Я увидел, как его мрачное лицо постепенно озарилось такой узнаваемой улыбкой восторга от найденного решения, поиском которого так долго был занят его мятущийся ум. Вероятно, и Архимед, с подобным же раздражением поглядывая на пролитую лужу, точно так же вдруг начисто переменился и, отстранив привлеченную криком Эврику с заверениями, что сам всё вытрет, принялся весело скакать в ванне, расплескивая оставшуюся воду. Такое перерождение не укрылось от проницательных глаз моего друга.
– Кажется, мистер Кьюсек, представленная картина пиршества навела вас на мысль?
– Только не смейтесь, мистер Холмс. Хотя мне самому сделалось смешно, потому что она и впрямь довольно забавная. Действительно, я очень живо вообразил себе, как Хорнер отпразднует свой триумф. Как только я нарисовал себе, что у гуся, подобно поросенку с яблоком, в клюве будет сверкать карбункул, чтобы этот гнусный мерзавец мог вдоволь налюбоваться на это зрелище, мне подумалось, что мы ведь и сами можем проделать нечто подобное.
– Что-то я не улавливаю, – прищурился Холмс, вынимая трубку изо рта. – Кому-то суждено стать гусем? Или поросенком?
– Самое важное в моей идее то, что нам довольно точно известно, когда, куда и зачем он придет. Согласитесь, это редкая удача, мистер Холмс!
– Ну, если не принимать во внимание такую мелочь, как мой профессионализм, – с некоторой досадой изрек уязвленный Холмс.
– Конечно, прошу меня простить, – поправился воодушевленный мистер Кьюсек. – Тем более мы просто обязаны воспользоваться достижениями вашей замечательной работы. В означенный день Хорнер придет за своим гусем. Мы даже знаем, каким именно, потому что этот гусь, как вы выяснили, имеет характерный внешний признак. В нужный момент при свидетелях мы можем задержать его с этим гусем…
– Но это же незаконно! – возмутился я. – Тем более при свидетелях. Конечно, миссис Хадсон прекрасно готовит гусятину, только вот…
– Вы меня не поняли, доктор. Обязательно при свидетелях, а еще для верности и полицию подключим, чтобы не придраться. Как говорится, всё по закону.
– Подождите-ка, – вмешался Холмс. – Мы с вами договаривались, что Скотленд-Ярд останется в стороне. Камень должен найти я!
– Вы его и найдете. Они будут лишь слепыми исполнителями и придут в восторг от вашей проницательности, потому что где искать камень, укажете им вы.
– И где его искать?
– В гусе, конечно же!
– Как в гусе?
– В гусе, в гусю… не знаю. Внутри гуся, короче говоря! Они схватят его по вашей указке…
– Гуся? – вырвалось у нас с Холмсом почти одновременно.
– Нет! – Мистер Кьюсек, привыкший к тому, что всюду натыкался на недопонимание, похоже, успел за последнее время обзавестись изрядным терпением. – Схватят Хорнера, когда он заберет гуся и вынесет на улицу. Будет эффектное вскрытие тушки, алмаз засверкает внутри плоти…
– Легко сказать, засверкает, – задумался Холмс. Тем не менее волнение Кьюсека передалось и ему. Он встал с кресла и принялся ходить по комнате, скрестив руки на груди.
– Но как запихать в гуся камень? – спросил я мистера Кьюсека. – Да так, чтобы он оттуда не выпал?
– А зоб на что? Вам, доктор, видно, не приходилось обращаться с домашней птицей. В зобу такой мелкий предмет может пролежать достаточно долго. Но мы не будем рисковать. Устроим похищение аккурат перед Рождеством и подсунем карбункул незадолго до того, как Хорнер явится за своим подарком. Всё складывается как нельзя лучше, мистер Холмс! Осталось только придумать, как незаметно пробраться в загон к птицам.
– Это не так сложно. Я подробно осмотрел место. Птичник расположен на заднем дворе, который одной стороной выходит к лавке, а обратной упирается в забор. В заборе есть калитка. Замок у нее достаточно простой. Но не в этом дело. Возникнут вопросы, как попал туда камень. Не забывайте, вы сами говорили о правдоподобии.
– Тут нам на руку его приятельские отношения с Окшотт. Допустим, он передал ей камень, а она…
– Не так всё просто, – возразил Холмс. – У нее довольно хорошая репутация. Поверят ли, если мы обвиним ее в соучастии?
– Да и не хотелось бы бросать тень на честную женщину, – не сдержался я. – Пусть разводит себе гусей на здоровье.
– Честные женщины не водят знакомство с бесчестными мужчинами, – огрызнулся мистер Кьюсек, и я впервые с изумлением успел заметить, как его в целом симпатичная наружность на секунду сделалась почти отталкивающей, будто из него совсем краешком выглянул какой-то запасной мистер Кьюсек, со своим набором качеств. – Ладно, тогда так. Допустим, он попросил ее позволить ему взглянуть на своего крылатого красавца, – растягивая слова, чтобы проглотить неизбежные паузы, пока провозглашение вынуждено дожидаться плодов раздумья, принялся он развивать новое направление. – Она уступила его просьбе, а сама осталась в лавке, и он незаметно…
– Она может заявить, что он ни разу не заходил на задний двор, – резонно указал ему Холмс.
– Хорошо! – сдался секретарь. – Вы сказали, что замок на калитке вскрыть проще простого. Думаете, бывалый вор уступит вам в этом искусстве? Будем считать, что сразу после кражи в отеле вместо вас в птичник проник он и начинил своего полосатого самца, так сказать инкрустировал его драгоценным изделием. Только не скажите, что и это вам не по нутру! Я уже не знаю, как вас убедить.
– Уже лучше, – кивнул Холмс. – Гораздо лучше. Должен сказать, в изобретательности вам не откажешь.
– Однако это еще не всё, мистер Холмс. Осталось последнее.
– Догадываюсь, о чем вы, – отозвался Холмс. – Возникнет вопрос: как к Хорнеру попал камень, если на месте кражи, то есть в отеле, он не появлялся?