Девочка на тонких крыльях[= Девочка][СИ]: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— … я против физических наказаний, это слишком грубо, есть более тонкие и эффективные методы воздействия, чтобы добиться желаемого…

Сильному, уверенному в своем превосходстве мужскому голосу возразил другой, вдумчивый и рассудительный:

— Но если ребенок совсем отбился от рук? Ничего не боится? Бунтует, в открытую нагло начинает…

Натали заторопилась: она узнала один из голосов, завуч, неприятный и едкий человек, говорящий вежливо и степенно, но от этой вежливости даже при коротких встречах с ним всегда становилось ужасно противно. Придерживаясь за шкафчик для переодевания, она вытянула вниз ногу, готовясь спрыгнуть, в этот момент шкаф качнулся, рука соскользнула, и Натали, потеряв равновесие, упала, ударяясь лицом об угол злополучного шкафа. Удар пришелся по губам, разбив их в кровь, хрустнул и сломался зуб на нижней челюсти. Боль была адская, Натали закричала, зажимая руками рану; сквозь пальцы потекла алая теплая жидкость, во рту почувствовался привкус железа.

— Что тут происходит?

— Губу разбила?

— Покажи. Крови-то сколько!

Суетились голоса вокруг Натали.

— Несите ее в медпункт!

— Господи, за что ж такое наказание ребенку…

Глава пятая

Пытка

Натали не увидела, чьи руки подхватили ее и понесли в медкабинет. Кровь заполняла рот. Она была странного вкуса, противная и гадкая. Девочка попыталась ее выплюнуть, но чужие руки бесцеремонно и жестко зажали ей рот платком, и кровь приходилось сглатывать. Губа болела, как будто ее подожгли и сильным ударом заставили гореть огонь не наружу, а вовнутрь. Белая дверь распахнулась как крыло красивой дикой птицы, которая выпускала ее — маленькую девочку — в страшный мир бледных вещей. Натали показалось, что от нее отказываются в этом мире все, даже те, кто имел хоть капельку сострадания. Мужчина в клетчатой рубашке, несший раненую девочку, осторожно и мягко уложил ее на кровать, застеленную белой простыней. Медсестра положила ватный тампон за губу и чем-то попрыскала, часть губы тут же онемела, боль переместилась с лица на нижнюю челюсть, стало намного легче. Натали была очень благодарна женщине в белом халате, но никак ее не проявила — слишком сильное и доброе чувство, если Они заметят, могут наказать за такое. Даже сейчас разбитая и униженная, с кровоточащей губой, девочка старалась контролировать свои эмоции. Она подумала с некоторой даже гордостью, что у нее появляется привычка не выпускать из себя светлых чувств.

«Может быть, я стала старше?»

Но эта мысль показалась Натали какой-то совсем не здоровской, холодной и тревожной. Краем уха она услышала, как кто-то говорит, что приехала скорая, которая отвезет ее в больницу, чтобы зашить губу. Что ж, пусть зашивают, не такое страшное наказание за то, что она осмелилась сказать тогда, перед открытым окном. Да и по сравнению с тем, что она недавно испытала, рваная губа это ерунда. Все же Натали боялась, что настоящее наказание ждет впереди. Обязательно будет какое-нибудь унижение. Нет, темные силы не простят ей такого взрываэмоций. От этого неясного, но страшного предчувствия девочка содрогнулась.

«У меня будет шрам на лице».

Несмотря на тяжелые мысли и страх, Натали почувствовала приятную отстраненность от суеты, происходившей вокруг нее — ахающие взрослые, участливые выражения лиц, звуки, краски, вихрь микро телодвижений — все это отодвинулось от девочки, словно она смотрела черно-белое кино по старому маленькому телевизору. Однако когда ее посадили в машину скорой помощи, сердце Натали екнуло, старый телевизор лопнул, осыпав ее осколками чувств, и она вернулась в эту реальность. Машина взвыла и понеслась. Незнакомая женщина держала ее за руку и говорила какие-то утешительные слова, хотя они были девочке совсем не нужны. Она смотрела сквозь окошко задней двери на то, как удаляется здание школы, и возвышенно-радостное переживание возникло у нее в груди. Внутри Натали словно вырастала могучая гора, ледяным пиком пронзая голову. Девочка ощущала всем телом и душой, как этот дом страха остается далеко позади, в душе забрезжила надежда, что машина увезет ее куда-то далеко-далеко в другой мир, и еле сдерживаемая радость все-таки вырвалась наружу, Натали чуть приподнялась, чтобы лучше видеть мелькающую белую полосу на дороге сквозь маленькое окно задней двери, но ликование мгновенно сменилось совсем иным чувством — ее воображению представилось, что школа рушится, и в момент обрушения все здание на секунду предстало перед ней огромным черепом, из черных глазниц которого выпрыгнули два огромных серых то ли тигра то ли леопарда, и понеслись вслед за машиной. Их лапы сверкали, отталкиваясь от асфальта, а злобные морды качались вниз и вверх в такт бегу. Вот они нагоняют машину, бросаются на неё и укусом своих неимоверно сильных челюстей срывают заднюю дверь…

«Прочь!»

Натали прогнала атаковавшую ее фантазию, но на сердце у нее осталось беспокойство.

«Они все равно меня догонят».

В подтверждение ее мыслей раздался льющийся ледяной рекой голос врачихи:

— Не волнуйся, твоей маме уже позвонили, она скоро приедет в больницу.

Тьма волной захлестнула сознание Натали, боль вернулась, запульсировав в подбородке, она опять почувствовала себя маленькой беззащитной девочкой. Внутренним взором Натали увидела себя в больнице и как нечто в черном плаще, обликом напоминающее ее маму, смотрит на нее через стекло палаты, улыбается злобной улыбкой и манит девочку высохшим крючковатым пальцем.

«Мама! Мама это страх… Самый настоящий».

И опять она прогнала видение прочь, но крючковатый палец никуда не девался, отогнать его образ Натали была не в силах.

«Но мне легче, как странно. Это потому что меня везут на смерть? Наверное я должна быть благодарна им».

Для девочки вдруг стало подозрительно странно то, что чем дальше машина скорой помощи отъезжала от школы, тем легче ей дышалось, невидимая рука, до этого момента сжимающая сердце, постепенно ослабляла хватку. Когда они подъехали к больнице, ощущение безмятежности вперемежку с бесчувствием сменилось плохо осознаваемой эйфорией, которая стала заполнять ее, словно гелий воздушный шар. Но когда Натали вошла в больницу и огляделась, шарик эйфории лопнул. В голове нарисовалась тревожная картина, одна из тех, что несколько раз попадались ей в музеях — на светлом фоне внутреннего убранства больницы неизвестный художник изобразил последствия какого-то сражения, произошедшего некоторое время назад. Здесь тихо сидели дети с гипсом на ногах и руках, недалеко от входа грустная девочка с перевязанным глазом незаметно раскачивалась, еще несколько детей, находившихся в помещении, тоскливо и трепетно держали родителей за руку, одна девочка с белыми распущенными волосами положила голову на колени матери и было совершенно непонятно, чем она болеет, но по бледному страдальческому лицу и изломанному положению тела создавалось впечатление, что она страдает от глубокой раны, как если бы ее пронзили копьем в живот.

«Как все это знакомо, как будто я видела такое совсем недавно».

Быстро пройдя неприятное помещение, Натали оказалась в уютном прохладном кабинете — опять белые краски, бледные тона. Доктор — на вид добрый, мягкие спокойные слова, и медсестра — маленькая, пухленькая, но красивая. Ох, она что-то достала и держит в руке.

Это шприц! Игла тонкая как нить или жало комара. Оно будет пить кровь? Или пронзит мое тело?

«Я не хочу!»