Сага о йомсвикингах: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вопрос о характере скандинавского присутствия в городе также вызывает споры. Так, В. Дучко, сравнив скандинавские предметы, найденные в Волине, с аналогичными вещами из Старой Ладоги, пришел к выводу, что в Волине не было скандинавской общины, которую можно было бы уподобить староладожской. Присутствие скандинавских женщин в Волине по данным археологии практически не прослеживается, поэтому говорить о скандинавских семьях также не приходится. По наблюдениям В. Дучко и Б. Станиславского, скандинавская культура в Волине носила исключительно мужской характер (Duczko: 2011. S. 65–66; Duczko: 2014. P. 148–149; Stanisławski: 2013b. S. 271, 286). Многие исследователи согласны в том, что здесь могли жить скандинавские купцы и ремесленники (Historia Pomorza: 1972. S. 316; Slaski: 1970. S. 69). По мнению X. Любке, в Волин регулярно приезжали датчане (Lübke: 2001. S. 29, 32). О датском присутствии в городе говорят и другие авторы, выделяя датчан в качестве главного скандинавского компонента населения Волина (Buko: 2008. P. 408; Duczko: 2000b. S. 29–30; Stanisławski: 2013a. P. 233).

Таким образом, присутствие скандинавов в Волине не вызывает сомнений. Это могли быть купцы, ремесленники или наемные воины. Археологические данные свидетельствуют об активизации отношений со скандинавами во второй половине X – первой половине XI в. Именно на этот период приходятся основные события, о которых рассказывается в «Саге о йомсвикингах». Некоторые авторы считают, что это обстоятельство стало отправной точкой в формировании легенды о йомсвикингах (Aalto: 2009. Р. 84; Labuda: 2005. S. 129,131). Б. Станиславский полагает, что в «Саге о йомсвикингах» нашли отражение конкретные события, связанные с присутствием скандинавов в Волине (Stanisławski: 2005. S. 13). Л. Лецейевич говорит менее определенно. По его мнению, предание о йомсвикингах могло сохранить память о военной активности норманнов на южном берегу Балтийского моря и присутствии скандинавов в бассейнах рек Одера и Вислы (Leciejewicz: 1993. S. 61–62), однако археологические данные не дают однозначного ответа на вопрос, можно ли говорить о пребывании в Волине постоянного отряда скандинавских воинов на протяжении длительного периода.

Но роль археологии в данном вопросе не ограничивается только исследованием территории Волина и двух островов в устье Одера – Волина и Узедома. Новый импульс в изучении легенды о йомсвикингах дали датские крепости типа Треллеборг, которые были открыты в 1930‑е гг. в результате археологических раскопок. В настоящее время известно четыре подобные крепости: Треллеборг, расположенная на острове Зеландия, Фюркат – на северо-востоке полуострова Ютландия, Аггерсборг – на берегу Лимфьорда, Ноннебаккен – на острове Фюн. Возможно, остатки пятой крепости найдены в Сконе. Эти крепости отличаются друг от друга размерами, но все они сооружены по одному плану. Аггерсборг, самая большая из них, имеет в диаметре 240 м, Треллеборг – 134 м, а Фюркат и Ноннебаккен – 120 м. Строительство таких крепостей могло быть под силу королю, обладавшему сильной властью и располагавшему соответствующими людскими и материальными ресурсами. Крепости имеют внешний круглый вал с воротами по четырем сторонам света. Ворота соединялись двумя пересекающимися дорогами, которые делили крепость на четыре части, а также круговой дорогой, которая шла вдоль внутренней стороны вала. Внутри крепости стояли длинные дома (от 28 до 32 м), объединенные в четырехугольники. В каждой четверти крепости было по одному или несколько подобных четырехугольников. Длинные дома имели одинаковый план: центральную часть занимал большой зал, а по торцам располагались две комнаты. В центральной части был очаг, там готовили пищу, работали и спали, а отдельные комнаты представляли собой подсобные помещения. Возможно, не все дома были жилыми – часть их служила мастерскими, конюшнями и складами. В крепостях жили помимо воинов кузнецы и ювелиры, а также женщины и дети. В каждом доме могло жить до 75 человек. Высказывалось предположение, что в каждом доме размещалась команда одного боевого корабля. По некоторым подсчетам в Аггерсборге жило 3000 человек, в Треллеборге – 1200, в Фюркате – 800. В таких крепостях должна была господствовать железная дисциплина, и все было организовано согласно установленному порядку (Симпсон: 2005. С. 157–161; Roesdahl: 1987. Р. 209, 211, 217; Roesdahl: 2001. Р. 355; Roesdahl: 2002. S. 101).

В 1948 г. датский археолог П. Нёрлунд (Poul Nørlund) издал книгу о Треллеборге, в которой связал строительство этих крепостей с подготовкой Свейна Вилобородого к походам в Англию (Skaaning: 1992. S. 23). Некоторое время это мнение имело широкое распространение в научной литературе (Гуревич: 2007. С. 120), однако дальнейшие исследования показали, что крепости были возведены гораздо раньше времени правления Свейна. Так, сооружение в Треллеборге на основании данных дендрохронологии удалось датировать довольно точно – 980–981 гг.; остальные археологи относят к тому же периоду. Таким образом, было установлено, что своим происхождением крепости обязаны не завоевательной политике короля Свейна Вилобородого, а его отцу, Харальду Синезубому (Hooper: 1984. Р. 169).

Историки расходятся в понимании причин, которые вызвали к жизни столь монументальные и в чем-то уникальные для своего времени военные сооружения.

Часть авторов указывает на внешнеполитические факторы. Так, П. Сойер считает, что эти крепости возникли как реакция на немецкое вторжение на юг полуострова Ютландия в 974 г. и десятилетнее господство немцев над частью датских земель; кроме того, он указывает на опасность для Дании со стороны шведов и славян (Sawyer: 1988. S. 227). Другие историки обращают внимание на внутренние причины. Во-первых, это попытка королевской власти защитить себя от строптивого народа, а во‑вторых, – стремление Харальда Синезубого обеспечить контроль над отдельными частями Дании, которые ему удалось подчинить своей власти (Hybel: 2003. S. 81; Morawiec: 2009a. P. 35; Słupecki: 2000. P. 51). Ж. Симпсон полагает, что эти крепости господствовали над важнейшими морскими и сухопутными дорогами Дании (Симпсон: 2005. С. 157). Э. Роэсдаль называет целый набор факторов, которые оказали влияние на строительство крепостей: прекращение притока серебра из стран Востока, поражение от немцев в 974 г., утрата Хедебю и потеря власти над Норвегией. Воины из этих крепостей могли участвовать в отвоевании южных датских территорий в 983 г., а крепость Аггерсборг была удобной базой для повторного завоевания Норвегии. Эти крепости должны были усилить личную власть Харальда и укрепить его контроль над всеми частями страны (Roesdahl: 1987. Р. 225–226). П. Сконинг попытался согласовать современную датировку постройки крепостей с данными других источников и выдвинул гипотезу, согласно которой они были возведены Свейном Вилобородым, когда тот поднял мятеж против своего отца Харальда Синезубого. По мнению Сконинга, Свейн в 979 г. разделил свой флот на шесть частей, соорудив для каждой по одной крепости. Сторонники Свейна укрывались в них и за крепостными стенами стояли их корабли (Skaaning: 1992. S. 191–192; Skaaning: 2008. S. 63). Однако концепция Сконинга не нашла поддержки у других исследователей. Э. Хоффманн занимает промежуточную позицию и пытается согласовать две крайние точки зрения. По его мнению, крепости были возведены при Харальде и сперва служили для защиты вновь захваченных Гормидами земель, а потом Свейн мог воспользоваться ими для завоевания Англии (Hoffmann: 1984. S. 120). Таким образом, в настоящий момент исследователи выделяют несколько причин постройки круглых крепостей, среди которых наиболее вероятной является установление военного контроля над новыми землями во второй половине X в.

Мы подробно остановились на истории этих крепостей, поскольку некоторые исследователи считают, что саговый Йомсборг возник под влиянием военных лагерей этого типа, а внутренние порядки, существовавшие в подобных воинских общинах, легли в основу законов йомсвикингов (Гуревич: 2007. С. 120–122; Симпсон: 2005. С. 161; Blair: 2003. Р. 93, 97; Davidson: 1976. P. 23; Foote, Wilson: 1970. P. 267, 270; Hooper: 1984. P. 169; Jomsvikingernes Saga: 1978. S. 20; Lavelle: 2008. P. 63; Słupecki: 2000. P. 55). П. Нёрлунд прямо называет Треллеборг Зеландским Йомсборгом. Л. Слупецкий допускает, что йомсвикинги могли быть датскими воинами, жившими в этих крепостях. По его мнению, было бы странно, если бы воины из славянского Волина играли главную роль в походе датских ярлов против правителя Норвегии ярла Хакона и в битве в Хьёрунгаваге, и лишь спустя долгое время на датских воинов, реальных участников той экспедиции, было перенесено имя йомсвикингов (Słupecki: 2000. Р. 58; Słupecki: 2006. Р. 914).

Однако ряд обстоятельств заставляет исследователей усомниться в том, что память об этих военных лагерях могла оказать какое-то влияние на формирование легенды о Йомсборге. Прежде всего настораживает тот факт, что лагеря эти не упоминаются в письменных источниках: они известны нам только благодаря археологическим раскопкам. Правда, Л. Собель допускает, что официальное молчание о них и стало причиной, по которой в XII в. существовали устные рассказы, а исландские авторы воспользовались ими как основой для легенды о Йомсборге, добавив сюда еще один лагерь – в Волине (Sobel: 1981. Р. 80). Но другие авторы считают, что эти лагеря функционировали слишком короткое время и не оставили о себе памяти в исторической традиции. Возможно, они были разрушены во время восстания Свейна, а возможно – просуществовали дольше, но не более трех десятков лет, поскольку никаких следов их реконструкции не обнаружено археологами, а деревянные строения такого рода в климатических условиях Дании недолговечны. Поэтому нет убедительных оснований искать в этих лагерях корни предания о йомсвикингах (Abels: 1988. Р. 163; Pilskog: 2000. S. 72).

Никакой связи между описанием Йомсборгской крепости и военными лагерями типа Треллеборг также не прослеживается. Одни авторы считают, что саговый рассказ о крепости основан на примере датских крепостей XIII в. (Aalto: 2009. Р. 84). Однако В. Филиповяк полагает, что он скорее возник под влиянием средиземноморских портов, где скандинавы могли побывать и как паломники, и как наемные воины. Один такой крупный порт был в городе Акка. В нем стояли каменные башни, а вход в него запирался железной цепью. Как известно, залив Золотой Рог в Константинополе тоже был загорожен железной цепью, чтобы помешать вражеским кораблям войти в эту бухту (Filipowiak, Konopka: 2008. P. 275).

Таким образом, на современном этапе изучения вопроса данные археологии не предоставляют нам материал, который позволил бы решить вопрос происхождения легенды о йомсвикингах. Археологам так и не удалось выявить на территории Волина или в его окрестностях следов крепости эпохи викингов, которая могла бы стать прообразом Йомсборга исландских саг. Также археологические данные пока не позволяют утверждать, что в пределах Волина на протяжении длительного времени и в определенном районе проживала значительная группа скандинавских воинов, послуживших прототипами сагового братства йомсвикингов. Они лишь свидетельствуют о тесных контактах Волина со скандинавским миром, а также о временном или постоянном пребывании некоторого числа скандинавов в пределах города. Поэтому большое внимание при изучении данной проблемы исследователи уделяют письменным источникам и сравнительно-историческим материалам. В поисках истоков легенды о йомсвикингах они обращаются к рассмотрению различных аспектов славяно-скандинавских отношений Х – ХII вв., особенностям формирования историографической традиции раннего Средневековья, тенденциям в развитии скандинавского общества и скандинавской культуры на протяжении нескольких столетий, интересам высшей знати в создании тех или иных литературных мифов.

Вторая группа факторов, которые можно считать предпосылками формирования легенды о йомсвикингах, связана с перипетиями политической и военной истории второй половины X в. Значительная часть исследователей полагает, что исходя из них следует считать реальным пребывание в Волине большого контингента скандинавских воинов, хотя никаких письменных свидетельств этому нет. В историографии XVIII – начала XX в., когда Йомсборг многими воспринимался как исторический факт и следы его продолжали искать в районе устья Одера, существование такого воинского отряда не вызывало сомнений. Так, польский историк К. Ваховский в 1930‑е гг. утверждал, что Харальд Синезубый завоевал Поморье и построил для обеспечения контроля над новыми владениями крепость, где жили йомсвикинги. Сначала они воевали с Польшей и отстаивали интересы датчан в этом регионе, но после смерти Харальда в 986 г. стали вассалами польского князя (Wachowski: 1931. S. 181). Такая тенденция продолжала существовать и позднее, когда гипотеза об отдельной крепости Йомсборг, отличной от города Волин, утратила свою актуальность. Так, Г. Джонс считает, что Харальд Синезубый поставил в Волине датский гарнизон (Jones: 1973. Р. 127). Ф. Стентон пишет, что Харальд собрал наиболее храбрых воинов Севера, составил из них воинское сообщество и разместил его в крепости в устье Одера. Эти воины приняли активное участие в походах датчан на Англию в начале XI в. (Stenton: 1965. Р. 369, 377). Олавур Халльдорссон также полагает, что Харальд держал свой гарнизон в Волине (Jómsvíkinga saga: 1969. S. 42). Напротив, Г. Лябуда отрицает всякое присутствие скандинавской дружины в Поморье и утверждает, что скандинавского гарнизона в Волине никогда не было (Labuda: 1987. S. 456; Labuda: 1960. P. 77).

В литературе последних десятилетий вопрос о существовании воинского братства йомсвикингов по-прежнему остается предметом споров. Так, П. Андерсен и С. Багге называют йомсвикингов датской военной общиной и считают, что она реально существовала в Волине (Andersen: 1992. S. 17; Bagge: 2002. P. 30; Ersland, Holm: 2000. S. 31). Д. Хэйвуд, Олавур Халльдорссон, П. Сконинг и другие авторы считают, что Харальд Синезубый поставил свой гарнизон в Волине после того, как этот город оказался под властью датчан (Furseth: 1992. S. 8; Halldórsson: 1990. S. 417; Haywood: 2000. P. 109; Larsen: 2006c. S. 17; Skaaning: 2008. S. 15–16). M. Ларссон также допускает, что в Волине существовал скандинавский военный отряд, который в поздней традиции получил название йомсвикингов. По его мнению, скандинавы могли получать подати с города или даже установить власть над ним. Он полагает, что датчане должны были бросать свои взоры на Волин, и у них была реальная возможность захватить его, точно так же, как Англию. В качестве примера М. Ларссон приводит пример Рюрика – скандинавского предводителя, утвердившегося в Северной Руси в последней трети IX в. (Larsson: 2005. S. 175–176). Г. Каттанео считает, что скандинавы, придя в Волин, превратили старое рыболовецкое поселение в большой торговый город (Cattaneo: 2009. P. 9). Согласно И. Кальмеру, йомсвикинги обосновались в Волине и не протяжении нескольких десятилетий были здесь правящей элитой (Callmer: 1994. Р. 71). Авторы новейшей монографии о военном деле викингов – К. Хьярдар и В. Вике полагают, что товарищество йомсвикингов состояло из наемников и разбойников и было создано в 970‑е годы Харальдом Синезубым (Hjardar, Vike: 2016. P. 278). Б. Станиславский также признает существование общины йомсвикингов в Волине на рубеже X–XI вв., хотя и понимает ее в достаточно широком смысле: это были воины, купцы и ремесленники. В общину входили в основном датчане, но в ней могли быть и шведы, и норвежцы, и выходцы из других районов скандинавского мира, например из Ирландии или с острова Мэн. Важным составным элементом этого сообщества были славяне, которые разделяли менталитет и культурные вкусы скандинавов. По его мнению, отличительной чертой общины йомсвикингов является использование различных вещей с декором в стиле Борро (Stanisławski: 2013b. S. 254–271, 282–290).

Если часть авторов связывает появление скандинавов в Волине с политикой датского короля Харальда Синезубого, то другие ссылаются на явление скандинавского наемничества. В своей борьбе с пястовской Польшей волинская знать могла воспользоваться услугами воинов-скандинавов, как это часто делали правители других стран, в частности Руси и Византии. В этих странах отряды наемников доходили до 500–1000 человек (Larsson: 1990. S. 123–124; Słupecki: 2005. P. 55). Известны примеры пребывания скандинавов на службе у английских королей. Исследователи допускают, что скандинавские наемники были и у польских правителей. По мнению Н. Лунда, Торкель Высокий если и был связан с Волином, то скорее как наемник, который в 980‑е годы служил там со своим отрядом. Впоследствии мы находим его на службе у английского короля Этельреда II (Lund: 1998. S. 61–62; Lund: 2002. P. 309). В качестве параллели историки приводят историю немецкого аристократа Вихмана, который бежал из Германии и превратился в вождя странствующей дружины. М. Четвинский уподобляет его позднейшим йомсвикингам. Как и они, он нашел прибежище в Волине и из Волина во главе своей дружины и волинян отправился на свою последнюю битву с поляками в 967 г. (Cetwiński: 2006. S. 24; Słupecki: 2006. P. 910). С. Аальто полагает, что под йомсвикингами следует понимать не только скандинавских наемников, но и славян. По-видимому, такое название они получили потому, что жили в земле славян-вендов. Эти славяне вместе с датчанами участвовали в битве в Хьёрунгаваге, что подтверждается скальдическими стихами, авторы которых были современниками событий или жили немного позже (Aalto: 2009. Р. 92). Близкое толкование предлагают и некоторые другие исследователи (Jones: 1973. Р. 130; Øvrelid: 1981. S. 28). Т. Стеен также называет йомсвикингов наемной дружиной и сравнивает их с варяжской гвардией в Константинополе. В их число входили представители разных национальностей, а базой им служил Волин в устье Одера или Аггерсборг в Лимфьорде (Steen: 2013. S. 7).

Однако, по мнению некоторых исследователей, подобная наемная дружина могла подчиняться вовсе не местной знати, а польским князьям. Так, те из них, кто считает, что Волин с 967 г. подчинялся Польше, допускают, что польские правители, чтобы контролировать неспокойный город, держали здесь отряд скандинавских наемников (Filipowiak: 2001. S. 68; Filipowiak: 2004. P. 69; Filipowiak: 2005. S. 45).

В одной из редакций «Саги о йомсвикингах» (Flat.), сохранившейся в «Книге с Плоского острова», говорится, что йомсвикинги последовали за Свейном Вилобородым в Англию и обосновались в Лондоне (Encomium: 1949. Р. 73–82, 87–93). Однако три последние главки, в которых рассказывается об этом, как доказано исследователями, являются поздними, и не имеют ценности как исторический источник. Нет никаких доказательств того, что йомсвикинги пришли в Англию вместе с Торкелем, и что Торкель был членом этого братства (Hooper: 1984. Р. 168). Отдельной проблемой является связь йомсвикингов с позднейшими хускарлами английских королей (Larson: 1969. Р. 154; Ward: 1956. Р. 135, 141). Корпус хускарлов – королевских дружинников – был создан около 1018 г. датско-английским королем Кнудом Великим. У. Холлистер полагает, что йомсвикинги представляли собой одну из ранних форм такой дружины при Харальде Синезубом. Потом они служили Свейну Вилобородому во время его походов в Англию, и, наконец, стали хускарлами при сыне Свейна – Кнуде Великом (Hollister: 1962. Р. 13). Однако другие специалисты по древнеанглийской военной организации отрицают подобную связь (Abels: 1988. Р. 163; Hooper: 1984. Р. 169).

Таким образом, все попытки доказать существование в Волине отряда скандинавских воинов и найти их следы в Англии XI в. остаются не более чем гипотезой и опираются скорее на аналогии, чем на данные источников. В настоящее время мы не можем утверждать, что в Волине длительное время находился скандинавский гарнизон, вне зависимости от того, кому он подчинялся – датскому королю, польскому князю или местной знати. Все письменные источники Х – ХII вв., которым можно доверять, указывают на славянский характер города. Даже Адам Бременский, упоминая о саксах и греках в городе Юмне, ничего не говорит о скандинавах (Filipowiak: 2005. S. 29).

Иногда историки пытаются возвести «законы йомсвикингов», о которых подробно говорится в саге, к эпохе викингов и считают их косвенным доказательством существования подобных воинских отрядов в древности. Так, польский историк Л. Слупецкий утверждает, что «законы йомсвикингов» – это единственное, что в «Саге о йомсвикингах» заслуживает доверия. Слупецкий указывает на два других средневековых памятника, где приводятся подобные законы. Во-первых, это «Сага о Хальве и его богатырях». Сама по себе она относится к разряду саг о древних временах, и возможно, что ее автор заимствовал материал из «Саги о йомсвикингах». Другой источник, на который указывает Слупецкий, это «Деяния данов» Саксона Грамматика. В пятой книге Саксон приводит воинский кодекс, и хотя его нормы отличны от законов йомсвикингов, по мнению исследователя, они отражают правовые установления для военных отрядов, которые помогли Харальду объединить страну (Słupecki: 2000. Р. 54).

Некоторые авторы указывают на сходство законов йомсвикингов с кодексом «Lex Castrensis», известным по сочинению Свена Аггесена «Lex Castrensis sive Curiae», составленному около 1180 г. Многие исследователи полагали, что текст датского историка представляет собой реконструкцию забытого свода законов, бытовавших при дворе англо-датского короля Кнуда Великого, а некоторые даже искали происхождение этого свода в порядках, существовавших в датских лагерях типа Треллеборга и в общине йомсвикингов. Однако последние исследования показывают, что данное сочинение нужно рассматривать не как законодательный памятник, а как дидактический трактат, возникший после нескольких лет внутренних усобиц и династической борьбы, когда ведущей в культурной среде стала идея реконструкции прошлого. По мнению М. Мюнстера-Свендсена, «Lex Castrensis» нельзя использовать для изучения королевского двора при Кнуде Великом и его преемниках и тем более переносить его нормы в X в. Этот памятник отражает состояние политической и правовой мысли Дании второй половины XII в., когда рыцарские идеалы нашли свое выражение в четком своде правил поведения (Münster-Swendsen: 2012. Р. 257, 258, 263, 276, 279). Кроме того, высказывалось мнение, что законы йомсвикингов имеют много общего с «Хирдскрой», норвежским сводом законов королевского двора (Finlay: 2014. Р. 71; Słupecki: 2014. Р. 60).

Многие авторы, напротив, отрицают реальность кодекса йомсвикингов и рассматривают его в широком контексте культурных и социальных процессов того времени. Так, С. Аальто прямо утверждает, что кодекс йомсвикингов придуман автором саги (Aalto: 2009. Р. 84). Н. Хупер считает, что законы йомсвикингов очень кратки и лишены исторической основы (Hooper: 1984. Р. 162, 168). Б. Блэйни находит у йомсвикингов общие черты с берсерками, хотя ни в одной из саг они так не называются. В частности, он указывает на обычай берсерков сражаться без шлема, невозможность поразить их в бою железным оружием, использование деревянной дубины или наковальни для того, чтобы одолеть их (Blaney: 1972. Р. 142–143, 168). Д. Харрис не ограничивается аналогией с берсерками и указывает на древнегерманское племя хаттов, о котором рассказывает Тацит в своей «Германии». По мнению Харриса, хатты представляют собой не племя и не касту, а мужской союз, состоявший из воинов, достигших юношеского возраста, но еще не вступивших в брак. В этой связи характерно, что согласно «законам йомсвикингов», женщинам запрещено было жить в крепости, а самим йомсвикингам – покидать Йомсборг более чем на три дня (очевидно, ради женщин). Идеология мужского союза выражается и в том, что все его члены мыслятся как братья и соответственно должны мстить друг за друга, что также находит отражение в кодексе йомсвикингов. Воины у хаттов не должны были стричь волосы и бороды, пока не пройдут испытания и не убьют врага, а из «Саги о йомсвикингах» мы знаем, что длинные волосы были отличительной чертой этих воинов, судя по тому, что во время казни их наматывали на палку, и эту палку держал кто-либо из дружинников в ожидании удара палача (Harris: 1993. Р. 90–93).

Некоторые законы йомсвикингов, возможно, заимствованы из других саг. Так, согласно «Саге об Олаве Трюггвасоне», входящей в состав «Круга Земного» Снорри Стурлусона, на корабле Олава «Великий Змей» не должно было быть людей старше шестидесяти и младше двадцати лет. А. Финли полагает, что именно эту информацию автор «Саги о йомсвикингах» использовал для создания кодекса воинов из Йомсборга (Finlay: 2006. Р. 253; Finlay: 2014. Р. 71). Впрочем, подобное возрастное ограничение для воинов Йомсборга могло иметь корни в повседневной жизни скандинавского общества той поры. Так, по данным археологии 41 % обследованных останков тел эпохи викингов в Дании принадлежали людям от 20 до 35 лет, 58 % – от 35 до 55 лет, и только 1 % составляют тела людей, проживших больше 55 лет (Haywood: 2000. Р. 121). Таким образом, сведения «Саги о йомсвикингах» совпадают с археологическими данными.

Особое внимание уделено было связи традиций йомсвикингов с древнеанглийской литературой, в частности с поэмой «Битва при Мэлдоне». Речь идет об обычае верности дружинников своему вождю вплоть до готовности разделить с ним смерть на поле боя. В «Саге о йомсвикингах» также говорится о том, что члены воинского братства не должны были обращаться в бегство перед лицом опасности, а Буи Толстый во время сражения в Хьёрунгаваге бросается в воду и призывает сделать то же самое всех воинов на своем корабле. Некоторые авторы полагают, что идеал дружинника, готового умереть вместе с вождем, принадлежит к фундаментальным основам древнегерманского менталитета и восходит к эпохе Тацита (I в.). Другие склонны рассматривать упоминание об этом обычае в древнеанглийских и древнескандинавских памятниках как литературный топос и отказываются признать в нем историческую традицию, впервые отмеченную автором «Германии», которая еще сохранялась в эпоху викингов (Anderson: 1986. Р. 247–251, 255–256, 264).

Б. Бандлиен указывает на связь обычаев йомсвикингов с эпохой крестовых походов. В это время в Европе возникли различные воинские братства, в том числе рыцарские ордена. Бандлиен находит ряд сходств между законами йомсвикингов и законами тамплиеров – это запрет иметь детей, жен, личную собственность, аскетизм в быту, отказ от прежних заслуг и ранга в обществе, от прежних родственных связей. Основатель Йомсборга Пальнатоки, по мнению исследователя, занимает положение, схожее с положением магистра ордена. Военные братства, возникшие в эпоху крестовых походов, отличались от прежних своей религиозной основой. Борьба с язычеством и защита христианства были их идеологией. Они сражались только против язычников, а христианских пленников освобождали. Различные воинские братства появились и в скандинавских странах в этот период. Об одном из них, возникшем в 1150 г. в Роскилле, рассказывает Саксон Грамматик. Это братство возглавил знатный человек по имени Ведеман (Saxo: 1886. Р. 463–464). Внутри братства царили жесткие законы. В Дании также были гильдии, состоявшие под покровительством святого Кнуда Лаварда и имевшие отчасти военный характер. Члены их были связаны клятвой, обязаны мстить друг за друга, выкупать друг друга из рабства или плена в чужих странах. Однако воины из Йомсборга – не христиане, а скорее «благородные язычники». Они сражаются с демонскими силами, которые поддерживают ярла Хакона. Так воинские союзы эпохи крестовых походов оказались спроецированы в героические времена. В свою очередь законы йомсвикингов, по мнению Бадлиена, могли оказать влияние на Свена Аггесена при составлении «Lex Castrensis sive Сuriae». Свен участвовал в датском походе на Волин – Йомсборг в 1185 г. и был заинтересован по личным причинам в легенде о йомсвикингах. Косвенным подтверждением влияния этой легенды на законодательные памятники той поры является так называемый Список братьев в Земельной книге короля Вальдемара (Kong Valdemars Jordebog). В нем перечислены 216 человек, многие из которых носят имена Пальнир и Аки (Aalto: 2014. Р. 40; Bandlien: 2005. S. 306, 307, 311; Bandlien: 2006. S. 183, 184, 187, 189, 192, 199). Я. Моравец также полагает, что законы йомсвикингов восходят к устройству рыцарских орденов (Morawiec: 2010. Р. 115).

Таким образом, законы йомсвикингов очень трудно привязать к какому-то определенному историческому периоду. В них можно увидеть отражение разных традиций и разных эпох. Вполне возможно, что автор саги создал этот кодекс на основании различных источников, как пример образцового кодекса воинского союза.

Одним из источников легенды о викингском братстве в Йомсборге также называется поход датского войска в Норвегию и битва в Хьёрунгаваге. Некоторые авторы даже считают, что первоначально «Сага о йомсвикингах» ограничивалась рассказом об этих событиях (Labuda: 1960. Р. 78; Labuda: 2002. S. 431). Косвенным подтверждением этого, по их мнению, служит то обстоятельство, что одно из самых ранних преданий о йомсвикингах нашло отражение в «Драпе о йомсвикингах» Бьярни Кольбейнссона, а практически вся драпа посвящена походу и битве с норвежцами. Соответственно они допускают, что сама «Сага о йомсвикингах» появилась на основании драпы (Stanisławski: 2005. S. 11). Помимо прочего, это, пожалуй, единственная часть предания о йомсвикингах, которая находит подтверждение в исторических источниках, хотя многие обстоятельства этого похода и его датировка остаются предметом споров. Поэтому остановимся на нем более подробно.

О походе в Норвегию и битве в Хьёрунгаваге рассказывают многие скальды. Однако все они воспевают норвежского ярла Хакона и его сына Эйрика, поэтому повествование о битве ведется с точки зрения норвежской стороны. В «Драпе о Хаконе» Тинда Халлькельссона, «Драпе об Эйрике» Торда Кольбейнссона ни о каких йомсвикингах речи еще не идет (Słupecki: 2005. S. 56). Согласно более поздней традиции, нашедшей отражение в исландских сагах, таких как «Красивая Кожа», «Круг Земной» Снорри Стурлусона, «Сага о йомсвикингах», и в драпе Бьярни Кольбейнссона, в норвежский поход отправляются уже йомсвикинги, и притом после поминок, устроенных в честь Харальда Синезубого.

Сведения саг позволили некоторым авторам отнести сам поход к началу правления Свейна Вилобородого и датировать его примерно 986–987 гг. (Aalto: 2009. Р. 86; Halldórsson: 1990. S. 417; Koczy: 1932b. S. 315; Øvrelid: 1981. S. 22). Датировка битвы 986‑м годом получила широкое распространение, и в августе 1986 г. в Норвегии даже прошли торжественные мероприятия, посвященные тысячелетию битвы в заливе Хьёрунгаваг (Pilskog: 2000. S. 89–93). Хотя есть и иные точки зрения. Так, Г. Шёнинг (Gerhard Schøning) и П. Урбанчик относят поход к 995 г. (Urbańczyk: 2008. S. 303; Øvrelid: 2006. S. 120). C. Ларсен датирует битву 994‑м годом вслед за «Резенианскими анналами» (Annales Reseniani), составленными в конце XIII – начале XIV в. в Исландии (Larsen: 2006с. S. 16–20). М. Фурсет относит ее к 985 г. (Furseth: 1992. S. 9). К. Лунден и К. Хелле помещают битву в широкий период с 974 (год датско-немецкой войны, во время которой ярл Хакон сражался на стороне Харальда Синезубого) по 995 (год смерти ярла Хакона) (Helle: 2006b. S. 64; Lunden: 1986. S. 92). Я. Моравец также считает, что точная датировка битвы невозможна, и помещает ее в период с 980 по 985 г. (Morawiec: 2010. P. 139). Саксон Грамматик относит поход и битву ко времени правления Харальда Синезубого (958–987). Некоторые историки считают, что информация Саксона основана на более древней традиции, чем исландские саги, и потому заслуживает большего доверия (Krag: 2005. S. 133; Morawiec: 2010. P. 141), однако следует отметить, что так же пишет исландский монах Одд Сноррасон (Helle: 2006b. S. 55). Если принять подобную точку зрения, которой придерживаются многие исследователи (Andersen: 1992. S. 16; Jómsvíkinga saga: 1969. S. 43), мы должны отнести эти события к более раннему времени, чем 986 г.

Согласно исландским сагам, поход состоялся в январе месяце, и многие исследователи придерживаются данной традиции (Øvrelid: 1981. S. 22). Однако еще норвежский историк XVIII в. Герхард Шёнинг высказал сомнение в этом. По его наблюдениям, световой день в Южном Мёре в это время года очень короткий, а вести битву в темноте на воде долгое время практически невозможно (Øvrelid: 2006. S. 120). Современный норвежский историк Кнут Хелле также считает, что большой флот не мог пересечь пролив Скагеррак в зимнее время, не подходящее для плавания в открытом море. Сбор ледунга в Норвегии в это время, по его мнению, тоже маловероятен (Helle: 1992. S. 178; Helle: 2006b. S. 57). Это мнение разделяет С. Ларсен. Он отмечает, что гроза с градом в Южном Мёре случается в мае или в середине лета, и полагает, что позднейшая традиция отнесла поход к зиме, опираясь на кеннинг «буря Одина» (Helle: 2006б. S. 59; Larsen: 2006c. S. 21). Впрочем, некоторые авторы оспаривают такой подход, указывая, что климат в то время мог быть иным, чем теперь (Ottesen: 2010. S. 47).

Источники и исследователи называют разные причины похода. Согласно саговой традиции, такой причиной стали торжественные обеты, легкомысленно принесенные йомсвикингами на поминках в честь короля Харальда Синезубого. Саксон Грамматик приводит другую версию. Он сообщает, что норвежский ярл Хакон, воспользовавшись моментом, когда немецкий император Оттон напал на Данию, отказался платить Харальду дань. Когда же датско-немецкая война закончилась, Харальд решил наказать норвежского ярла и вернуть свою власть над Норвегией (Helle: 2006a. S. 36). Историки также называют одной из главных причин этого похода датско-норвежские противоречия и стремление ярла Хакона освободиться от верховной власти датского короля. Поражение датского войска в заливе Хьёрунгаваг привело к восстановлению независимости Норвегии (Koczy: 1932b. S. 315; Øvrelid: 1981. S. 25). П. Андерсен считает, что у Харальда не было задачи завоевать Норвегию – он хотел ликвидировать влияние ярла Хакона на севере Норвегии (Andersen: 1992. S. 17). П. Урбанчик считает, что поход в Норвегию связан с норвежско-польским союзом против ярла Хакона. По его версии, в 994 г. Олав Трюггвасон разорвал союз со Свейном Вилобородым и, возможно, подкупил Сигвальди, ярла Йомсборга, чтобы тот вторгся в Норвегию и расчистил для него путь к власти. Он сам в 995 г. отправился в Йомсборг, чтобы заручиться помощью польского короля Болеслава Храброго. Воины Болеслава Храброго и могли быть теми славянами, которые участвовали в норвежском походе. Олав Трюггвасон и Болеслав Храбрый убедили Сигвальди вторгнуться в Норвегию. Однако поражение в битве с норвежцами не позволило датчанам распространить свою власть к северу от Вика (Urbańczyk: 2008. S. 303–306). К. Краг полагает, что норвежский поход вызван отказом ярла Хакона принять крещение (Krag: 2005. S. 133).

Исландские скальды – современники событий называют двух предводителей датского войска, Буи и Сигвальди. К 1200 г. число их возросло до пяти человек за счет братьев Буи и Сигвальди, а также Вагна Акасона. Скальды – участники битвы упоминают вендские корабли, сражавшиеся на стороне датчан. Некоторые исследователи допускают, что эти корабли приплыли из Волина, и только в поздней традиции волинские венды превратились в йомсвикингов (Ellehøj: 1953. S. 46–47; Slaski: 1970. S. 73; Słupecki: 2006. P. 910). Действительно, участие славян в военных предприятиях датских королей хорошо известно и в данном конкретном случае не подлежит сомнению. Другое дело, можно ли согласиться с Я. Моравецем, который допускает, что волинские славяне участвовали в походе, поскольку устье Одера находилось в то время под властью датского короля (Morawiec: 2010. Р. 143). Тесные связи датских правителей с различными славянскими вождями не были редкостью, что можно видеть на примере Харальда Синезубого, который был женат на дочери славянского князя и искал спасения от своего мятежного сына в славянской земле, а возможно даже в Волине. Все это, однако, не объясняет, зачем скандинавской традиции понадобилось превращать славян – союзников Харальда Синезубого в знаменитое сообщество йомсвикингов, во главе которого стояли реальные исторические личности – представители высшей датской знати.

Среди участников похода скальды называют и «островных» данов (еу dönum). Вероятно, речь идет о жителях датских островов, таких как Зеландия или Фюн. Скорее всего, они вернулись домой в Данию, и, по мнению Г. Лябуды, стали прообразом йомсвикингов. И только в XII – ХIII вв. авторы саг перенесли место, откуда они отправились в поход, в устье Одера, в Волин (Labuda: 2002. S. 431; Labuda: 2005. S. 131). Впрочем, предположение Лябуды не нашло особой поддержки. Участие датских воинов со всей территории, подконтрольной Харальду или Свейну, в норвежском походе под командой Сигвальди еще не объясняет нам, почему их стали называть йомсвикингами, и тем более – как они оказались связаны с Волином.