КРЕСТОВЫЕ ПОХОДЫ. В двух томах. Том 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В мае 1098 г. к Эдессе подошел во главе огромной армии атабек (воспитатель принца, при его повзрослении получал, как правило, какое-либо наместничество) Мосула Кербога, шедший на помощь осажденной крестоносцами Антиохии. Он безуспешно в течение трех недель штурмовал стены Эдессы. Потерянное им у Эдессы время позволило франкам захватить Антиохию.

Тем временем среди армян против Бодуэна возник заговор. Они были недовольны наплывом в Эдессу франкских рыцарей, исключением армян из графского совета и налогами, которые при Бодуэне не стали ниже, чем были при Торосе. В конце 1098 г. один армянин выдал заговор Бодуэну. Двенадцать видных горожан замыслили убить его, расправиться с франками при помощи войск соседних турецких эмиров и поставить во главе города тестя Бодуэна, который находился в городе в связи со свадьбой дочери. Бодуэн нанес удар первым. Заговорщики были арестованы. Заговор был подавлен с крайней жестокостью: «Множество знатных людей, удостоенных различных титулов, закончили свои дни в темнице, в цепях и мучениях. У многих были выколоты глаза, отрублены нос или руки, отрезаны детородные органы, некоторые испустили дух на кресте» (Матфей Эдесский). За заключенных в тюрьму армян Бодуэн потребовал выкуп в 20 тысяч безантов. Тесть Бодуэна бежал из города, прихватив не выплаченное зятю приданое. Своей жестокостью Бодуэн внушил страх и покорность своим армянским подданным.

В Эдессе Бодуэн заложил основы своей будущей политики в королевстве Иерусалим. Франкские князья и их франкские ленники будут крепко держать в своих руках власть. Христиане и иногда мусульмане приглашались участвовать в государственной жизни. Все это должно было сплавить все живущие в государстве народы в единое целое. Однако на пути к этому было слишком много препятствий.

Нищий младший сын, лишенный наследства на родине, уступавший другим крестоносцам и по положению в обществе, и по богатству, и по боевому опыту, Бодуэн опередил всех, первым создав «за морем» сильное государство. Он оказался самым удачливым, более ловким, более умело пользовался сложившимися обстоятельствами, а затем твердо и разумно правил своим государством. Он, конечно, и думать не желал о том, чтобы вместе с остальными отправиться освобождать Иерусалим.

Глава VIII

Взятие Антиохии

Вернемся, однако, в Мараш, к главным силам крестоносцев. 16 октября 1097 г. армия покинула город и двинулась к Антиохии. И опять по мере продвижения крестоносцев восставали местные христиане-армяне, изгоняя турецкие гарнизоны. Дорога крестоносцев пролегала среди осеннего изобилия. 20 октября, за 3 часа пути до Антиохии, крестоносцы подошли к так называемому Железному мосту через Оронт; обычно в этом месте по дороге из Алеппо в Антиохию караваны платили пошлину за проход. С обеих сторон мост защищали две башни, обитые железом. «Когда мы приблизились к Железному мосту, наши передовые отряды обнаружили внушительный отряд турок, спешивших на помощь в Антиохию; они атаковали их и разбили наголову. Одержав победу, наши по милости Божьей завладели огромной добычей из лошадей, верблюдов, мулов и ослов, нагруженных зерном и вином», — рассказывает Аноним. И наконец 21 октября 1097 г. крестоносцы увидели цитадель на горе и Антиохию. Французский историк XIX в. Ж.-Ф. Мишо пишет: «Двоякое чувство охватило христианскую армию при виде Антиохии: чувство страха при виде громадных стен и гор, защищавших город, и чувство благочестивого умиления перед "городом Божьим", столь знаменитым в истории первых веков христианства». В Антиохии проповедовали святые апостолы Петр и Павел, там апостол Петр основал патриархат, там сторонники Христа впервые назвали себя «христианами».

«Жемчужина» Сирии лежала на левом берегу Оронта частью в долине, частью на горах, в 20 км от моря. Антиохия, город с христианским населением из армян и сирийцев, находилась на пересечении греческих и мусульманских торговых путей, она быстро выросла и стала одним из самых крупных и богатых городов мира.

В 1078 г. христиане-жители Антиохии, чтобы спастись от турок, пригласили управлять городом Филарета — правителя армянского государства на византийской службе. Султан Сулейман захватил у него город в 1085 г., воспользовавшись изменой сына правителя. После смерти Сулеймана город перешел к султану Малик Шаху, назначившему в 1087 г. грозного старика-туркмена Яги-Сиана, своего бывшего воспитателя, наместником города. После смерти Малик Шаха атабек Яги-Сиан добился самостоятельности, воспользовавшись враждой своих соседей — братьев, сыновей сельджуксского султана Тутуша, эмиров Дукака Дамасского и Ридвана Алеппского; последний в своих симпатиях склонялся к шиизму. Яги-Сиан был вассалом Ридвана, но в 1096 г. предал его во время войны братьев, перейдя на сторону Дукака, и алеппский эмир не мог простить ему этого.

Узнав о приближении христианской армии к Антиохии и помня, что султан Сулейман захватил неприступный город у армян в результате предательства, атабек предпринял решительные меры по искоренению возможной измены, хотя, как позже выяснилось, они оказались безуспешными. Он боялся своих подданных христиан, в особенности армян и греков. Хотя многие большие церкви были превращены в мечети, он до сих пор был более или менее терпим к христианам. Теперь он заключил под стражу греческого патриарха города Иоанна, выслал из города многих видных христиан, другие бежали сами. Кафедральный собор Святого Петра был превращен в конюшню для лошадей атабека. В окружающих город деревнях начались преследования христиан.

Далее Яги-Сиан озаботился поиском союзников. Ридван Алеппский отказался помогать предателю, зато Дукак Дамасский, к которому прибыл сын Яги-Сиана Шаме ад-Дин, обещал помощь и начал собирать армию. К ней присоединились атабек Дукака туркмен Тогтекин и эмир Хомса Джана ад-Даула.

Второго посланца Яги-Сиан отправил к Кербоге, атабеку Мосула, который правил в северной (Джазира) и западной Месопотамии сначала под верховенством султана Баркиярока, старшего сына султана Малик Шаха, а затем все более и более самостоятельно. Он сразу понял, какую опасность представляют франки, и к тому же был не прочь прибрать к рукам Антиохию, а затем, если удастся, и Алеппо, хозяин которого был в неприязненных отношениях со своими соседями, турками-суннитами. Он тоже начал готовить армию к походу на Антиохию.

Антиохию окружало много раз укреплявшееся кольцо мощных стен, возведенных еще императором Юстинианом в VI в., которые могли сравниться с константинопольскими. Над стенами возвышались четыре сотни башен, из которых простреливались подходы к стенам. С юга и востока крутые горы делали город неприступным, а с севера и запада толщина стен была такой, что по ним могла проехать четверка лошадей. С юго-востока город защищала сильно укрепленная цитадель, находившаяся на склоне горы Сильпиус, в трехстах метрах над городом. Бурная горная река Онопникл, прежде чем попасть на равнину, проходила через город и обрушивалась в пропасть через узкие выходные Железные ворота. Цитадель имела собственные ворота, одни вели в город, другие — наружу. На западе на дороге в Латакию находились ворота Сен-Жорж. На северо-западе дорога в Александретту и в гавань Сен-Симеона шла через большие ворота на берегу реки Оронт и через укрепленный башней мост. На севере через малые Герцогские и Собачьи ворота дороги спускались к реке Оронт, а через ворота Сен-Поль на северо-востоке дорога шла из города к Железным воротам через эту же реку.

Город был просторен, здесь могла расположиться большая армия, в нем было много воды, в черте городских стен располагались огороды и выпасы для скота.

Рис. Осада Антиохии крестоносцами.

Крестоносцы повели осаду города небрежно, отдыхая после двух лет непрерывных походов и боев. Некоторые историки считают, что они «не были знакомы с методами осадной войны». Это, конечно, не так: профессиональные солдаты хорошо знали осадное дело. Они не окружили город полностью, а охватили его только на четверть протяженности стен от Собачьих ворот до Железных. Лотарингцы встали против Герцогских ворот, южнофранцузы — против Собачьих, нормандцы Боэмунда — против ворот Сен-Поль. Остальная армия расположилась за лагерем Боэмунда. Укрепленный мост и ворота Сен-Жорж остались неприкрытыми. Под наблюдением Готфрида крестоносцы сразу же начали строить наплавной мост через Оронт у Герцогских ворот, чтобы установить связь с портами Александреттой и Сен-Симеоном.

Можно было попытаться, пользуясь первоначальным страхом мусульман, взять город немедленным штурмом, что и предлагал на военном совете Раймунд.

Однако восторжествовала точка зрения Боэмунда, который предложил начать осаду, чтобы войска смогли отдохнуть и дождаться подкреплений из Александретты и Сен-Симеона: ожидали подхода Танкреда и Жинемера и, кроме того, надеялись на прибытие императора с осадными машинами и генуэзской эскадры. Главным же, хотя и невысказанным, было желание Боэмунда, по примеру Бодуэна, получить для себя город неразграбленным, что непременно произошло бы при удачном штурме. Кроме того, если бы город был взят общим штурмом, у него было бы много соперников, желающих получить город. Ненависть Раймунда к Боэмунду вследствие этого еще более усилилась.

Несмотря на то что Яги-Сиан собрал в городе значительные силы, их было недостаточно, чтобы занять весь периметр стен. Он очень боялся немедленного штурма и надеялся на скорое прибытие деблокирующих армий.

«Наши неприятели — турки, находившиеся в городе, так нас боялись, что в течение 15 дней ни один из них не осмеливался напасть на кого-нибудь из наших», — говорит Аноним. Однако, оправившись от страха, гарнизон начал делать вылазки из незаблокированных ворот Сен-Жорж на юге, из Железных ворот и из ворот цитадели. Фуражиры и мелкие группы солдат, вышедшие из лагеря, стали погибать или попадать в плен.

За дело взялись более серьезно. Нужно было решить три задачи: обезопасить себя от вражеских нападений, обеспечить регулярное снабжение продовольствием и лишить подвоза продовольствия турок. Против ворот Сен-Поль на господствующей высоте, холме Мальрегар, по предложению Боэмунда была построена башня со сменявшимся гарнизоном, контролировавшая дорогу на Алеппо и выход из цитадели и Железных ворот. Как раз в это время (17 ноября) в гавань Сен-Симеона вошли 13 генуэзских кораблей с подкреплением и продовольствием. Это была первая из трех эскадр итальянских городов, пошедших в Святую Землю по призыву папы Урбана двухлетней давности. Однако осажденные были спокойны: они были уверены, что к ним придут на помощь. Кемаль ад-Дин в хронике Алеппо рассказывает: «Франки (да проклянет их Господь!), став перед Антиохией, прорыли между своим лагерем и городом широкий ров, чтобы защищаться от нападений гарнизона ввиду его превосходства над ними, так как атакам осажденных почти всегда сопутствовала удача. Со своей стороны, Яги-Сиан искал помощи повсюду, как в ближних, так и в дальних землях».

Обе стороны, благодаря разрывам как в осаде, так и в обороне, были хорошо осведомлены о том, что творится во вражеском лагере. Беглецы и изгнанники из города, прибывшие в лагерь крестоносцев, быстро установили связь со своими родственниками в городе, в то время как христиане-сирийцы, предпочитавшие турецкое господство господству византийцев или латинцев, информировали Яги-Сиана о событиях в лагере крестоносцев.

Боэмунд с отрядом подошел к крепости Харим (франки звали ее Харенк), лежащей в 30 км к востоку от Антиохии. Он выманил гарнизон из города, заманил в засаду и взял в плен. Харим ему взять не удалось, и он пригнал пленников в лагерь перед Антиохией. Когда турки отказались выкупать пленных, на виду у осажденных перед городской стеной они были обезглавлены, а их головы метательными машинами переброшены в город.

Затянувшаяся тяжелая война озлобила как христиан, так и мусульман, усилилась жестокость, начали убивать пленных и мирное население. Война с обеих сторон все более стала превращаться в «священную».

С наступлением зимы крестоносцев стал одолевать голод, усугубившийся морозами. Осенью, когда крестоносцы подошли к городу, у них было много продовольствия, да и в окружавших город деревнях был собран богатый урожай. Питались крестоносцы сытно, но запасов не сделали. К концу декабря в лагере все уже было съедено и в землях вокруг города уже ничего нельзя было достать. Начали серьезно беспокоить диверсионные отряды из Антиохии.

После Рождества на мусульманские земли, вверх по долине Оронта, была отправлена 20-тысячная армия под командой Боэмунда и Робера Фландрского, чтобы добыть продовольствие. Готфрид в это время серьезно заболел, и осаждавшая армия осталась под командой графа Раймунда и епископа Адемара.

Узнав от информаторов об уходе большей части армии и подождав, пока она скроется из виду, Яги Сиан в ночь на 29 января через наплавной мост нанес удар по лагерю Раймунда, расположенному севернее Оронта, куда граф перешел из низины перед Собачьими воротами, спасаясь от зимней непогоды. Турки застали христиан врасплох. «Эти ужасные варвары появились ночью и свирепо набросились на нас. Они убили большое число наших рыцарей и пехотинцев, не успевших полностью вооружиться», — рассказывает Аноним, с неохотой повествовавший о героизме соперников своего любимца Боэмунда. Положение спас Раймунд, собравший вокруг себя рыцарей и нанесший туркам внезапный удар. Он погнал их обратно в город через мост, и христиане были у ворот, прежде чем турки смогли их закрыть. Можно было бы попытаться захватить город, когда взбесившийся рыцарский конь сбросил всадника и опрокинулся на мосту на толпу рыцарей. В темноте было непонятно, что произошло, и христиан охватила паника. Они бросились назад на свою сторону, преследуемые турками, но были остановлены Раймундом, франки вновь погнали мусульман к городу. Мы будем иногда сталкиваться с этим феноменом — необъяснимой внезапной паникой как у христиан, так и у мусульман. В бою был убит сенешаль епископа Адемара, несший его знамя с изображением Божьей Матери города Ле-Пюи. Турки осквернили знамя и выставили его затем в насмешку на верху башни.

31 декабря продовольственная экспедиция франков у города Альбара внезапно столкнулась с объединенной армией эмира Дукака Дамасского, атабека Тогтекина, арабского эмира Хомса Джаны ад-Даулы и сына Яги-Сиана Шаме ад-Дина, направлявшейся освобождать Антиохию. Шедшие впереди войска графа Робера понесли большие потери и были окружены. Боэмунд, выждав некоторое время, нанес стремительный удар. Дамасская армия была разгромлена, однако вследствие значительных потерь продовольственный поход пришлось прервать, и крестоносцы, ограбив пару деревень и спалив мечеть, кроме победной славы, не принесли в лагерь почти ничего.

Голод, зимние бури и проливные дожди вызвали болезни и смерть многих паломников. За продовольствием крестоносцы обратились к местным христианам, армянам и сирийцам, жившим к северу и западу от Антиохии. «Увидев, что наши вернулись почти с пустыми руками, они решили отправиться по горам и окрестностям, чтобы найти и купить зерна и провизии и привезти в лагерь, где царил голод. Они продавали нам груз одного осла за восемь безантов или за сто двадцать су (шесть ливров)! И тогда многие из наших умерли, не имея денег заплатить такую высокую цену». Впрочем, армянские и сирийские хронисты пишут, что крестоносцы вообще погибли бы, если бы местные христиане не отдавали им последний кусок.

Епископ Адемар завязал отношения с православным патриархом Иерусалимским Симеоном, который после смерти Артука и перехода Иерусалима к его сыновьям, усилившим гонения на христиан, бежал со своими высшими сановниками на Кипр. Несмотря на раскол церквей, Симеон согласился сотрудничать с крестоносцами. Он начал отправлять им продовольствие и вино. Вместе с епископом Адемаром, папским легатом, они обратились с посланием к христианам Запада об оказании неотложной помощи крестовому походу и рассказали об его успехах. Это послание сыграло большую мобилизационную роль.