Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Начало: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Да.

– Давно?

– С четверть часа. Вы еще успеете послушать, если пожелаете присоединиться.

«Вот что отвлечет меня», – подумал я с благодарностью. Новое дело, новые обстоятельства – всё новое и, что важнее, чужое, а значит, в нем не найдется места печали. Главное, не принимать слишком близко к сердцу чьи-то трудности. Например, одиночество девушки, которой никак не удается выйти замуж. Так или иначе, мои заботы уже в прошлом. К чему же мне думать о них? Я так устал, извелся за эти дни, не пора ли оставить себя в покое?

Легкой походкой я сбежал по ступенькам в гостиную. В самом деле, семнадцать. Должен ли я ломать голову, как и когда Дойл сумел пересчитать их, если только что пообещал себе отпуск для ума и сердца? Мое настроение таково, что решительно всё хочется принимать не более чем за шутку. Пусть себе играется, я полон великодушия и готов простить ему его шалости.

Мысль еще следовала к своему концу, тогда как сам я достиг гостиной и занял последнее свободное место, бросив приветствие присутствующим на ходу и подумав с сожалением, что так нельзя, – настоящий наблюдательный взор рассмотрел бы всё до мельчайших подробностей еще на подходе, а я уже плюхнулся в кресло и потянулся за сигарой, а толком так и не поглядел в сторону клиента.

Точнее, клиентки. Когда мы встретились глазами, я понял, что передо мною Мэри Сазерлэнд. Лицо Холмса своими поджавшимися чертами подсказывало мне, к каким неудобствам привело мое появление без предупреждения. Если б я предупредил его, что намерен составить им компанию, он бы в ответ предостерег, что ни в коем случае этого не стоит делать. Возможно, он даже вопреки своему убеждению настойчиво попросил бы меня поспать еще пару часов.

Кто мог ожидать, что Мэри так серьезно отнесется к моему исчезновению? Она не послушала мать, которая после моего ухода пыталась убедить ее, что я – тот еще субъект, потому что сбежал и выставил ее, Мэри, посмешищем, и что мужчины в большинстве своем прохвосты. Ее вера в меня была такова, что она не сомневалась. Что-то случилось со мной, что-то ужасное. В самую последнюю очередь ее розыски можно было бы оправдать личной заинтересованностью. Ее ночь была не лучше моей, только я терзался за себя и не знал, как поступить, а она мучительно искала способ, как найти меня, помочь и вызволить из постигшей беды, и к утру придумала решение.

О Шерлоке Холмсе после выхода «Союза рыжих» не услышать в Лондоне было невозможно. Самый лучший сыщик. Естественно, она устремилась к нему, а не в полицию. Лестрейд может сколько угодно зеленеть от злости, что всякий нуждающийся в помощи между ними и нами выбирает второе, но сегодня я бы предпочел, чтобы кое-что перепало и на долю этого высокомерного завистника. И это самое кое-что – моя невеста, которая сейчас смотрела на меня так, будто грянувшее чудо превзошло своим невероятием самую слепую веру в сверхъестественное. Но ее шок длился считаные секунды. Она вскочила, готовая броситься сразу в обе стороны, мою и Холмса, – радоваться и благодарить.

– О Джон, ты жив! Какое счастье! Вы нашли его, мистер Холмс! Еще раньше, чем я успела к вам обратиться!

Мгновений бурного выражения радости Холмсу вполне хватило, чтобы освоиться и стряхнуть с себя оцепенение.

– Мой… м-м-м… метод помогает мне, мисс Сазерлэнд, приступить к решению проблемы в момент ее появления, то есть задолго до того, как мне сообщат о ней.

– Теперь я вижу, недаром вас называют гением! – с необычайной теплотой и почтительностью перед масштабом его ума и благородства произнесла Мэри, тогда как глаза ее продолжали смотреть на меня с весьма красноречивым выражением.

«Придется, видимо, жениться», – подумал я без радости или досады. Спокойно и равнодушно прослушал собственный вывод, что так поступить нужно, ибо так правильно. Иначе как с таким стыдом жить дальше?

Из прихожей донесся серебристый голос звонка, и миссис Хадсон вошла сообщить, что пришла наша клиентка. Да не одна, а с мужем. Никто не успел отреагировать. Миссис и мистер Уиндибенк вошли вместе в гостиную и, увидев свою дочь, остановились как вкопанные. Я вспомнил, что миссис Уиндибенк собиралась сегодня посетить нас, чтобы официально закрыть договор и внести причитающееся.

Я смотрел на нее. Она – на Холмса. Мгновенно поняв, зачем здесь Мэри, она уже больше не глядела на дочь, буквально впившись глазами в моего друга. Ее взгляд молил, требовал, угрожал и был исполнен ужаса – что угодно готова она была пообещать взамен молчания. Рядом с этой женщиной, холодной, но обуреваемой особенной страстью, той, что разгорается, когда что-нибудь посмеет оказаться вопреки, мистер Уиндибенк смотрелся абсолютно бесцветным существом. Я так и не запомнил его лица, и точно так же не могу вспомнить, произнес ли он тогда хоть слово.

– Мама! Папа! Поглядите! – радостно закричала Мэри. – Он уже нашелся! Мистер Холмс его нашел! Я говорила вам…

Следующим по счету нашелся Холмс.

– Доброе утро, сударыня, и вы, мистер Уиндибенк. Так и есть, по просьбе вашей дочери я отыскал ее жениха. – Он указал в мою сторону каким-то странно пренебрежительным жестом. – Но не спешите радоваться. Я не уверен, что этот субъект способен принести счастье как ей, так и кому бы то ни было еще. Скорее наоборот, доставить массу самых разнообразных неприятностей. Да-да!

Он перевел взгляд на Мэри, и та, растерянная, шлепнулась в кресло с таким треском, что я с ненавистью к себе за то, что в такие звенящие моменты способен думать о мелком, всё ж таки непроизвольно отметил, что размеры моей невесты отличаются определенной избыточностью.

– Дело в том, что, занимаясь пропажей этого прощелыги, – продолжил Холмс, – я разузнал о нем немало отталкивающих подробностей. Если совсем без обиняков, то перед нами отъявленный мерзавец. Беспринципный и жестокий. Человек без сердца и без совести, но с долгами. Все, кто имел несчастье знать его или просто оказаться случайным попутчиком в дороге или соседом за карточным столом, в той или иной степени пострадали от его цинично-изобретательных проделок.

Перед тем как опустить глаза в пол, я успел незаметно отложить дорогую сигару, прикинув, что после гневного монолога Холмса факт радушного обращения с заявленным негодяем в этом доме выглядел бы слишком необычно. Хотя Мэри было не до этого. Как и миссис Хадсон, которая, к моему ужасу, уходя, успела застать начало разоблачительной речи и теперь, застыв в холле, недоуменно вытягивала оттуда шею, пытаясь разглядеть того, кто подвергся бичеванию, а перед тем ухитрился проскользнуть в гостиную без ее ведома.

– Этого не может быть! – наконец пришла в себя Мэри. – Я хорошо знаю его.

– Насколько хорошо? – сдержанно поинтересовалась ее мать.

Ее лицо успело заметно потеплеть от благодарности к Холмсу. Она осознавала, что главное сделано и Холмс не поступился своими обязательствами. Шок от показавшегося края пропасти отчасти лишил ее сил, а ликование, что угроза краха осталась позади, избавило на некоторое время от властности. Утратив броню, миссис Уиндибенк с человеческим участием смотрела на Мэри, стараясь сильно на нее не давить.

– Почти две недели, мама! – воскликнула дочь. – Ты же знаешь сама!

– Какой же это срок, мисс Сазерлэнд?! – вмешался Холмс, восстанавливая контроль над ситуацией. – Он подделывал векселя, вбрасывал сонную траву в корм фаворитам на скачках, опорожнял сборные коробочки для подаяний под ногами у нищих, протыкал булавкой забавы ради надувные матрасы несчастным, заплывшим далеко от берега в Брайтоне, даже не стеснялся обрывать цветы под носом у пчел. Всего и не перечислить.

– А я вам говорю, не может этого быть! – не сдавалась Мэри. – И беру свои слова назад. Вы не самый гениальный сыщик не только в Лондоне, но и на земле. Хоть вы и отыскали Джона, но нашли его каким-то другим. Он совсем не такой. Он смешной и глупенький, мой малыш, и ему такое ни в жизнь не придумать. Он не способен ни на… во всяком случае, на зло. А еще он самый лучший, добрый, нежный, любящий мужчина!

– К сожалению, не только с вами, мисс Сазерлэнд. Он – многоженец. У него по всей Англии детей на средний работный дом наберется.

Мэри замолкла на полуслове и с испугом, вытесняющим остатки надежды, уставилась мне в глаза.