«Наше «время Босха» — 2023»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Последнюю фразу с учётом сказанного Бейкером выше я считаю данью минимальному оптимизму, чтобы уж совсем не нагонять страх. В принципе же прогноз вполне адекватен, и мы видим, что во многом он сбывается. Мир, действительно, меняется, его крутит, выворачивает из суставов — и Россию вместе с ним. Россия меняет мир, пусть и в меньшей степени, чем он меняет её. Это понятно: целое определяет элемент в большей степени, чем элемент — целое. Поэтому имеет смысл взглянуть прежде всего на тенденции развития современного мира. Напомню: во времена Сталина отчётные доклады съездам партии начинались с характеристики и оценки международного положения, а затем уже шла внутренняя проблематика. В хрущёвско-брежневские времена очерёдность поменялась. Причина ясна: для Сталина СССР был прежде всего альтернативной капитализму мировой системой, системным антикапитализмом. Его «сменщики», особенно после того, как с начала 1960-х гг. высшая номенклатура начала интегрироваться в мировую капиталистическую систему как одно из государств, пусть сверхдержавное, всё больше рассматривали СССР как государство — член единого мира, в котором мирно сосуществуют политические единицы с различным социально-экономическим строем. Закончилось это всё горбачёвщиной и ельцинщиной, хрущёвщина и брежневщина — вехи на пути разрушения системного антикапитализма и превращения двуполярного мира в однополярный. Понять случившееся без и вне более широкого, мирового, контекста невозможно. В то же время этот более широкий контекст требует теоретического анализа, в котором к тому же вещи называются своими именами.

Разрушение СССР с последовавшим разграблением стран бывшего соцлагеря, прежде всего РФ, позволило отодвинуть спрогнозированный ещё в 1982 г. американскими (М. Гелл-Ман, Р. Коллинз, Б. Боннер) и советскими (П. Кузнецов, В. Крылов) аналитиками мировой двугорбый (1988 и 1993–1994 гг.) кризис, который грозил покончить с капитализмом как с системой. Но лишь отодвинуть. Дополнительные 17 лет капитализму подарили РФ и КНР, поддерживавшие угасающее ядро капсистемы соответственно дешёвым сырьём и дешёвой рабочей силой (благодаря последней мир оказался завален дешёвым китайским барахлом).

Однако в 2008 г. временно отодвинутый кризис пришёл — иначе и быть не могло. Вот что писал по этому поводу Джереми Грэнтэм, легендарный соучредитель инвестиционной фирмы GMO (Бостон, США): «Кризис 2008 г. перенасытил западные экономики массой денег, которые не обеспечивались вообще ничем, кроме обещаний всеобщего счастья и процветания в будущем, — эту модель можно назвать бешеным печатным станком. Результат: все (и в этом отличие от кризиса 1930-х) необеспеченные деньги пошли прямиком на фондовые рынки. В 1930-е годы акции зависели от объёмов продаж и финансовых показателей компаний. Сейчас — только от красивых презентаций. Это — первое. Второе: капитализм в его прошлом виде окончательно умер».

В 2008 г. лопнул крупнейший финансовый пузырь в истории, его раздували в ущерб реальной (физической) экономике ядра капсистемы, а на РФ и КНР возлагалась задача компенсировать этот ущерб дешевизной сырья и рабочей силой. И это обеспечивало, а точнее гарантировало, правящим группам двух стран их положение в «тучные годы» развития мировой экономики на рубеже XX–XXI вв. Однако компенсация была частичной и временной, и в 2008 г. её уже не хватило. Я согласен с теми, кто считает, что попытка закамуфлировать системный кризис проблемами низкокачественной ипотеки и нехватки ликвидности провалилась. Добавлю к этому, что речь должна идти не просто о системном кризисе — он стартовал на рубеже 1970-1980-х гг., а о его терминальной стадии.

Мировой правящий класс — реальные «хозяева истории» (Б. Дизраэли), их высокопоставленные клерки (президенты, премьер-министры якобы суверенных стран Постзапада), их «фабрики мысли» (think tanks) чётко осознали этот факт и отреагировали, как могли.

Но прежде, чем говорить об их реакции и планах, нужно хотя бы вкратце остановиться на вопросе о составе, структуре и организации мировой верхушки, с одной стороны, и пирамидальном (вертикально интегрированном, как сказал бы замечательный советский экономист Ю.В. Ярёменко) устройстве секторов мировой экономики — с другой.

3

Верхний этаж мировой экономики, представленный технически наиболее продвинутыми и перспективными (по крайней мере, с сегодняшней точки зрения) секторами, занимают так называемые эксисты (от англ. access — «доступ»). Это Биг Тех, его операторы контролируют невещественные факторы производства, которые занимают центральное место в материальном производстве в целом. Это контроль над большими данными, социальными сетями (а следовательно, над социальным поведением), потоками информации; иными словами, над средствами и структурами управления как средствами производства нового постиндустриального и посткапиталистиче-ского уклада. Здесь нужно вспомнить и Google, и Meta (в РФ признана экстремистской организацией), и многое другое.

Следующий этаж — фонды управления капиталами, крупнейшие инвестиционные компании. Формально это финансовые структуры, но они, во-первых, обрели самостоятельное и особое значение, во-вторых, выполняют в связи с этим (впрочем, работает и обратная связь) властные функции — как и эксисты. Речь идёт о десятке крупнейших в мире организаций, управляющих капиталами. Они распоряжаются гигантскими средствами — 41,6 трлн долларов. В восьми фондах основными акционерами являются Black Rock и Vanguard', следующая строчка — State Street Corporation и FMR. Как говорят специалисты, за всю историю существования денег (и власти) они не были сосредоточены в столь малом количестве рук.

Black Rock на 16 января 2022 г. имела под управлением 10 трлн долларов; её глава — Лоуренс (Ларри) Финк с командой банкиров с красноречивым названием «маленький Израиль» — один из наиболее влиятельных людей в мире финансов. Black Rock — мажоритарный владелец акций 500 крупнейших компаний и банков мира, включая многие из так называемых 29 системно значимых банков, на которых держится мировая финансовая система (среди них отличающиеся гиперконцентрацией капитала Bank of America, J.P. Morgan, Goldman Sachs и др.). Наряду с другими фондами, но в большей степени, чем они, Black Rock владеет акциями таких известных компаний, как Amazon, AstroZeneca, CNN, Coca Cola, Facebook, Ford, Fox News, Microsoft, Netflix, Pay Pal, Visa, Walmart, Walt Disney и многих других. На втором месте после Black Rock — The Vanguard Group, далее идут State Street Corporation и Black Stone group, возглавлявшаяся легендарным Стивом Шварцманом (Йель, общество «Череп и кости», родсовская стипендия).

Эти четыре из десятка крупнейших фондов контролируют 50 % мирового богатства и более 80 % ВВП США. Значит ли, что хозяева этих фондов — самые влиятельные люди в мире? Весьма влиятельные — да, представители верхушки мировой элиты — да, но насчёт «самых-самых» всё не так просто. Все эти люди при всём их могуществе прежде всего распорядители средств представителей четырёх кластеров мировой верхушки (подр. см. ниже) и входят в различные сети мировой власти, но вовсе не контролируют их полностью.

Третий этаж — финансиалисты, именно так, а не финансисты. Всякий финансиалист — финансист, но не всякий финансист — финансиалист. Если финансист, обслуживая сферы производства и обращения, получает прибыль из обеих, включая реальную экономику, то финансиалист — это тот, кто делает деньги из воздуха. 1980-е гг. были отмечены победой финансового капитала над промышленным, т.е. восстановлением ситуации, которая существовала весь XIX в.; в 1990-е гг. произошла мутация: финансовый капитал превратился в финансиализм и начал умирать как капитал. При этом он обогащал своих персонификаторов в невиданных до тех пор масштабах. Уже в самом начале 1990-х это вызвало бум на Уолл-стрит, который привёл к появлению на Манхэттене новых буржуа. Внешне это напоминало второе издание «Великого Гэтсби», только период процветания у нынешних «волков с Уолл-стрит», по-видимому, короче.

Четвёртый этаж Е.С. Ларина (у неё он, правда, третий) определила как то, что Збиг. Бжезинский назвал технотроникой: корпорации ВПК, химической промышленности, энергетики. Сегодня это уже не самый передовой сектор экономики, но тяготеет он всё же к верху. Пятый этаж — промышленность — тот сектор, который в 1930-1980-х гг. сделал Америку великой и который обещал — вместе с Америкой — возродить Трамп. Ещё ниже — этаж сельского хозяйства, речь идёт главным образом не о фермерских хозяйствах, а о ГМОшном типе агрохолдингов и корпораций, таких как «Монсанто».

Особое место занимает Биг Фарма. Формально этот блок относится к технотронике. Однако та роль, которая отводится ультраглобалистами эпидемиям и насильственной вакцинации в создании нового мирового порядка (НМП) и тотальном контроле над людьми, выводит Биг Фарму на верхние этажи, прицепляя к первым трём.

Это иерархическая структура секторов (этажей) мировой экономики, но это не структура мировой, т.е. наднациональной, верхушки, которую нередко именуют глобальной элитой.

Некоторые полагают, что глобальная элита — это только наднациональные структуры мирового согласования и управления типа Бильдербергского клуба или, на худой конец, почти почивших в бозе, но когда-то активных Римского клуба и Трёхсторонней комиссии. Ещё к ним добавляют якобы всемогущих Ротшильдов и Рокфеллеров. Что касается двух последних, то при всём их богатстве и могуществе они не всемогущи, эти семьи, уже превратившиеся в гетерархии, всего лишь элемент, пусть очень важный и нарочито демонстративный, куда как более сложного целого. Ну а наднациональные структуры мирового согласования и управления при всём их значении являются не столько субъектами (в лучшем случае субъектами второго уровня), сколько инструментами, площадками — locus standi и field of employment. Они могут принимать определённые решения, но основа этих решений — ранее достигнутые согласования (или конфликты) между основными группами мировой верхушки, в её среде.

В упрощённом виде нынешняя глобальная элита — это четыре больших кластера, «каре»: 1) монархические и часть аристократических семей Западной и Центральной Европы во главе с британской и голландской монархиями; разумеется, ни Виндзоры, ни представители Оранского дома не могут тягаться с реально старыми династиями в лице их потомков — Меровингами, Рюриковичами, Чингизидами, однако, как говорится, на безрыбье и рак рыба; 2) Ватикан, католические религиозные (религиозно-военно-разведывательные) ордены и тесно связанные с ними аристократии Северной Италии, Южной Германии, Испании и Шотландии; 3) семьи финансистов, банкиров и крупнейших промышленников США и Великобритании, т.е. Англосферы — англо-амери-канские и американо-английские кланы; 4) диаспоры — еврейская, армянская и ливанская.

С возникновением в XVI–XVIII вв. мирового рынка как единого целого, капитализма как мировой системы и государства (state) как формы его организации, а следовательно, государственных границ, четырём кластерам понадобились, во-первых, закрытые площадки для того, чтобы согласовывать интересы и регулировать конфликты на надгосударственном уровне; во-вторых, инструменты реализации своих надгосударственных по определению интересов. И площадки, и инструменты по определению должны быть надгосударственными и закрытыми, чем-то вроде конспироструктур. Это ни в коем случае не конспирология, это криптополитэкономия капитализма. Основные этапы развития капитализма как системы и формирования североатлантического правящего класса — это одновременно этапы оформления новых закрытых наднациональных структур (масонство, иллюминаты, общество Родса — Милнера, Siecle, Cercle, Клуб островов, Бильдербергский клуб).

Представители всех четырёх кластеров мировой верхушки в той или иной форме, прямо или косвенно, явно или тайно, присутствуют в большинстве наднациональных структур, в XX в. — практически во всех. Конкретный пример: и Ротшильды, и Рокфеллеры присутствовали как в Римском клубе, так и в Трёхсторонней комиссии, про представителей диаспор я уже не говорю. В нынешнем «Совете по инклюзивному капитализму с Ватиканом» — Ватикан, Ротшильды, фонды, корпорации, т.е. всякой твари по паре из разных кластеров. Наднациональные структуры чаще выражают и представляют интересы некоего мирового параллелограмма сил, чем формулируют их, что, конечно же, не исключает их активности в определённой ситуации. Аналогичным образом, хотя и не в равных долях, четыре кластера глобэлиты присутствуют на всех этажах мировой вертикально интегрированной экономики.

В острой ситуации XX в., когда военно-политическая динамика капитализма начала доминировать над узко-экономической, мировой верхушке в дополнение к закрытым понадобились открытые наднациональные структуры (Лига наций, ООН, Евросоюз и др. с их наднациональными и всё более паразитическими в эпоху финансиализма бюрократиями), а также полузакрытые (Римский клуб, Трёхсторонняя комиссия). Нынешний системный кризис капсистемы в его терминальной стадии стал неожиданным поворотом в истории и взаимоотношениях государственных и закрытых надгосударственных структур (подр. ниже).

4

Поскольку капитализм, исчерпав свои исторические возможности, перестаёт гарантировать мировой верхушке власть, статус и прибыль, а финансиализм оказался краткосрочным и злокачественным по своим последствиям пузырём, мировая верхушка уже с середины 1970-х гг. начала постепенный демонтаж системы. Разгул финансиализма (деньги из воздуха) и разграбление зоны бывшего соцлагеря, прежде всего РФ, способствовали именно постепенному и для большинства внешне не очень заметному характеру демонтажа. В то же время глобверхи понимали: ни грабёж, ни надувание пузыря не могут длиться без конца: nihil dat fortuna mancipio («судьба ничего не даёт навечно» — лат.), а потому капитализм нужно менять на новый строй, на НМП.

Каким в принципе может и должен быть этот строй (в интересах глобоверхов, разумеется, и с их точки зрения), стало ясно на рубеже XX–XXI вв. Поскольку решающими факторами производства в материальном производстве стали невещественные — информационные (духовные), социальные (соцсети), — именно их присвоение становится главным, именно они становятся главным, образующим новую систему производственных отношений, объектом присвоения, конституируя его стороны. Как подчёркивал Маркс, объект присвоения определяет субъекта присвоения, т.е. господствующий слой (класс). При капитализме главным объектом присвоения является овеществлённый труд, на который рабочий обменивает свою рабочую силу, т.е. способность к труду. Собственно, капитал и есть овеществлённый труд, реализующий себя как самовозрастающую стоимость в процессе эксплуатации труда.

Итак, формирующиеся новые верхи — собственники невещественных факторов производства как главных, первичных; впрочем, в их руках в качестве вторичных факторов остаются вещественные, собственность на них. Главные в прежних системах вещественные факторы производства, как правило, сохраняются в качестве вторичных у хозяев новой системы, как минимум на её ранней стадии: собственность на раба при феодализме при главенстве земельной собственности, земельная собственность буржуазии как собственника капиталов при капитализме. А вот у низов новой, посткапитали-стической системы, чтобы они стали адекватным элементом новой системы производственных отношений, готовым объектом для новых форм эксплуатации и депривации, никаких факторов производства, ни вещественных, ни невещественных, в собственности быть не должно. Проблема, однако, в том, что в современном мире, прежде всего в ядре капсистемы, есть довольно большой слой — средний (middle class, малый и средний бизнес), выступающий как собственник вещественных факторов производства. И его совокупная доля в мировом богатстве вовсе не мала, есть чем поживиться.

Обычно мировое богатство рассматривается двояко: как сумма активов и пассивов (т.е. прежде всего долгов) в целом и как только активы. Мировое богатство в целом оценивается в 418,3 трлн долл.; 45,6 % принадлежит 1,1 % (56 млн долл.).

Это те, у кого более 1 млн долл. Миллиардеров — 2150 чел. Они владеют стольким же, сколько 4,6 млрд чел. (60 % населения). На долю этих 0,0038 % приходится 63 трлн богатства — 1/3 всего того, чем владеют состоятельные 56 млн чел.

Следующая группа: те, кто имеет от 100 тыс. до 1 млн долл., — средний слой. Это 11,1 % (583 млн), им принадлежит 39,1 % мирового богатства.

Следующая группа: от 10 до 100 тыс. долл. Их 32,8 % (1,7 млрд чел.), 13,7 % богатства.

Следующая группа: от 0 до 10 тыс. долл. — 55 % (2,9 млрд) 1,3 % богатства.

Если исключить этот последний слой (с них взять нечего), то получается, что 43,9 % населения (2 283 млн) владеют 52,8 % мирового богатства, чуть меньше, чем 1,1 % (т.е. 56 млн)[50].

[50] Цифры приведены по материалам из замечательной книги А.В. Лежавы «На пути к Новой Швабии» (М., 2022).