Девочка на тонких крыльях[= Девочка][СИ]: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Я действительно что-то призвала в себя».

Сильная усталость и море переживаний, которые пришлись сегодня на хрупкие плечи этой худой девочки, дали о себе знать. Натали теперь точно не нужно было притворяться. Она могла говорить все как есть, не таясь и не беспокоясь, что из её уст вылетит что-нибудь доброе.

«Болезнь это моё спасение».

Когда придёт мать, надо просто вылить свою боль и жаловаться — много и на все. Но когда мать вернулась и подала дочери таблетку и стакан воды, Натали, молча повинуясь неведомому инстинкту, проглотила лекарство, запив водой, и так же молча, словно в трансе, легла на подушку и закрыла глаза.

«Пожалуй, это будет лучше всего. Полная покорность. Самое страшное, что я могу сделать».

Но покорность её была внешней, только видимостью, и чтобы случайно не показать, что творится у неё внутри, Натали, закрыв глаза, изобразила непроницаемую неподвижность. Мать тоже сидела неподвижно и молча. В ощущениях девочки каменная фигура матери грозным скалистым выступом нависла над ней и какими-то лучами водила по ее телу, ища признаки движения. У Натали внезапно непереносимо сильно зачесался нос, она изо всех сил подавила желание до него дотронуться.

«Сейчас нельзя, только не сейчас!»

Всё тело напряглось от борьбы с собой. Но даже напряжение мышц могло её выдать. Она висела на тонкой ниточке над пропастью, волны напряжения и расслабления меняли друг друга, а грозный истукан так и оставался сидеть на своём месте. Кажется прошло много времени. У девочки с удвоенной силой начали чесаться разные части тела, заныла спина от неудобного положения и казалось, что руки тоже находятся совершенно не на том месте, на которое их хотелось бы положить. Но решившись на это опасное противостояние, надо было терпеть. Тень не уходила. Сквозь сомкнутые веки Натали ощутила тепло у себя на лице, медленно оно налилось силой, превращаясь в жар, который принялся гулять по телу, по ногам и рукам, пройдясь вдоль плеч, остановился на груди, слушая стук сердца.

«Стучи медленно, сердце! Медленно. Она не может видеть сквозь кожу, не может, ведь это невозможно, правда? Но оно словно вырывается из груди!»

Она уже столько вытерпела, нельзя сдаваться. Девочка внутри себя судорожно рефлексировала. Упрямая гордость и одновременно страх заставляли её терпеть неподвижность изо всех сил. Неподвижность стала причинять ей уже нестерпимую боль…

Насколько долго продолжалось это противоборство, Натали сама не поняла, казалось — целую вечность. За это время девочка сделала удивительное открытие — её тело готово слушать команды и подчиняться безупречно. Она почувствовала себя действительно взрослой, она может выиграть, может сопротивляться! Наконец, скрип кровати просигнализировал о долгожданной победе. Мать на цыпочках выходила из комнаты. Теперь можно было вдоволь шевелиться, почесать все зудящие места и наконец-то свободно вздохнуть. Немного поерзав на кровати, Натали решилась встать, но не потому что ей не хотелось поваляться, а больше от волнующего ощущения, что она делает нечто недозволенное. Всунув ноги в тапочки, она со страхом и трепетным наслаждением сделала несколько крадущихся шагов по комнате, подошла к двери, приложила ухо, прислушиваясь. За дверью стояла мрачная тишина, словно дверь тонкой преградой отделяла комнату от некого жуткого пространства, в котором внезапно могли появиться кошмарные существа, выплыть из недр океана, обнажить свирепые острозубые пасти и снова исчезнуть, как акулы в фильмах про морскую жизнь. Только у этих монстров нет зубов, их глотки — тёмная засасывающая дыра… Натали отпрянула от двери и, отойдя на безопасное расстояние, посмотрела по сторонам. В её комнате было тихо и уютно, несколько пусто и, может быть, слегка одиноко, но безопасно, — пока что. Девочка кивнула головой, закрутила прядь волос вокруг пальца, одновременно смотря на шкаф с игрушками, и все так же неспеша, осторожно приблизилась к нему.

Она вынимала своих любимцев медленно, бесшумно, с огромным усилием сдерживая радость и желание подпрыгнуть до потолка. Достав игрушки и полностью опустошив выдвижной ящик, девочка следом вытащила и сам ящик, положила его перед собой, немного подумав, постелила внутрь зелёный платок. Получилась комната с ковром, в которой тут же стали появляться столы, стулья, миниатюрный диван и всякая другая мебель, взятая из разных детских сокровищниц, затем в ход пошла кухонная утварь, которой Натали очень дорожила и держала её в отдельной коробочке из-под белого шоколада. Распределив игрушки в импровизируемой комнате по ролям — кто сидел у стола, кто стоял у плиты рядом с кастрюлями и сковородкой, — она стала расставлять других человечков снаружи. Шнурочки превратились в грядки, лошади, оказавшиеся рядом, должны были их пропалывать, а собаки и львы превратились в охранников. Натали посмотрела на коробочку из-под шоколадки и вспомнила, как Миоломия делала усыпальницу для великих героев. Складывала жуков в ямки, устланные листьями, и говорила, что для того, чтобы люди могли встретиться в другом мире, они должны быть похоронены вместе. Внезапно ей стало очень грустно, её рука замерла со сжатой в ней белой собакой, Натали положила её на бок и посмотрела совсем иным взглядом на расставленное королевство. У девочки словно прояснилось в голове, игрушки перестали её интересовать, их цвета потускнели, все изменилось. Игра стала бессмысленной, оскорблением памяти её подруги. В голове у Натали эта мысль сформулировалась нечётко, но сильно, вызывая отвержение всякой игры и любого развлечения. С мрачным усердием девочка стала складывать игрушки и вещи обратно в шкаф.

«Я делаю это ради тебя, Миоломия, я помню о тебе, и всегда буду помнить».

Что-то пустотелое, кривое и иссушенное обнажилось внутри неё. И эта болящая пустота заныла, завыла и зарыдала внутри девочки. Сухие ветки трудноопределимого чувства больно кололи её изнутри. Сперва Натали пыталась сдерживаться, собрать все волю воедино, напрячь внутреннее естество, но слезы прорвали все барьеры и заслоны и хлынули полноводной рекой, уже ничем не сдерживаемые.

«Хорошо, что меня никто не видит сейчас. Они бы стали меня жалеть. Но я не хочу, чтобы меня жалели, я хочу страдать, хочу чтобы мне было больно, иначе я просто умру, сила смерти разорвёт меня на части, и эти части все равно будут болеть».

Она не знала, сколько времени прорыдала, но в конце концов почувствовала безмерную усталость и облегчение, после которого она уже не сжималась и не горбила спину, а выпрямившись и облокотившись на спинку стула, отрешенно выводила ручкой узоры на листке бумаги. Губа болела, голова ныла, зуб постанывал. Но, как ни странно, это все не раздражало Натали, а как бы шло незначительным фоном. Она не знала, чем себя занять, да и не хотела чем-либо заниматься, её устраивало просто то, что она жила, этого было достаточно. Через некоторое время она вышла из комнаты, поговорила о незначительных вещах с матерью, бесцельно побродила по коридору, заглянула на кухню, завернула в гостиную, захваченная неведомым импульсом, вернулась к себе, оделась и вышла на улицу погулять возле дома. Посмотрела на окно, увидев там мелькнувшее лицо матери, вздрогнула, потом отвернулась.

«Пусть смотрит, я все равно ничего не делаю. Самое страшное, что она может — это отправить меня обратно домой».

Она стала подходить к каждому дереву и кусту, осматривая со всех сторон корни, томимая надеждой отыскать там дыру в земле или тайный ход, в который можно было бы пролезть. В такую игру Натали играла ещё с раннего детства, ей нравилась мысль, что она может сбежать из этого мира в подземное королевство. Чем старше она становилась, тем больше понимала наивность этой затеи и абсолютную бесполезность поисков. Но сейчас этот старый, почти позабытый ритуал её успокаивал.

«Когда я вырасту, — думала Натали, — И буду жить одна, я обязательно заведу себе дерево, в корнях которого будет потайной ход, пусть и не в подземное царство, но хотя бы на соседний участок, где будет мой райский уголок, а там — пруд, мостик и море цветов, огромное море — голубых, красных, жёлтых. На островке посредине пруда обязательно будет беседка с мраморным круглым столом посередине». В её представлении над этим сказочный местом тутже появилось солнце, летящее по небу и оставляющее за собой красивый огненный хвост с золотыми завитушками, переливающимися, мерцающими, вдохновляемыми на жизнь тайной бесплотной силой, а потом по мановению той же силы исчезающими с лица неба. «Это будет особенное место, — кивнула она себе».

Натали гуляла довольно долго, отчаянно не желая возвращаться домой. Ей уже и самой наскучило бессмысленное брожение от куста к кусту, от кочки к яме, от одной травинки к другой. Но внутреннее упрямство, словно железный вкопанный в землю стержень, отражало все атаки и любое давление, будь то здравый смысл или нахлынувшие эмоции.

«Если я вернусь до того, как мама меня позовёт, то со мной точно ничего дурного не произойдёт».

Но ни пугающие образы воображаемого наказания, ни озябшие пальцы, ни хлюпающий нос не могли заставить её повернуть в сторону дома.

«Что мне делать? Я как будто бы прикована к этому месту».

Она нерешительно сделала шаг к парадной. Воздух, казалось, превратился в плотную материю, кожу закололо иголками, тревога, возникнув предгрозовым напряжением, загудела и завибрировала над правой частью головы. Девочка повернулась в эту сторону и сделала шаг в центр зарождающегося урагана. Как ни странно, но тревога уменьшилась. Она шагнула обратно, и чувство возобновилось.

«Это не внутри меня стержень! Это передо мной злой ветер».

Она ощущала себя медузой, плывущей против течения, которое отрывало от неё частички мягкой плоти, частички смелости и решительности.

«Из меня словно вынули кости, я вот-вот обмякну. Почему со мной такое происходит?»

В чем она провинилась? В очередной раз девочка задалась этим мучительным вопросом. Разозлившись, она взмахнула рукой и жёсткой ладонью беспощадно хлестнула себя по щеке. Зашитая губа завибрировала болью. Она вскрикнула и поморщилась, и пока, скривившись, боролась с выступившими из глаз слезами, её сознание вспыхнуло воспоминанием. Она держит в руках тяжёлое копье и руки её трясутся.

«Ты не воин! Ты не воин! Ты не воин!»

Явственно, как ночная птица, проявились в голове слова отца Миоломии. «Почему я не воин? Почему я такая слабая? Почему некоторые рождаются воинами, а некоторые, как я, жалкими танцовщицами?» Эти несколько вопросов, воспламенившись, встревожили маленькую детскую душу. Девочка ещё никогда так не думала, этот взрыв ментальной энергии был совершенно нов и даже несколько, в силу возраста, чужд для неё. «Но там, в лагере, я тренировалась вместе с воинами, делала такие же упражнения как и они, и они говорили, что у меня получается. Тогда чем же танцовщица отличается от воина? Чем?»