КРЕСТОВЫЕ ПОХОДЫ. В двух томах. Том 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Разгорелось ожесточенное сражение. Ряды мусульман дрогнули, эмиры начали уходить с поля боя. Арабский хронист Ибн аль-Атир сообщает: «Мусульмане немедленно обратились и бегство из-за пренебрежения и высокомерия, с которыми Кербога обращался с ними». Первым из дезертиров был Дукак Дамасский. Он давно решил для себя, что будет нужнее в своих владениях, которым угрожали Фатимиды, чем на поле боя под началом Кербоги.

Рис. Разгром Кербоги под Антиохией.

Чтобы остановить франков, Кербога приказал поджечь сухую траву перед ними. Это было воспринято мусульманами как сигнал к отступлению, их войска охватила паника, и они побежали. Напрасно Кербога пытался их остановить и восстановить боевой порядок. Из его союзников дольше всех на поле боя оставались Артукид Сокман, господин Иерусалима, и эмир Хомса Джана ад-Даула. Хронист Ибн аль-Атир расказывает: «Поражение было полным, и ни один не воспользовался своим мечом или копьем и не выпустил хотя бы одну стрелу… Только гази [борцы за веру] оказывали сопротивление из желания стать мучениками после смерти». Кербога спасся благодаря быстрому коню. С остатками конницы он добрался до Мосула, но уже никогда не смог восстановить свою силу и славу. Крестоносцы, не останавливаясь в лагере Кербоги, преследовали бежавших до Железных ворот. «Ни один из них [рыцарей] не бежал с поля боя, и, придя туда пешим, ни один не возвратился без коня» («Песнь об Антиохии»).

В своем письме папе в сентябре 1098 г. крестоносцы пишут: «Одержав победу, мы целый день преследовали неприятелей, убили многих вражеских воинов, а затем, радостные и торжествующие, двинулись к городу». Крестоносцам достался лагерь Кербоги, войска которого «побросали свои шатры, и золото, и серебро, и много драгоценностей, а также овец и коров, коней и мулов, верблюдов и ослов, хлеб и вино, муку и многое другое, в чем мы нуждались», — рассказывает хронист Рауль из нормандского города Каэнь. По некоторым данным, в сражении пало 4 тысячи крестоносцев, потери мусульман были во много раз больше.

Турецкий комендант цитадели наблюдал с горы за ходом сражения и, когда стал ясен его результат, сдал ее, причем не графу де Сен-Жилю, находившемуся рядом, а специально вызванному Боэмунду, поднявшему над ней свое знамя. Желавшим принять христианство турецким воинам нормандец предложил остаться и перейти под его начало, не желавшим — гарантировал свободный выход с имуществом. Правда, на дорогах убегавших мусульман убивали и грабили местные христиане-армяне.

Рауль из Каэни рассказывает, чтобы обосновать претензии графа Раймунда на Антиохию, он и его окружение утверждали, что именно ему, графу Тулузскому, «должна быть приписана слава этого триумфа — во время битвы копье несли впереди войска под клич тулузцев». Однако же, как повествует нормандский хронист, князь Боэмунд подвел итог дискуссии о том, благодаря чему была одержана победа: «Пусть жадный граф приписывает ее своему копью, пусть так же думает и глупый народ. Мы же победили и будем побеждать впредь именем Господа Бога нашего Иисуса Христа».

Теперь нужно было решить, кому — Боэмунду или Раймунду де Сен-Жилю — будет принадлежать Антиохия. «Нарбоннцы, оверньцы, гасконцы — все это племя примыкало к провансальцам; к апулийцам же [итальянским нормандцам] тяготела вся остальная [северная] Галлия», — говорит Рауль Каэнский.

Совещания вождей похода проходили в соборе Святого Петра. Большинство было за Боэмунда, тем более что позиция Раймунда была мало приемлемой для недальновидных князей и баронов, которые хотели самовластно владеть здешними землями. Тулузец требовал передать Антиохию византийскому императору, в соответствии со взятыми вассальными обязательствами. В Константинополе граф Раймунд отказывался принести вассальную присягу василевсу, а теперь требовал отдать город Алексею, чтобы он не достался Боэмунду. Возможно, позиция графа де Сен-Жиля оправдывалась не только корыстью и ревностью к Боэмунду, но и пониманием (несомненно, под влиянием епископа Адемара) того, что самостоятельно, без покровительства и поддержки императора, государства крестоносцев в подавляюще превосходящем по численности мусульманском окружении не смогут выжить; паломникам необходимы были не только линии снабжения, проходящие через Византию, но и действенная помощь империи военными силами и флотом.

До сих пор Византия ничем не помогла крестоносцам, к тому же они еще не знали, что император повернул назад от Филомелии. На всякий случай бароны отложили решение вопроса о том, кому будет принадлежать Антиохия, до встречи с ним. А теперь, в июле, к императору Алексею было послано посольство во главе с графами Гюгом де Вермандуа и Бодуэном Геннегауским, видимо, по инициативе легата Адемара и Раймунда. Чтобы получить Антиохию и Эдессу под свою верховную власть, василевс должен был явиться с войсками и принять участие в походе на Иерусалим. Для встречи с императором граф де Вермандуа отправился в Константинополь. По дороге на отряд графа Гюга напали турки. Отряд понес большие потери, в числе других исчез (был убит или взят в плен) граф Бодуэн Геннегауский. Из Константинополя, наскучив крестовым походом, граф Гюг двинулся не в Святую Землю, а домой, во Францию.

Крестоносцы не простили Этьену де Блуа побега. Его трусость стала известна в Европе. Когда он, неспешно путешествуя, добрался до Франции, его супруга Адель, дочь Вильгельма Завоевателя, отказала ему в супружеских правах и не успокоилась до тех пор, пока не отправила его обратно в Святую Землю искупать позор.

Рис. Этьен де Блуа.

Историк XIX в. Б. Кутлер пишет: «Прошли лето и осень 1098 года, но не было предпринято ничего для продолжения крестового похода». Почему крестоносцы потеряли столько времени? Почему они сразу не пошли освобождать Иерусалим? На этот вопрос отвечает Аноним: «На совете было решено, что мы не можем пока идти в землю язычников, так как в летнее время она слишком бесплодна и лишена воды; поэтому мы согласились задержаться до ноябрьских календ [до конца октября]… Сеньоры разошлись, и каждый отправился в свою землю, чтобы там ожидать установленного срока». Видимо, свеж был в памяти крестоносцев губительный переход через безводную фригийскую пустыню.

И Боэмунд, и Раймунд остались в Антиохии. В руках первого были цитадель и все ворота, кроме одних, в руках второго — дворец Яги-Сиана, ворота у укрепленного моста и укрепление Ла Магомерия. Оба соперника были готовы к войне между собой, никто не хотел уступать город другому.

В городе последние десять дней июля свирепствовала эпидемия, видимо, тифа. Ее жертвой 1 августа пал легат папы епископ Адемар. Это была огромная потеря для похода. Он сплачивал баронов и примирял распри, был нравственным образцом и духовным наставником. Являясь подлинным духовным руководителем похода, он пользовался огромной любовью и уважением всей армии; был сведущ в военном деле, мог помочь умным советом в военных делах и, если нужно, сам выходил на поле боя, проявляя незаурядное мужество. Политика, проводимая им, была направлена на единение всех христианских сил, на сотрудничество и доброе согласие как с православной церковью, так и с сирийской и армянской церквами. После его смерти ни у кого не было такого авторитета. Граф де Сен-Жиль лишился его поддержки, столь необходимой ему. «И охватила великая скорбь воинство Христово, ибо папский легат был поддержкой бедным и советником богатым. Он говорил: "Ни один из вас не будет спасен, если он не почитает и не утешает бедных; без них вы не можете быть спасены, без вас они не могут жить… Поэтому заклинаю вас ради Бога любить их и помогать им, насколько это в ваших силах"», — напишет о нем Аноним. Легат был похоронен в соборе Святого Петра.

Спустя два дня после смерти Адемара с новым откровением выступил Пьер Бартелеми. Он не мог простить епископу его неверия в «святое копье». Ему явились святой Андрей и покойный Адемар. Адемар сообщил, что он наказан за неверие, душа его находится в преисподней и может быть спасена оттуда только молитвами его товарищей, и просил оставить его тело в соборе Святого Петра. Далее святой Андрей, в изложении Пьера Бартелеми, передал Раймунду свои советы: передав Антиохию человеку, претендующему на нее, и поставив в городе латинского патриарха, он должен идти на Иерусалим. Пьер Бартелеми выражал настроения массы тулузцев и провансальцев, непреклонно намеренных идти в Иерусалим и, конечно же, под командой графа Раймунда.

Раймунд верил в подлинность «святого копья» и в то, что победа над Кербогой достигнута с его помощью, но Адемар был человеком, дружба с которым поддерживала и подкрепляла его авторитет, а новое откровение ставило под сомнение политику, проводимую ими. Поэтому он выразил недоверие к подлинности последнего видения Пьера Бартелеми.

Армия плохо восприняла новое откровение провансальца. В армии любили легата Адемара, и неверие епископа в подлинность копья воскресило старые сомнения. Нормандцы и северофранцузы, не переносившие тулузцев, начали защищать покойного и громко кричать, что копье не сыграло никакой роли в достижении победы и претензии Раймунда на Антиохию необоснованны. Боэмунд, несомненно, подогревал антитулузские страсти.

В эпидемии погибло несколько тысяч паломников. Князья и бароны вывели войска из Антиохии, чтобы уберечься от эпидемии и захватить близлежащие города и земли. Ввиду военных действий урожай в северной Сирии не был собран, и положение с продовольствием было плохо, так что походы франкских князей были непосредственно связаны также и с поисками продовольствия.

Герцог Готфрид отправился на северо-восток, в графство Эдессу, обосновался в Турбесселе и Раванделе и оттуда делал набеги на юго-восток, на мусульманские земли. Князь Боэмунд двинулся на север, в Киликию. Он усилил там гарнизоны, оставленные Танкредом, и принял от них вассальную присягу.

Робер Нормандский пошел на юг к побережью. Этгар Этелинг, оставив груз в в Сен-Симеоне, весной 1098 г. подошел к Латакии и от имени императора выгнал оттуда людей Жинемера, захватившего порт осенью 1097 г. Византийская Латакия была завоевана турками в 1084 г., однако позже турки были вытеснены оттуда арабом Мункидитом, эмиром Шайзара. Теперь, по призыву Этелинга, Робер занял этот важный порт, населенный в основном греками. Нормандец, обложивший Латакию тяжелыми податями, ушел из нее через несколько недель, оставив по себе не лучшие воспоминания, и город занял своими войсками греческий наместник Кипра.

Раймунд де Сен-Жиль двинулся на юг в мусульманские земли. Он овладел Ругьей на Оронте и в октябре захватил город Альбара. Священник Петр из Нарбонна был назначен епископом Альбары. Раньше в городе не было епископства. Петр стал первым латинским епископом в Утрмере (Заморье). Рукоположил его православный патриарх Антиохии Иоанн.

В начале сентября князья и бароны временно прибыли в Антиохию, где эпидемия уже утихла, и 5 сентября написали папе письмо, в котором рассказали о смерти легата Адемара и призвали: «Прибудь к нам и уговори всех, кого можешь, прийти с тобой». И тогда «весь мир станет повиноваться тебе». Антиохия — епископство, объясняли они, основанное святым Петром, и наместник святого Петра должен прибыть туда, а также и в Святой Иерусалим. Они готовы ждать его, прежде чем двинуться в Палестину. Первым подписал письмо Боэмунд, возможно, письмо было написано его секретарем; в письме явно ощущается намерение князя (и не только его) сменить сюзерена. Затем вожди похода вновь разошлись по своим новым владениям.

В начале ноября князья и бароны вновь прибыли в Антиохию. 5 ноября они собрались в соборе Святого Петра. Прежде чем начать поход на Иерусалим, нужно было решить, кто будет владеть Антиохией. Вражда между Боэмундом и Раймундом обострилась до крайности. На совете Боэмунд повторил текст соглашения, заключенного им с князьями, и зачитал список расходов, которые он понес, чтобы захватить город. Раймунд в ответ напомнил о клятве, данной князьями императору по настоянию, кстати сказать, Боэмунда. Большинство князей были на стороне Боэмунда, но не хотели выступать открыто, чтобы не быть обвиненными в нарушении клятвы. Наконец, после ожесточенных споров, было принято решение о передаче Антиохтии нормандцу. Графу Раймунду в конце концов пришлось согласиться с решением совета, однако тулузцы продолжали удерживать в городе занятые пункты, а Боэмунд, по требованию графа, поклялся участвовать в походе на Иерусалим. Так в Сирии возникло второе государство крестоносцев — княжество Антиохия.

Простой народ, возбуждаемый эбионитами и новыми видениями Пьера Бартелеми, в которых святой Андрей требовал немедленного выступления, возмущался тем, что поход на Иерусалим все время откладывается из-за распрей вождей. Раймунд из Агийе рассказывает: «Когда народ увидел, что поход задерживается, каждый стал открыто говорить своему товарищу и соседу, пока не возроптали все: "Поскольку вожди, то ли из-за страха, то ли из-за присяги императору, не желают вести нас в Иерусалим, давайте сами себе выберем храбреца из рыцарей, верно служа которому, мы и сами сможем быть в безопасности и, Божьим милосердием, под его водительством дойдем до Иерусалима"».

Народ ворвался на заседание совета в соборе Святого Петра и заявил баронам: «Пусть тот, кто хочет, владеет золотом императора, и тот, кто хочет, пусть получает доход от Антиохии. Мы же, идущие сражаться за Христа, двинемся дальше под его водительством… Если все это будет продолжаться, мы разрушим стены Антиохии… и тогда установится мир среди вождей, который сохранялся у них до взятия Антиохии».

Глава X

 По Сирии и Палестине

Под давлением народа бароны должны были выступить из города. Граф де Сен-Жиль первым вышел из Антиохии в конце ноября, прошел через город Ругья и подошел 27 ноября к крупному в то время, хорошо укрепленному большому городу Маарра (Мааррат-ан-Нуман), населенному арабами, на дороге из Антиохии и Алеппо в Дамаск. Немного позднее к нему присоединились и остальные бароны, в том числе и Боэмунд. Город упорно оборонялся, несколько штурмов были отбиты. Вокруг было много богатых цветущих городов, и бароны разошлись искать более легкой добычи. У Маарры остались только старые соперники, которые опять не хотели уступить город друг другу.

Верный своей практике одерживать победы при помощи дипломатии, Боэмунд снова завязал переговоры с осажденными, обещая им в случае сдачи жизнь и имущество. В соответствии с новым видением Пьера Бартелеми осадная башня, построенная Раймундом, была придвинута к стене, и хотя попытка взобраться на стену была отражена, однако, используя помост башни в качестве прикрытия, минеры крестоносцев подкопали и обрушили стену. Вечером франки ворвались в город и начали его грабить. Боэмунд через герольда предложил городской знати с семьями и имуществом укрыться во дворце недалеко от ворот, против которых стояли нормандцы.