Сага о йомсвикингах: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В 1935 г. Р. Бурхардт подвел итоги вековых споров в небольшой книге «Охота на Винету», где привел в хронологическом порядке все известия о Волине, Юлине, Йомсборге в средневековых источниках, а также мнения историков, теологов и филологов XVI–XX вв. по данной проблеме. В ней он пришел к новому выводу: Юмне Адама Бременского, Йомсборг исландских саг и Винета средневековых легенд – это все тот же город Волин на реке Дзивна (Burkhardt: 1935).

Немецкие археологи О. Кункель (директор музея в Щецине) и К. Вильде (сотрудник Грайфсвальдского университета), проводившие раскопки на территории Волина в 1930‑е гг., также пришли к выводу, что Винета, Йомсборг, Юлин и Волин тождественны. Раскопки на Серебряной Горе позволили отвергнуть гипотезу о существовании в этом месте военной крепости. И хотя на основании собранного материала они вынуждены были признать, что Волин был славянским городом, однако, по их мнению, на определенном этапе скандинавское влияние там было велико, а скандинавские торговцы и ремесленники составляли городскую элиту. По их наблюдениям, лучше всего скандинавское присутствие в Волине прослеживается в период с 950 по 1050 г. (Kunkel, Wilde: 1941. S. 7, 18, 38; Biermann: 2013). Впрочем, их выводы не исключали появления совершенно нетрадиционных подходов. Так, Ф. Буш и Г. Рамлоу, специалисты по военно-морской истории Германии, считали, что Йомсборг находился в северной части острова Рюген, на мысе Аркона, где когда-то было древнее славянское святилище (Busch, Ramlow: 1942. S. 62).

В 20–40‑е гг. XX в. «Сага о йомсвикингах» получила особую популярность в Германии, где выходило много ее пересказов и литературных переработок. Такой всплеск интереса к проблеме йомсвикингов вполне объясним. Сага рассказывала о скандинавской крепости на славянских землях и потому удачно попадала в русло официальной пропаганды, которая стремилась подчеркнуть извечную воинственность германцев и обосновать притязания немцев на господство в Европе (Irlenbusch – Reynard: 2009. S. 423).

В 1950 г. польский исследователь Р. Керсновский опубликовал небольшую книгу «Легенда Винеты». В ней он собрал всю историографическую литературу и обобщил данные письменных и археологических источников. Йомсборг, Винета, Юмне и Юлин, по мнению автора, – это один и тот же город Волин. Он был важнейшим центром племени волинян и одновременно торговым центром Балтики. Около 980 г. его захватили датчане и до 1000 г. здесь находился скандинавский гарнизон. На протяжении последующих двух веков город переживал нападения, но всякий раз возрождался. Окончательный его упадок наступил в конце XII – первой половине XIII в. Новый Волин развивался уже на новом месте и на основе немецкого права, а о старом Волине стали появляться легенды (Kiersnowski: 1950). Известный польский историк X. Ловмяньский в книге 1957 г., посвященной роли скандинавов в истории славянских стран, напротив, считает, что Волин не был захвачен викингами в X в. Славянская принадлежность Волина в X в. и в более позднее время у него не вызывает сомнений (Ловмяньский: 1985. С. 54–55).

После Второй мировой войны в Волине начались раскопки, которые проводит Институт материальной культуры Польской Академии наук под руководством В. Филиповяка. Эти раскопки продолжаются уже 60 лет и дали богатый материал для реконструкции ранней истории города. Результаты этих раскопок обобщены в нескольких изданиях. Одно из них вышло в 1992 г. в Ростоке на немецком языке (Filipowiak, Gundlach: 1992), другое – в Варшаве в 2013–2014 гг. на польском (Stanisławski, Filipowiak: 2013; Stanisławski, Filipowiak: 2014). Несмотря на то что в Волине обнаружено много вещей, связанных со скандинавской культурой, по мнению Филиповяка, вероятность существования здесь военной крепости, принадлежавшей викингам, очень мала. Во всяком случае, на Серебряной Горе не было крепости, которую можно было бы связать с йомсвикингами (Filipowiak, Gundlach: 1992. S. 127; Filipowiak, Konopka: 2008. P. 273).

Таким образом, тождество Йома, Юмне, Волина и Йомсборга уже практически не вызывает сомнений. Маловероятно, чтобы в устье Одера одновременно существовало два крупных торговых города. Археологические раскопки позволили выявить только один подобный город. Он был расположен на острове Волин на берегу реки Дзивна рядом с одноименным современным городом. Сопоставление всех источников о Йомсборге, Юмне, Винете и Юлине также показывает, что мы имеем дело с одним и тем же городом, только известным под разными названиями. В послевоенный период исследователи истории Волина, ранней истории поморских славян, проблем скандинавско-славянских отношений ограничивались ссылками на обобщающие работы 30–50‑х гг., посвященные теме Йомсборга. Правда, два немецких автора, К. Голдманн и Г. Вермуш, вернулись недавно к дискуссии о Йомсборге и предложили свое понимание проблемы. Они считают, что Юмне, или Винету, следует отличать от Волина (Юлина). В Волине нет следов крепости, а на острове Узедом мало места для большого торгового города. По их мнению, в раннем Средневековье у Одера было еще одно устье к западу от пролива Штрелазунд и острова Рюген, в области Барт. Исследователи задаются вопросом, где датчане могли основать крепость в этом районе. Если у современного залива Бартер-Бодден, то это место неудобно для оживленного движения. Больше подходит для этого бухта Девинов в проливе Штрелазунд. Современный город Штральзунд, расположенный в этом проливе, по их мнению, и был наследником древней Винеты (Goldmann, Wermusch: 1999. S. 145, 178, 236, 254, 264). Однако этот подход не нашел поддержки у современных специалистов и вызвал серьезную критику (Stanisławski, Filipowiak: 2014. S. 396).

Проблеме Йомсборга и йомсвикингов посвящены две новейшие монографии польских авторов. Одна из них принадлежит польскому историку Я. Моравецу, опубликовавшему по этой теме также ряд статей. Как и остальные современные авторы, он отождествляет Йомсборг с Волином. Основное внимание в своей работе он уделил происхождению легенды о йомсвикингах, опираясь при этом главным образом на письменные источники (Morawiec: 2010). Другой польский исследователь, археолог Б. Станиславский, в 2013 г. также опубликовал книгу о йомсвикингах. В отличие от Моравеца, Станиславский работает исключительно с археологическим материалом, который, по его мнению, свидетельствует о пребывании в Волине – Йомсборге во второй половине X – первой половине XI в. значительного числа скандинавов. В то время Волин находился фактически под их властью. Через Волин скандинавское влияние распространилось и на другие регионы Польского государства. По мнению Станиславского, скандинавы из Волина оказали существенное влияние на процесс формирования Польского государства. Они служили в дружине польских правителей той поры, занимали важные должности в государственном аппарате, их опыт в сфере политики привел к развитию отношений Пястовской Польши со Скандинавскими странами. Их навыки в области судостроения и мореходства позволили Польше установить через Волин торговые связи с народами Балтийского региона, включив ее в их торговую систему (Stanisławski: 2013b).

Таким образом, можно утверждать, что в современной историографии проблема Йомсборга и Винеты как отдельных крепости и города утратила свою актуальность. Историографические споры сводятся к изучению древней истории Волина, славяно-скандинавским отношениям Х – ХII вв. и происхождению легенды о братстве йомсвикингов и легендарном Йомсборге.

2. Город Волин в VIII–XII вв

Ранняя история Волина известна нам исключительно по археологическим данным, поскольку первые сведения о нем в письменных источниках появляются лишь в 960‑е годы и они довольно лаконичные. Только начиная c XII в. сообщения о внутреннем устройстве Волина становятся более подробными.

Волинское поселение, которое обеспечивало переправу через реку Дзивна, восходит к началу VIII в. Волин расположен на юго-восточном берегу одноименного острова в том месте, где река ýже всего и где небольшой островок создавал возможность для возведения моста. Название «Дзивна» происходит от слова «чудо», поскольку ее течение бывает направлено от моря, а иногда вода в ней неподвижна. Своим быстрым развитием Волин был обязан удобному положению на пересечении важных сухопутных и морских путей, которые связывали его практически со всеми странами Европы и Ближнего Востока. Здесь проходил путь с запада на восток и – по Одеру – с юга на север.

Поселение VIII в. было расположено на возвышенности, ограниченной с востока руслом Дзивны, а с запада болотистой местностью. Жители этого поселения занимались рыбной ловлей, сельским хозяйством и обслуживанием переправы. Поселение не было укреплено: его естественной защитой служили болота и река. На рубеже VIII–IX вв. к северу от этого поселения, на так называемой Серебряной Горе (Srebrne Wzgórze; Silberberg), возникло торгово-ремесленное поселение и в первой половине IX в. оно уже имело свою пристань и рынок. В IX в. к югу от первоначального поселения возник южный пригород, где жили рыбаки и ремесленники, так называемый Фишерфорштадт (Fischervorstadt). Из этих трех поселений и развился город, появились улицы и регулярная застройка. Во второй половине IX в. его центр был окружен деревянно-земляным валом длиной 650–750 м. Концы вала доходили до русла Дзивны. Южный пригород получил схожее укрепление длиной 600 м. На Серебряной Горе также был сооружен вал длиной 200 м. Со второй половины IX в. к северу от центрального поселения возник еще один пригород – Сады (Ogrody; Gärten), он располагался между Старым городом и поселением на Серебряной Горе. Археологические раскопки 1999–2001 гг. позволили установить подлинные размеры этого поселения, и выяснилось, что это была одна из самых больших частей Волина.

На вторую половину X – первую половину XI в. приходится расцвет города. Это время называют золотым веком Волина. В ту пору он представлял собой целый поселенческий комплекс с укрепленным городским центром (новый вал имел 4,5 м в высоту и 6 м в ширину) и гаванью, с пригородами и причалами, с пятью-шестью поселениями-сателлитами и четырьмя могильниками. Все городские поселения растянулись вдоль берега реки на 3 км. Археологи по-разному оценивают площадь Волина в этот период. Раньше называлась цифра в 20 га (Clarke, Ambrosiani: 1991. P. 112), однако исследования последних десятилетий позволяют утверждать, что в период своего расцвета город занимал площадь в 35–40 га (Filipowiak, Konopka: 2008. P. 248; 257). Волин отличался не только своей протяженностью, но и большим населением. По мнению ряда исследователей, уже в конце X в. в нем проживало 8–10 тысяч человек (Filipowiak, Gundlach: 1992. S. 61; Wehner: 2007. S. 78). Для сравнения – самый большой город в Северной Европе той поры, Дорестад, имел население всего 3 тысячи человек (Broich: 2001. P. 188; Piskorski: 2002. S. 159).

Волин был и культовым центром: здесь существовало языческое святилище, возведенное еще в IX в. В 965/66 г. на его месте было возведено новое культовое сооружение – великолепный храм со стойлом для коня, которого использовали при прорицании. На территории святилища стоял деревянный идол – вероятно, Святовита с четырьмя лицами.

Был построен и маяк – видимо, с помощью византийцев. О нем упоминает Адам Бременский. В. Филиповяк полагает, что он стоял в самой южной точке поселенческого комплекса – на Горе Повешенных (Wzgórze Wisielców; Galgenberg) и был древнейшим известным нам маяком на Балтийском побережье. Хотя высказывались и сомнения в достоверности этих сведений Адама Бременского (Niebuhr: 1917. S. 371).

Жители города занимались производством и обработкой стекла, керамическим производством, обработкой железа и цветных металлов, ювелирным делом, кожевенным производством, обработкой янтаря и кости, делали ткани и обувь, строили корабли. Из рога делали гребни и рукояти ножей, из янтаря – бусы, подвески, амулеты, фигурки зверей. Эти вещи не только продавались в Балтийском регионе, но и экспортировались в арабские страны.

Имеются данные о присутствии со второй половины IX в. в городе иноземцев. Здесь жили балты, скандинавы, фризы, саксы, пруссы. Адам Бременский говорит о греках, под которыми следует понимать не только византийцев, но и русских. Местные жители терпимо относились к представителям других религий и этносов. В городе постоянно пребывали иноземные купцы, странствующие ремесленники и вооруженные наемники.

Волин поддерживал постоянные связи со Скандинавскими странами, с Англией и Ирландией, с рейнским регионом, с Древней Русью (прежде всего Новгородом), с Византией и странами Востока. Славяно-скандинавские контакты осуществлялись также через торговые поселения на побережье Сконе, с которыми Волин был тесно связан. Об этих контактах свидетельствует славянская керамика из Треллеборга, Истада и Лёддечёпинга. Кроме того, через Волин скандинавы получали соль, зерно, дерево, янтарь. То же самое можно сказать и о связях с Древней Русью. Согласно Адаму Бременскому, путь от Волина до Новгорода занимал 14 дней. Некоторые исследователи находят отражение связей Древней Руси с балтийскими славянами в русских былинах. В частности, в «Былине о Дьюке Степановиче» упоминается «Волин-город». И хотя согласно былине этот город был расположен в «Индии», В. Б. Вилинбахов считает, что это балтийский Волин, а под «Индией» следует понимать Виндию – землю виндов или венетов, а под «морем волинским» в «Былине о Соловье Будимировиче» следует понимать Балтийское море (Вилинбахов: 1965. С. 161–165, 169; Leciejewicz: 2006. S. 281). Однако К. Коллингер отвергает подобное отождествление и считает, что в «Былине о Дьюке Степановиче» речь идет о Волынской земле и что нет никаких следов контактов Древней Руси с торговыми центрами Балтики в Х – ХII вв. (Kollinger: 2009. S. 134–135, 140).

Среди привозных товаров в Волине можно отметить шелк из Китая, Персии, Сирии и Византии. С Ближнего Востока импортировалось серебро в виде монет и украшений. Из Сирии и Египта везли стеклянные бусы, из района Красного моря – раковины каури, с Кавказа – карнеол, из Византии – парчу. Из Англии и Скандинавии ввозилась шерстяная ткань. О тесной связи с Норвегией говорят находки стеатита и изделий из него: точильные камни, ткацкие пряслица, грузила для сетей, посуда, формы для литья. В то время крупнейшие залежи стеатита были в Норвегии, и этот материал поступал в Волин через датский торговый центр Хедебю. Из Моравии везли графит, из Силезии – камень, песчаник, ручные мельницы, зерно, изделия из камня, из Прибалтики – бронзовые застежки, из Рейнской области – металлические сосуды. Здесь можно было купить также рабов. Об интенсивности торговли и высоком экономическом потенциале города свидетельствует большое число кладов с серебряными монетами и драгоценными вещами, найденных на его территории и в округе; эти клады относятся к IX–X вв. Кроме того, археологи обнаружили на территории Волина много весов и гирек, что также свидетельствует о размахе торговых операций.

В последнее время возник спор о времени превращения Волина в международный торговый центр. Ряд авторов высказали соображения о том, что нельзя суммировать все археологические данные относительно торговых связей Волина на протяжении пяти веков его истории, поскольку такая методика создает ложную картину, и что давать оценку торгового значения Волина следует на основании более узкого хронологического деления. По мнению этих исследователей, в VIII–IX вв. Волин еще нельзя назвать торговым центром – эмпориумом. Ведущеее значение в балтийской торговле он приобретает в конце IX – начале X в., и только с этого времени можно говорить о нем как эмпориуме, аналогичном по своим масштабам шведской Бирке или датскому Хедебю (Brorsson, Stanisławski: 1999. S. 304; Clarke, Ambrosiani: 1991. P. 113–115; Dolotowska: 2001. P. 109–113; Filipowiak: 1974. S. 191, 195, 197, 201; Filipowiak: 1988. S. 694–698; Filipowiak, Gundlach: 1992. S. 45–103; Filipowiak: 1995. S. 93–102; Filipowiak: 1999. S. 61–65; Filipowiak: 2000. S. 152–155; Filipowiak: 2004. S. 52–55, 66–69; Filipowiak: 2006. S. 331; Filipowiak, Konopka: 2008. P. 244–258; Filipowiak: 2010. S. 531, 533; Gerds: 2001. P. 118, 121; Leciejewicz: 2006. S. 228; Łosinski: 1997. S. 76–77; Maleszka: 2001. P. 106; Mangelsdorf: 1995.S. 118–119; Sindbæk: 2006. P. 269–276; Stanisławski: 2003. S. 171–179; Stanisławski, Filipowiak: 2013. S. 278–283; Stanisławski: 2013a). P. 199–203; Ważny: 2001. S. 156; Wojtasik: 1999. S. 347). Городская верхушка Волина была занята торговлей, однако не пренебрегала и пиратством, что принципиально отличало волинян от соседних славянских племен, поэтому местная элита была богаче и многочисленнее (Sobel: 1981. Р. 84; Blomkvist: 2005. Р. 135, 138).

Волин был не просто крупным и богатым торгово-ремесленным городом на Балтике – одновременно он был центром племени волинян. О племенной принадлежности волинян идут споры. Одни авторы считают, что они принадлежали к поморским племенам, другие – к велетам (лютичам). Адам Бременский сообщает, что Одер является границей области расселения племени лютичей или велетов. Однако Одер впадает в Балтийское море тремя рукавами, и какой из них считать границей – не ясно. Это привело к долгим спорам среди исследователей. Одни считали, что граница между поморскими племенами и лютичами проходила по Дзивне, другие – по Свине или Пене. Польский историк Г. Лябуда посвятил этой проблеме специальное исследование и пришел к выводу, что волинян следует связывать с велетами. Он полагал, что река Дзивна отделяла земли поморян от земель велетов (Labuda: 1987. S. 463–467; Labuda: 1988. S. 66–67, 71, 75). К. Мыслинский считает, что Волин либо входил в велетский союз, либо был тесно связан с ним (Myślinski: 1993a). S. 33). По мнению В. Филиповяка, косвенные данные говорят о связи волинян с велетами, хотя в политический союз они не входили (Filipowiak, Konopka: 2008. P. 279). Сейчас это мнение разделяют многие историки (Piskorski: 1998. S. 115; Piskorski: 2002. S. 89). Некоторые авторы выделяют в рамках волинского три малых племени – щетинское, каменское и старгородское (Wirski: 1995. S. 61).

Вопрос о территории, которую занимали волиняне, остается спорным. Остров Волин имеет площадь 265 км², и все племя волинян не могло на нем уместиться. По Г. Лябуде, волиняне жили также на острове Узедом и на материке на противоположном берегу вдоль р. Пене (Labuda: 1987. S. 468–469; Labuda: 1988. S. 74). В. Филиповяк определяет границы племени волинян следующим образом: западная проходила по реке Свина и ее устью; остров Узедом не был частью их племенной территории; южные и восточные пределы определялись естественными гидрографическими границами (Filipowiak: 2008. Р. 276). По некоторым оценкам, племенная территория волинян занимала площадь в 1200–1300 км² (Filipowiak, Gundlach: 1992. S. 47; Filipowiak, Konopka: 2008. P. 250, 276; Piskorski: 2002. S. 178; Wirski: 1995. S. 61). Согласно немецкому памятнику второй половины IX в. «Баварский географ», на территории, где жило племя волинян (Velunzani), существовало семьдесят городов (civitates), хотя скорее всего речь идет не о городах, а о поселениях, или о территориальных единицах – опольях. Однако и это обстоятельство свидетельствует о том, насколько важное место занимало племя волинян в этом регионе и о большой плотности там населения (Назаренко: 1993. С. 14, 36; Maleszka: 2001. Р. 104). По подсчетам польских археологов, на рубеже X–XI вв. на территории, населенной волинянами, на каждые 4 км² приходилось одно поселение, в то время как в других местах одно поселение приходилось на 20 км² (Piskorski: 2002. S. 187; Pomorze: 1999. S. 31).

Экономическое развитие города, его значение как порта и торгового центра на Балтике отразилось в его независимости и на политической сцене, а также сказалось на своеобразии его внутреннего устройства. В X–XI вв. Волин был могущественным городом, который называют то «купеческой республикой», то «олигархическим городом – республикой» (Śliwinski: 2000. S. 5), то просто республикой (Buko: 2008. Р. 247). В. Филиповяк и М. Конопка называют Волин городом-государством. У него была своя территория с определенными границами и свое управление, он проводил независимую внешнюю и внутреннюю политику. Сооружение мощных оборонительных валов, маяка, пристаней и других строений требовало сильной власти, способной организовать такие масштабные строительные работы. В городе жили иноземные купцы, ремесленники и воины, что подразумевает наличие жестких законов и гарантию их соблюдения. Устойчивое развитие города и его экономики также свидетельствует об эффективной системе власти. Возможно, такое состояние города было обусловлено его соседством с крупными государствами региона того времени – Германией, Данией и Польшей, которые являлись потенциальной угрозой для его независимости. Внутренняя организация Волина известна по источникам начиная c XII в. Город управлялся старейшинами и жрецами. Правда, в это время суверенитет его сузился. Вероятно, за несколько веков до этого в городе проходили народные собрания. На них решались вопросы войны, заключения союзов и всех дел, требующих коллективных усилий (Filipowiak, Konopka: 2008. P. 276–280).

Одним из центральных вопросов ранней истории Волина остается проблема его отношений с пястовской Польшей. Эта проблема решается историками по-разному и часто в контексте истории Западного Поморья в целом. Исследователи XIX – начала XX в. относили присоединение Поморья к Польше и к 960–967 гг., и ко времени после 967 г., и к концу правления Мешко I и ко времени Болеслава Храброго. Особую остроту дискуссия по этому вопросу приобрела в польской историографии 1930‑х гг. Обширная статья И. Видайевича «Раннее завоевание Пястами Поморья», опубликованная в 1931 г., положила начало новым спорам о принадлежности Поморья к Польше в X – начале XI в. Видайевич полагал, что Западное Поморье (в том числе и территория племени волинян вместе с Волиным) вошло в состав Польского государства еще в самом начале правления князя Мешко I (960–992). Случилось это, по его мнению, до 963 г. Однако в 963 г. Мешко потерпел поражение от поморских славян, и Западное Поморье вместе с Волином снова обрело независимость. В 967 г. уже волиняне потерпели поражение от поляков и вернулись под власть Мешко. Но в 980 г. на Волин напали датчане и захватили его. В 983 г. Мешко смог восстановить там свою власть, но еще несколько лет платил датчанам дань за эту землю. Таким образом, согласно Видайевичу, польское завоевание Поморья растянулось на двадцать пять лет (Widajewicz: 1931. S. 26, 31, 41, 44, 74–75, 102, 113–115; Widajewicz: 1935. S. 77). Однако эта концепция была основана в значительной мере на сведениях исландских саг и вызвала возражения у других исследователей. Так, К. Тыменецкий принял 967‑й год в качестве отправной точки в завоевании Западного Поморья польскими правителями (Tymieniecki: 1931. S. 244). Л. Кочий подверг серьезной критике основные положения концепции Видайевича. Он считал, что Польша не смогла подчинить своей власти Волин в указанный Видайевичем период. По его мнению, Харальд Синезубый едва ли стал бы искать прибежища в Волине в 985–986 гг., если бы этот город был в составе Польши. Ни при Мешко I, ни при Болеславе Храбром Западное Поморье не входило в Польское государство – таков главный вывод польского ученого (Koczy: 1932a). S. 124; Koczy: 1934. S. 8–9, 41–42; Koczy: I960. P. 42, 45). С этим выводом согласились некоторые исследователи того времени (Ellehøj: 1953. S. 24, 30–32, 45). Напротив, известный польский историк Г. Лябуда отнес завоевание Поморья к 967–972 гг. (Labuda: 1987. S. 128, 468; Labuda: 1988. S. 69; Historia Pomorza: 1972. S. 309). К такому же выводу пришел и советский историк В. Д. Королюк (Королюк: 1964. С. 52–53). Л. Собель в 1981 г. снова обратился к изучению проблемы отношений Польши и Волина. Он считает, что война Польши и Волина в 967 г. не привела к включению Западного Поморья в состав Польши и тем более к подчинению ей устья Одера. Часть побережья Балтийского моря была под властью Польши к концу X в., однако устье Одера оставалось независимым от польских правителей. По мнению Собеля, возможное скандинавское присутствие в устье Одера нашло отражение в легенде о йомсвикингах и объясняет отсутствие польской власти над этим регионом во времена правления династии Пястов (Sobel: 1981. Р. 59–66, 71–73, 78–79). Взгляды Собеля нашли поддержку у других исследователей (Lund: 1998. S. 63; Lund: 2002. P. 309; Piskorski: 2002. S. 73).

За последние два десятилетия историки так и не решили обозначенную проблему. Мнения исследователей относительно польско-волинских отношений по-прежнему расходятся. Так, Г. Мангельсдорф утверждает, что Волин был завоеван в 967 г. польским князем Мешко и стал важным торговым городом Польши, но в 1025 г., после смерти Болеслава Храброго, снова обрел независимость (Mangelsdorf: 1995. S. 117; Mangelsdorf: 1997. S. 77). T. Бялецкий считает, что в 970‑е гг. Мешко присоединил Западное Поморье месте с Волином к Польше, однако в начале XI в. этот регион опять отделился (Białecki: 2000. S. 28). М. Рослунд называет Волин польским феодом, который был дан датским пиратам на время, подобно Нормандии, дарованной как феод Хрольву Пешеходу (Roslund: 2007. Р. 67). Г. Индрушевски также признает, что Мешко установил власть над устьем Одера в 967 г. (Indruszewski: 2004. Р. 72). С. Синдбэк считает, что в 967 г. Мешко захватил Волин, чтобы контролировать иноземную торговлю (Sindbæk: 2006. Р. 276). М. Малешка полагает, что в 967 г. польский князь установил власть над Волином, однако уже в 986 г., когда Харальд Синезубый нашел там прибежище, Волин снова стал независимым, и только в начале XII в. потерял политическую автономию (Maleszka: 2001. Р. 104, 106, 107). К. Олейник считает, что Западное Поморье около 970 г. оказалось в союзе с Польшей, однако власть Мешко была здесь номинальной, а в период с 1004 по 1018 г. оно вышло из под власти Болеслава Храброго (Olejnik: 2000. S. 43). Часть авторов вообще не видит оснований говорить о власти Польши над Волином в последней трети X – начале XI в. (Pomorze: 1999. S. 31–33). Б. Сливинский допускает, что в 970‑е годы Волин признавал данническую зависимость от Польши, однако не был в составе Польского государства (Śliwinski: 2000. S. 12). К. Мыслинский ставит под сомнение заинтересованность Польши в установлении контроля над устьем Одера в 960‑е годы: основное внимание князя Мешко было приковано в тот момент к Полабью, где поляки воевали с велетами, и только в 972 г. Мешко начал наступление на Западное Поморье (Myślinski: 1993а. S. 32–34; 38, 235; Myślinski: 1993b. S. 127). Согласно В. Филиповяку, Западное Поморье включая Волин попало под власть Польши в 967 г., при этом Волин сохранил свою внутреннюю структуру и автономию, однако в условиях конфликта немецкого императора Генриха I и польского короля Болеслава Храброго снова обрел независимость (Filipowiak, Gundlach: 1992. S. 122–123; Filipowiak: 2001. S. 64, 67; Stanisławski, Filipowiak: 2013. S. 285).

Одним из самых ранних письменных известий о Волине традиционно считается сообщение еврейского путешественника из мусульманской Испании Ибрахима Ибн Йакуба, который оставил подробное описание Центральной и Западной Европы своего времени. Возможно, отчет о своем путешествии он подготовил для кордовского халифа ал-Хакама II (961–976). Однако мы не располагаем оригинальным текстом сообщения Ибн Йакуба и можем судить о его содержании только по сочинениям других восточных авторов – «Книге путей и государств» ал-Бакри (ум. 1094) и «Достопримечательностям стран и поселений» ал-Казвини (1203–1283). Вероятно, оригинальный текст Ибн Йакуба содержал больше того, что дошло до нас через другие источники (Мишин: 2002. С. 34–35). Среди исследователей идут споры о времени поездки Ибн Йакуба. Большая часть авторов датирует его путешествие 965 г. (Вестберг: 1903. С. 81; Вестберг: 1908. С. 377; Куник, Розен: 1878. С. 74; Мишин: 2002. С. 36; Goeje: 1880; Filipowiak: 1999. S. 64; Widajewicz: 1931. S. 23) или 966 г. (Labuda: 1947. S. 162–163; Sobel: 1981. P. 66), хотя некоторые склоняются к 973 г. (Ellehøj: 1953. S. 19; Jacob: 1927. S. 4; Haag: 1881. S. 71), а П. Энгельс относит поездку Йакуба к 961–962 гг. (Engels: 1991. S. 420). Д. Мишин полагает, что Йакуб два раза посещал двор немецкого короля Оттона I – в 962 г. в Риме и в 965 г. в Магдебурге (Mishin: 1996. Р. 198).

В своем сообщении Ибн Йакуб рассказывает об одном славянском племени, которое живет на северо-западе владений (либо от владений) польского князя Мешко (). Там находится большой город (), который стоит на берегу моря. В городе имеется 12 ворот и гавань. Однако у этого племени нет своего правителя – царя (), им управляют старейшины (). Это племя очень могущественно и ведет войну с Мешко. Этот краткий рассказ до сих пор вызывает споры среди исследователей. Многие проблемы связаны с переводом отдельных мест и с установлением первоначального написания отдельных слов, поскольку в XIX в. исследователям приходилось иметь дело с ограниченным числом арабских рукописей.

Название племени транскрибируется всеми по-разному. Так, В. Розен в своем издании ал-Бакри приводит форму  Авбâбат (Куник, Розен: 1878. С. 37), М. де Гуйе – Ubâba (Goeje: 1880. S. 20), Г. Якоб – Ûnâna (Jacob: 1927. S. 14), C. Рапопорт – Arbaba (Rapoport: 1929. P. 337). Исследователи предлагали разные идентификации названного племени: кашубы (Куник, Розен: 1878. С. 76), куявы (Goeje: 1880. S. 20), волиняне (Вестберг: 1903. С. 40; Jacob: 1927. S. 14; Slaski: 1970. S. 34; Widajewicz: 1931. S. 16). Ф. Вестберг предлагает свою конъектуру в арабском тексте – Влнант () и сближает ее c Vuloini в «Деяниях Саксов» Видукинда Корвейского (Видукинд: 1975. С. 258) или c Wilini и Vinuli других латиноязычных источников. Г. Гааг транскрибирует название племени как Welataba – Weltabi, т. е. велеты – лютичи (Burkhardt: 1935. S. 4; Haag: 1881. S. 80; Koczy: 1932a. S. 116). П. Давид предлагает читать его как Rujâna и видит в нем отражение названия славянского населения острова Рюген – руяне. Он допускает, что руянами назывались также славяне, жившие в прибрежных районах материка (David: 1932. Р. 30). Новонайденная рукопись ал-Бакри дает написание  , т. е. Влтабх или Weltaba, Waltabah. Это чтение получило в последнее время широкое распространение в научной литературе и позволило окончательно отождествить арабское слово с этнонимом «велеты» (Filipowiak: 1999. S. 64; Mishin: 1996. P. 189; Piskorski: 2002. S. 85). Полагают, что Ибн Йакуб побывал только в двух славянских странах – в Чехии и у ободритов, а о велетах (лютичах) знал лишь понаслышке и ошибочно посчитал их столицей торговый город Волин. Он употребил по отношению к велетам немецкий термин «вельтабы», а не славянское самоназвание, следовательно, получил информацию о них через немцев – видимо, во время пребывания при дворе немецкого императора Оттона I (Мишин: 2002. С. 37).

Место, где живет описанное Ибн Йакубом племя, также остается предметом дискуссий. Если В. Розен и С. Рапопорт относили его к государству Мешко (Куник, Розен: 1878. С. 51; Rapoport: 1929. Р. 337; см. также: Tymieniecki: 1933. S. 243; Widajewicz: 1931. S. 24), то в остальных переводах оно указывается как расположенное к северо-западу от владений Мешко и тем самым отделенное от Польши (Вестберг: 1903. С. 40; David: 1932. Р. 28; Ellehøj: 1953. S. 25; Jacob: 1927. S. 14; Koczy: 1936. S. 43; Piskorski: 2002. S. 85). Относительно города у берега моря также нет ясности. Исследователи предлагали разные варианты его локализации – Гданьск (Куник, Розен: 1878. С. 75; Goeje: 1880. S. 20), Вольгаст (Labuda: 1947. S. 124), Щецин (Widajewicz: 1935. S. 44–45). Все же большинство ученых склоняется к тому, что это город Волин (Вестберг: 1903. С. 39: Burkhardt: 1935. S. 3; Ellehøj: 1953. S. 19, 25; Filipowiak, Gundlach: 1992. S. 78; Haag: 1881. S. 77; Kiersnowski: 1950. S. 34; Koczy: 1936. S. 44; Labuda: 1988. S. 71; Labuda: 1987. S. 467; Małowist: 1948. S. 107, 110; Mishin: 1996. P. 189; Myślinski: 1993a). S. 33; Piskorski: 2002. S. 85; Słupecki: 2006. P. 907).

Таким образом, можно сказать, что в середине 960‑х годов волиняне были достаточно сильным племенем и успешно вели войны с польским правителем.