, например, в России и Китае, партии, будь то КПСС, КПК или то, что пришло на смену КПСС в РФ, партиями не являются, это нечто другое. Причём в РФ даже это нечто другое с затуханием постсоветской эпохи агонизирует. Это особенно наглядно проявляется в попытках создать вместо старых постсоветских партий новые. Им исходно уготована судьба «(при)властных инвалидов детства», сделочная позиция которых по отношению к власти будет намного слабее, чем таковая КПРФ или даже ЛДПР, чаще всего выполняющих для власти функцию «нанайских мальчиков».

В США под масками «республиканцев» и «демократов» идёт борьба совсем других сил, разворачивается совершенно другой, намного более серьёзный конфликт. Речь идёт о схватке внутри верхушки мирового капиталистического класса, о схватке за посткапиталистическое будущее, за то, кто кого отсечёт от этого будущего и в нём. Несколько упрощая ситуацию, этот конфликт можно определить как борьбу ультраглобалистов с их установкой на безгосударственный финансово-корпоративный электронно-цифровой мир ака концлагерь и глобалистов с их курсом на сохранение государства (отсюда борьба за суверенитет), модернизированную промышленность, а следовательно, обеспечение определённых позиций частично сокращающихся рабочих и средних слоёв; при этом государство подчиняется и МВФ, и Всемирному банку, но, главное, продолжает существовать. В мире ультраглобалистов государства нет — это мир мощных корпораций типа Ост-Индской компании или территорий-анклавов — нео-Венеций; мир, населённый людьми, а по сути биороботами без национальных, расовых, религиозных и даже половых различий. И Обама, и Клинтон — ультраглобалисты; сегодня лицо ультраглобализма — это Хиллари Клинтон, которую в ЖЖ удачно окрестили Бастиндой (злая колдунья из Фиолетовой страны мигунов в «Волшебнике Изумрудного города»).

За четыре года президентства Трамп успел поломать многое из того, что строили ультраглобалисты: трансатлантическое партнёрство, транстихоокеанское партнёрство, финансирование Америкой ВОЗ и т. д. Не надо иллюзий: Трамп выполняет, причём непоследовательно и нечётко, волю определённого сегмента мирового, прежде всего американского, капиталистического класса. Объективно союзником этого сегмента является часть западноевропейских элит с правыми установками — по ним работал Стив Бэннон.

Антигосударственные устремления ультраглобалистов до недавнего времени имели жёсткое ограничение: прежде чем демонтировать те же США, сначала нужно было демонтировать РФ и КНР; США ведь не просто государство (последним президентом США как государства был Никсон), а отчасти государство, отчасти кластер ТНК, железный кулак всех глобалистов — и умеренных, и ультра. Однако с так называемой цифровизацией стало возможным обнулить или как минимум существенно ослабить одновременно всю «большую тройку» государств, до сих пор так или иначе, пусть непоследовательно, в режиме «шаг вперёд, два шага назад», противостоящих ультраглобализму.

— Каким образом?

— Сейчас много говорят об электронном правительстве, о «цифровом государстве», контролирующем прежде всего социальные сети. Даже термин такой появился — нетократия (net— «сеть»). «Цифровое государство» (кавычки, потому что в строгом смысле слова оно государством не является, это иная форма власти) отчасти существует рядом с обычным, институционально-иерархическим, отчасти (причём от большей части) встроено в него — формально с целью усиления эффективности, оптимизации процессов. По существу — для его уничтожения. Поскольку сети по сути своей носят надгосударственный характер, «цифровая государственность» — это глобальная власть. Как заметил 3. Бауман, капитал (и, добавлю я, всё остальное), превратившийся в электронный сигнал, не зависит от государства, из которого он послан, от государств, чьи границы он пересекает, и от государства, в которое он приходит. Глобальная цифровая власть надстраивается над государством эпохи Модерна так же, как это последнее (именно для него Макиавелли придумал термин lo stato) надстраивалось в XVI–XVII вв. над традиционными локальными и региональными структурами власти, обнуляя их в организационно-властном отношении. В условиях триумфа Цифры, если он состоится, старое государство Модерна, в принципе, можно и не разрушать до конца — оно останется скорлупой, на которую можно списывать огрехи, или даже чем-то вроде дрессированного медведя в цирке.

Глобальная «цифровая власть» — почти идеальная форма для так называемого «глубинного государства». Здесь только нужно уточнить. Во-первых, не «глубинного государства», а «глубинной власти», так как государство — штука формализованная, а так называемое «глубинное государство» — нет. Во-вторых, нужно говорить о «глубинных государствах», они есть во всех крупнейших странах мира, т.е. о структурах (именно так, во множественном числе) глубинной власти (СГВ).