«Наше «время Босха» — 2023»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Давайте посмотрим, как в современном мире распределяется богатство. Если говорить только об активах (с учётом пассивов цифры будут другими), то его общий объём — около 90 трлн долларов. Одному проценту населения планеты принадлежит 35 трлн — это сверхбогатые и богатые. Ещё 40 трлн приходится на 12–15 % населения — это средний слой; около 15 трлн распределяется крохами (жизнь на 1–2 доллара в день) между остальными 85 % населения — это мировая беднота и нищета. Разумеется, на каждого «середняка», «ми-дла» (а в капсистеме это малый и средний бизнес, квалифицированные рабочие, учителя, учёные, журналисты, часть лиц свободных профессий) приходится не так много средств и собственности — не сравнить с богатыми и сверхбогатыми. Однако, во-первых, суммарно это даже чуть больше, чем коллективное богатство богатеев; во-вторых, даже небольшая частная собственность на вещественные факторы производства является неким залогом свободы для её владельца.

В системе, где господствующими факторами производства становятся не вещественные, а социальные и духовные, у низов как объекта социального и информационного контроля со стороны верхов не должно быть никакой частной собственности, поскольку она гарантирует относительную свободу. А вот этого планируемая ультраглобалистами система позволить не может: она строится на лишении людей этой свободы и превращении их в послушное социально-информационное (трансчеловеческое) существо без свойств. Значит, перед хозяевами нового мира стоит задача экспроприации частной собственности среднего слоя, т.е. его уничтожения и превращения в один из сегментов низов, живущих на предоставляемый им базовый доход, но без собственности. В 2019 г. член датского парламента Ида Аукен (выпускница швабовской Школы молодых глобальных лидеров — Young Global Leaders) опубликовала эссе о жизни в 2030 г. Его суть проста: «У меня нет никакой собственности. У меня нет машины. У меня нет никаких устройств и одежды…Все эти вещи постепенно стали бесплатными, и у нас нет необходимости приобретать что-либо». Далее она пишет о фактическом отсутствии частного жилья, а также личного пространства, т.е. приватности жизни. Всё прозрачно. Я бы переиначил: все под колпаком. Это покруче Оруэлла и Замятина вместе взятых, только у них была утопия, а здесь речь идёт о реальном проекте со знаком «плюс».

Кто-то скажет: да мало ли что могла написать чокнутая дамочка из страны социальных и сексуальных экспериментов Дании (эту роль Дания делит с Нидерландами и Швецией). Надо, однако, заметить две вещи. Первое: дамочка — выпускница существующего с 1992 г. швабятник-югенда, в котором прошли дрессировку две сотни персонажей, включая Макро-на, Трюдо, Бербок и многих других, кто сегодня кривляется на телеэкране. Во-вторых, эссе Аукен совпало с широкомасштабной кампанией на Западе, убеждающей рядовых западо-идов, что каршеринг лучше, чем владение собственным автомобилем, аренда жилья лучше, чем жильё в собственности, и т. д. То есть лучше не иметь, чем иметь, — и обретёшь свободу. А добрые корпорации, которые к этому времени сожрут государство, последнюю пусть корыстную и слабую, но защиту маленького человека, выделят ежемесячный базовый доход и обеспечат очками дополненной реальности. Они позволят грязную столовку воспринимать как роскошный ресторан, а уродливую толстуху (гормональный сбой из-за некачественной «почти пищи» — fast food) как победительницу конкурса «Мисс мира».

Лишение собственности и жизнь на базовый доход («Бедно, но более счастливо чем прежде», — провозглашает Шваб) предполагают ещё несколько вещей в качестве характеристик новых низов. Во-первых, это существенное снижение уровня жизни: меньший объём и сниженное качество потребляемого продовольствия. Обосновывается это, помимо прочего, в манере жуликов-докладчиков Римского клуба: борьба за экологию под знаменем зелёной повестки (меньше потреблять электроэнергии); очередное напёрсточничество — угроза климатических изменений якобы из-за деятельности человека. Во-вторых, это ограничение перемещения (туризм становится роскошью, доступной только богатым). В-третьих, это жизнь под колпаком — под ежечасным социально-информационным контролем; крайний случай — система социальных рейтингов в Китае; впрочем, умный город — средство того же разряда. В-четвёртых, это жизнь с резко пониженным уровнем образования. Ведь заявил же открыто верный слуга ультраглобалистов Греф, что образованными людьми трудно управлять. А если главными факторами производства становятся духовные, то именно высококачественного образования и нужно лишить людей. Можно привести ещё ряд черт новых низов, но, думаю, для данного интервью достаточно и этих.

— И как же новые верхи будут решать эти проблемы?

— Уже решают. Комплексно. Давайте вспомним те меры, которые были введены во всех странах, кроме Беларуси и Швеции, после того как ВОЗ объявила о том, что ковид можно рассматривать (не более того, но все правительства взяли под козырёк) как пандемию. Что началось? Коронабесие. Локдауны, которые серьёзно подорвали малый и средний бизнес; под видом самоизоляции людей, по сути, посадили под домашний арест, резко ограничив возможности перемещения. Сократилось и трансграничное перемещение, ударив по гостиничному бизнесу, туризму и авиастроению. Пандемию использовали как средство ускоренного и расширенного внедрения дистанционного образования, т.е. образования заведомо более низкого уровня. При этом, как подчеркнул тот же Шваб, многие антиковидные меры сохранятся и после окончания пандемии.

Ковид — это, если пользоваться образами из «Откровения Иоанна Богослова» (Апокалипсиса), «чума», за ней, согласно откровению, следуют война и голод. Что мы слышим сейчас? Постоянные разговоры о грядущем голоде во многих регионах мира. Причина — разрыв логистических цепочек из-за войны на Украине. Вспомним: коронабесию 2020 г. предшествовали учения «Событие 201» (Event 201), проведённые в октябре 2019 г. Фондом Билла и Мелинды Гейтс и ВОЗ. Но ещё в 2015 г. были проведены учения, посвящённые мировому голоду в результате разрыва логистических цепочек.

Чуму и голод заказывали? Получите.

Впрочем, уже 2021 г. показал, что у апокалиптиков что-то пошло не так. Во-первых, определённая часть верхов оказалась недовольна складывающейся ситуацией, и дело дошло до того, что в конце 2021 г. Гейтс был вынужден заявить, что эпидемия, скорее всего, закончится в следующем году, а ведь сначала конец прогнозировался на 2025–2026 гг.! Ну а в одном из декабрьских (2021 г.) номеров лондонского журнала «Экономист» (The Economist), принадлежащего Ротшильдам, Фабианскому обществу и — опосредованно — семье Аньелли, было прямо сказано: в 2022 г. пандемия закончится. Мне это напоминает ситуацию «Следствие закончено, забудьте».

Во-вторых, коронабесные меры как резкий шаг в создании посткапиталистического мира «новой нормальности» неожиданно натолкнулись на массовое сопротивление в Канаде, США и ряде стран Западной Европы. Люди почувствовали, что на плечах ковида на них надвигается нечто страшное (в одной из своих работ я назвал это страшное биоэкотехнофашизмом, или БЭТ-фашизмом), что не просто лишает собственности, но расчеловечивает, превращает людей в мясо, человечину, в нечто генно-модифицированное, а следовательно, трансчеловеческое (а не просто трансгендерное: трансгендер — это всего лишь промежуточная ступень к трансчеловечности, т.е. к расчеловечиванию). И, кстати, тот же Шваб этого не скрывает. Он так объясняет отличие своей четвёртой промышленной революции от первых трёх. Если три первые промышленные революции — это то, что вы делаете с миром, то суть четвёртой революции — это то, что мир делает с вами. И добавляет: если вы принимаете внутрь нечто генно-модифицированное, то меняется ваша идентичность. Вот в чём цель швабов различного рода и их хозяев: изменение биологической природы человека. В этом плане книги Шваба и о ковиде, и о четвёртой промышленной революции — штука намного более зловещая и опасная, чем «Майн кампф»[42] Гитлера. Гитлер хотел создать новый политический порядок с расами господ и рабов (в этом плане сторонники антропологического перехода — его прямые продолжатели), но это человеческий мир. «Новая нормальность» Шваба, меняя биологическую природу человека, устраняет его как вид, т.е. Шваб и Ко — могильщики не только современной цивилизации, но и человека как вида, а следовательно, человечества. Для того чтобы стать объектом производственных отношений той системы, которую хотят запустить ультраглобалисты, человек должен перестать быть человеком. И вот это, думаю, почувствовали многие в мире.

Люди уходящего Модерна почувствовали, что над ними вот-вот сомкнутся волны того, что ультраглобалисты считают прогрессом для себя, и что этот прогресс оборачивается регрессом, упадком и деградацией для огромной части населения.

Когда-то американский социолог Баррингтон Мур заметил, что великие революции рождаются не из победного крика восходящих классов, а из предсмертного рёва тех классов, над которыми вот-вот сомкнутся волны прогресса. Он имел в виду буржуазный прогресс, т.е. прогресс, от которого выигрывает буржуазия за счёт регресса тех, кого она топит. Перенося эту метафору на сегодняшний день, мы можем говорить о постбуржуазном прогрессе небольшой части населения планеты не просто за счёт 99 % населения, а в ущерб им и на их костях. И люди начинают это если не понимать, то интуитивно чувствовать.

У ультраглобалистов заготовлено несколько приманок для «глупеньких буратин», приманок, которые должны побудить людей (но не верхи) добровольно расстаться с собственностью, подписавшись под стейкхолдерский капитализм a la Шваб или инклюзивный капитализм a la Эвелин де Ротшильд, этих Кота Базилио и Лисы Алисы наших дней. На самом деле, ни в стейкхолдерстве, ни в инклюзиве капитализмом и не пахнет, это средства уничтожения капитализма под видом якобы распространения его на всех. Это нечто вроде посадки на Поле Чудес в Стране Дураков дерева, на котором будут расти золотые. Правильный ответ: ищи дурака!

Спецвоенная операция российской армии стала во многом (хотя далеко не во всём) чёрным лебедем для планов ультраглобалистов. В чём-то она сработала на них (продовольственный и энергетический голод, угроза которого сознательно раздувается на Западе). Но в ещё большей степени она ломает и геополитические, и социальные планы ультраглобалистов. Так, на последней встрече Бильдербергского клуба в Вашингтоне 2–5 июня 2022 г. было прямо сказано, что действия РФ на Украине существенно отодвинули тот момент, когда корпорации смогут взять верх над государством, а ведь этот верх — стратегическая цель ультраглобалистов, которую они не скрывают. Таким образом, РФ (на этот раз против своей воли) опять оказывается на пути установления власти глобальной «железной пяты», как это уже произошло в начале XX в. Именно этим объясняется ненависть западои-дов и либероидов к СССР, к Сталину. История повторяется? Не совсем. Однако если учесть, что России и русским места в посткапиталистическом мире не предусмотрено, надо сделать всё, чтобы вставить негнущийся железный лом в колесо «новонормального прогресса» ультраглобалистов, сломав их планы и превратившись из дичи (именно эту роль они отводят нам, русским) в охотника. Причём безжалостного.

Храм Биоцифры

Первая часть: КТО ВЕДЁТ МИР ТУДА, ГДЕ НЕТ НИ СВОБОДЫ, НИ ДОСТОИНСТВА

На вопросы «ЗАВТРА» отвечает историк Андрей ФУРСОВ.

«ЗАВТРА». Андрей Ильич, недавно в нашей газете был опубликован цикл ваших статей «Жизнь и смерть капитализма». Ясно, что в условиях крушения глобального мира в первую очередь страдает средний класс. А что будет с элитами? Как именно они будут почковаться, делиться?

А. ФУРСОВ. Правящие элиты будут и раскалываться, и схватываться друг с другом, и договариваться. На кону — будущее: кто кого (по-ленински) отсечёт от него. Раскол элит идёт сразу по нескольким линиям: по положению в пирамиде мировой экономической системы (борьба между стадиальными фракциями господствующего класса), по клановым и в меньшей степени страновым принадлежностям. Есть и количественная сторона дела.

Нынешняя мировая экономическая пирамида представляет собой следующее (в нескольких статьях это хорошо показала Елена Сергеевна Ларина). Верх — 3–5 % — занимают так называемые эксисты (от английского слова access — «доступ»). Речь идёт о БигТехе — об информационных платформах типа Google, Microsoft и других, контролирующих социальные сети, информационные потоки, интернет вещей и т.п.

Следующий этаж — финансиалистский; это та часть «финансового» капитала, которая в значительной степени ориентирована на эксизм, что не исключает острых противоречий с ним. Слово «финансовый» взято в кавычки неслучайно: в нынешних условиях, когда можно печатать триллионы ничем не обеспеченных долларов, деньги утратили четыре из своих пяти функций (по мнению некоторых, все пять) и перестали быть деньгами в строгом смысле слова, а финансовый капитал — финансовым, это нечто другое.

Третий этаж — то, что Збиг. Бжезинский назвал технотроникой; этот сектор расцвёл в самом конце XX в. Зона именно технотроники — главное поле охоты наиболее современных и крупных корпораций, успешно конкурирующих с чисто промышленными. Ещё ниже — промышленный сектор (и промышленный капитал), который и создал «великую Америку» 1930-1980-х гг., величие которой хотел вернуть Трамп. По сути, к этому сектору и капиталу, к реальной (или физической, как назвал её вслед за Побиском Кузнецовым Линдон Ларуш) экономике, финансиализм (не путать с классическим финансовым капиталом) отношения не имеет: он, как и эксизм, ориентирован на невещественное, т.е. в физическом смысле не существующее и часто ничем не обеспеченное. Ещё ниже — сельскохозяйственный сектор, представленный как агропромышленными корпорациями, так и в ещё большей степени малым и средним фермерским бизнесом и кооперативами.

С некоторым упрощением можно сказать, что в борьбе за будущее между этажами пирамиды эксисты и финансиа-листы, реализующие себя как наднациональная (надгосударственная), а следовательно, ультраглобалистская сила, нередко в союзе с технотронщиками, выступают против промышленников и аграриев. Объект их уничтожения — «великая Америка». Нельзя сказать, что промышленники и в ещё большей степени технотронщики не оперируют на глобальном уровне — среди них хватает сторонников глобализма. Однако надо различать глобалистов и ультраглобалистов. Первые заинтересованы в сохранении государства (а следовательно, по социально-экономической логике — среднего слоя, национального рабочего класса), но под контролем традиционных международных институтов — МВФ, Всемирного банка и т.п. Ультраглобалистам в мире, построенном в соответствии с их интересами и по их лекалам, государство вообще не нужно, их мир должен состоять из мегакорпораций — нового издания британской Ост-Индской компании, из Венеций размером с макрорегион. А потому традиционные международные институты, включая ООН, им не нужны, равно как и средний слой, — только верхи и низы (то, что социологи называют «обществом 20:80)».

На все эти конфликты между стадиально-историческими фракциями капиталистов и группами, прежде всего эксиста-ми, выгрызающимися из капитализма, подобно Чужим из чьих-то тел, как в известном фильме, накладывается борьба различных наднациональных клановых группировок, закрытых наднациональных структур мирового согласования и управления и даже оккультных обществ.

Наконец, последнее по счёту, но не по значению — количественный аспект. Ещё в 2008–2010 гг. клиодинамик Пётр Тур-чин спрогнозировал на конец 2010-х гг. пик цикла перепроизводства (переизбытка) элиты в США с последующей логической необходимостью сброса её части с корабля истории — почти по О’Генри: «Боливару не снести двоих». Таким образом, в США к качественным сторонам внутриэлитного раскола добавляется количественный аспект. Отчасти это похоже на СССР второй половины 1970-х — первой половины 1980-х гг., когда застой, т.е. господство горизонтальной административной мобильности над вертикальной, создал закупорку каналов для разбухшей («образованные просто одолели» — пел Михаил Иванович Ножкин) элиты.

Таким образом, мы имеем целый букет острых межклассовых и внутриклассовых противоречий:

— между низами и средним слоем, с одной стороны, и верхами — с другой;

— внутри верхов между различными фракциями;

— внутри фракций и поверх их барьеров между кланами.

На всё это накладываются расовые проблемы. Осенью 1989 г. Иммануил Валлерстайн, будучи у меня в гостях, заметил, что Америку ждёт своя перестройка, только она, скорее всего, будет более кровавой. На мой вопрос «почему?» он ответил: потому что здесь классовое тесно переплетено с расовым, а на вопрос, когда, по его мнению, это произойдёт, прищурившись, сказал: «Не позже 2020 г.»

[42] Книга, запрещённая в Российской Федерации. — Примеч. ред.