КРЕСТОВЫЕ ПОХОДЫ. В двух томах. Том 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Отдохнув несколько дней, 3 июля крестоносцы, объединившись, двинулись дальше, на Филомелию (Акшехир) и Иконий. Переход через фригийскую пустыню под палящим июльским солнцем дался паломникам очень тяжело: «Мы преследовали турок через пустыни, иссушенные и обезлюдевшие земли, откуда трудно было выйти живыми. Нас беспрестанно мучили голод и жажда, и нам почти нечего было есть, кроме терновника, который мы рвали и терли в ладонях: вот какой скудной пищей мы кормились. Там умерла большая часть наших лошадей, так что многие наши рыцари оказались пешими. Из-за нехватки лошадей мы брали вместо них быков, и при нужде нашу поклажу несли козы, бараны и собаки» (Аноним). О том же пишет в хронике «Иерусалимская история» и Альберт Аахенский: «Многие беременные женщины, с запекшимися губами и пылавшими внутренностями, истомленные от невыносимого жара солнечных лучей и раскаленной почвы, разрешались на виду у всех и бросали новорожденных на том же месте… Посреди равнины валялись мертвые и полуживые младенцы… Мужчины, изнемогая от обильного пота и чрезмерной жары, еле шли с раскрытыми ртами и хватали прозрачнейший воздух, чтобы уменьшить жажду». Умирали не только люди, но и «соколы и другие ловчие птицы, составлявшие утеху знатных и благородных, прямо в руках несших их; и даже собаки, приученные к достославному охотничьему искусству, подыхали таким же образом от мук жажды на руках у хозяев».

Положение осложнялось еще и тем, что после поражения при Дорилее сельджуки проводили тактику «выжженной земли»: «Когда они подходили к [греческой] крепости или городу, они, обманывая местных жителей, говорили: "Мы победили всех христиан, и ни один из них больше никогда не осмелится выступить против нас. Дайте же нам войти". Ворвавшись в город, они грабили церкви, жилища и все остальное; уводили с собой лошадей, ослов, мулов, уносили золото и серебро и все, что могли найти; забирали с собой сыновей христиан и сжигали все, что могло быть пригодным, но всегда трепетали и убегали при нашем появлении» (Аноним). Христиане, прятавшиеся при отступлении сельджуков, оказывали поддержку крестоносцам. И хотя их продовольственная помощь была незначительной, так как им самим не хватало продовольствия, их советы были весьма полезны.

15 августа крестоносцы добрались до Икония. Город был оставлен турками, бежавшими в горы вместе со своим имуществом. Однако полные чистой воды ручьи и плодоносящие сады они не смогли унести с собой. Крестоносцы остановились на отдых, в котором крайне нуждались. Несколько дней назад на охоте в схватке с медведем был ранен Готфрид Бульонский, был тяжело болен Раймунд де Сен-Жиль. Епископ Оранжский даже соборовал его. Отдых в Иконии поднял их на ноги.

Отдохнув там неделю, двинулись дальше на Гераклею (Эрегли). По совету местных армян, взяли с собой воды: «Жители этой местности предупредили нас, чтобы мы взяли с собой бурдюки, наполненные водой, ибо в течение целого дневного перехода мы не найдем воды. Мы так и сделали и добрались до реки, где стали лагерем на два дня».

Несмотря на трудности пути, крестоносцы держались бодро: Анатолия почти была уже пройдена, впереди лежала Святая Земля. Фульк из Шартра, капеллан Бодуэна Булонского, пишет: «Мы говорили на разных языках, но были точно братья, связанные любовью, как подобает праведникам, идущим к Святым местам». Мы увидим скоро, что идеалист-франк был неправ. Здесь, при Гераклее, произошло последнее сражение с войсками вассала Кылыч Арслана рум-селъджукского эмира Хасана и эмира Данишмендида. Турки рассчитывали, что их появление заставит франков отказаться от нападения на город и свернуть на юг через горы Тавра к морю. Однако крестоносцы под командой Боэмунда внезапно атаковали турок. Те, не выдержав удара, бежали под натиском франков и оставили им город. Путь в северную Сирию через равнинную Каппадокию на северо-восток и через проходы в горах Тавра на юг был открыт.

Крестоносцы свернули на северо-восток на Кесарию Мазаху (Кайсери) и затем, обойдя с севера горы Антитавра, двинулись на Германикию (Мараш). Возможно, паломники не захотели рисковать, идя через Тавр труднодоступными проходами, к тому же находившимися под контролем турок. Возможно, их склонил к этому пути Татикий, хотевший подчинить власти империи земли, населенные армянами, и это совпало с желанием самых дальновидных и осторожных крестоносцев обеспечить себе пути отхода в случае неудачи. Нужно отметить, что из всех христиан, населявших эти земли, решительнее всех рум-сельджукам и данишмендам сопротивлялись армяне. Крестоносцы находили в них, как правило, верных союзников.

Не всем крестоносцам, однако, пришлись по вкусу осторожность и советы Татикия. Около 10 сентября из Гераклеи, отделившись от главных сил, ушел с сотней нормандских рьщарей и двумя сотнями пехотинцев Танкред. Он прошел через Тавр Киликийскими Воротами, вышел к Тарсу и с помощью местных христиан, прогнав турок, завладел нижним городом, тогда как турки укрылись в цитадели. Через несколько дней следом за Танкредом его путем прошли Бодуэны Булонский и дю Бург с пятьюстами всадниками и двумя тысячами пехотинцев, а также некоторые другие крестоносцы. Лотарингцы тоже подошли к Тарсу. Увидев подходивших франков, турки скрытно ушли из цитадели. Бодуэн Булонский предложил Танкреду вместе ограбить город. Танкред отказался: он рассчитывал владеть им в одиночку. Тогда Бодуэн «вооруженной рукой» прогнал небольшой отряд нормандца и овладел городом. В это время к городу подошли триста нормандцев, посланное Танкреду подкрепление из главной армии. Бодуэн отказался впустить их в город, и они расположились на ночь под городскими стенами. Ночью на них напали турки, бежавшие из цитадели, и всех перерезали. Произошедшее вызвало сильное возмущение крестоносцев, в том числе и солдат Бодуэна, собравшихся сместить его с должности командира. Однако в это время к берегам Киликии подошли несколько кораблей удачливого пирата Жинемера из Булони, подданного графа Булонского, понявшего, какие перспективы открывает перед ним крестовый поход, набравшего на свои корабли фрисландских и фландрских пиратов и отправившегося в восточное Средиземноморье. Он сразу признал Бодуэна Булонского сеньором. Поэтому решено было командира не менять. С помощью этого пирата Бодуэн овладел гаванью Александретты, ему же он поручил охрану Тарса.

Танкред же дошел до Аданы, но был вынужден отдать ее бургундскому рыцарю Вельфу, захватившему городскую цитадель. Пришлось идти дальше и занять город Мамистру. Когда до Мамистры, в свою очередь, дошли лотарингцы Бодуэна Булонского, нормандцы со стен осыпали их стрелами, мстя за изгнание из Тарса и за гибель товарищей. Танкред не пустил лотарингцев в город. Более того, подстрекаемый горячими головами, он напал ночью на лагерь лотарингцев, но был отбит превосходящими силами и с позором бежал в город. Наконец простые солдаты заставили предводителей заключить перемирие. Как мы видим, крестоносцы не намерены были действовать сообща, и никто из них даже не вспомнил о принесенной императору вассальной присяге, о том, что нужно отдать ему захваченные города.

Тем временем главные силы крестоносцев, в конце сентября разогнав турок в окрестностях Кесарии Мазахи, также направились на юг в Коксон (Гексун). Боэмунд продолжал гоняться за разбитыми войсками эмира Данишмендида Малик Гази, а Раймунд де Сен-Жиль, узнав от местных христиан, будто бы турки ушли из Антиохии, послал туда конный отряд из 500 тулузцев под командой Пьера де Кастийона, чтобы захватить город. Тулузцы, с сожалением убедившись в том, что турки намерены защищать город, захватили несколько городков севернее Антиохии. Боэмунд счел поступок Раймунда вероломным, его ярости не было границ, и их открытая вражда уже никогда теперь не прекращалась.

Оставшаяся армия тяжелой горной дорогой двинулась к Марашу, населенному армянами: «Мы, остававшиеся в Коксоне, вышли оттуда и направились в дьявольские горы, такие высокие и с такими узкими проходами, что на тропинке, ведущей по склону, ни один человек не смел обогнать другого; лошади срывались и падали в пропасть, и одно вьючное животное увлекало туда другое. Со всех сторон рыцари пребывали в унынии и били себя руками в грудь, спрашивая, что им делать с собой и со своим оружием. Они продавали свои щиты и хорошие кольчуги со шлемами за три-пять денье или за какую-нибудь мелочь. Те, кто не мог их продать, просто выбрасывали их и продолжали путь. Выйдя из этих ненавистных гор, мы достигли города под названием Марат. Жители радостно вышли нам навстречу, и мы получили много пищи и пребывали там в окружении всеобщего изобилия, ожидая прихода сеньора Боэмунда» (Аноним).

Бодуэн получил известие о болезни жены и детей и присоединился к главной армии в Марате. Жена и дети умерли, и теперь он потерял всякие надежды на нормандское наследство. Пробыв в лагере крестоносцев четыре дня и взяв с собой 200 всадников и столько же пехотинцев, Бодуэн в начале октября снова отправился на поиски земель и добычи в области за рекой Евфрат. Большего количества людей братья ему не дали, так как главная армия собиралась двинуться к Антиохии. Танкред, оставив в Мамистре небольшой гарнизон, пошел на юг, к Алексадретте. Он отправил посланцев в Таре к Жинемеру с предложением присоединиться к нему. Окружив Александретту с суши и с моря, они взяли ее штурмом. Оставив в городе небольшой гарнизон, Танкред пересек через Сирийские Ворота горы Аманус и присоединился перед Антиохией к армии крестоносцев.

Тем временем император Алексей, укрепившись в Никее и Дорилее, послал армию и флот для овладения Ионией и Лидией, провинциями на юго-западе Анатолии, находившимися в руках турок. Греки прогнали эмира, сына Чаки, с ионийских берегов, овладели Смирной и Эфесом и островами Лесбос, Хиос и Самос. На суше греки, завоевав города Сарды, Филадельфию и Лаодикею Лидийскую у сельджуков, потерявших связь с султаном Кылыч Арсланом, к концу осени 1097 г. овладели Лидией. Зимой 1097 г. императорская армия начала отвоевание Фригии. Забегая вперед, заметим, что смерть Кылыч Арслана в 1107 г. и поражение турок при Филомелии в 1116 г. позволили Алексею овладеть Фригией. Больной император вел армию в бой, лежа на носилках. Ко времени смерти императора в 1118 г. Византия отвоевала земли западнее линии Синоп, Гангра, Анкира, Филомелия, Атталия и все Черноморское и Средиземноморское побережье от Трапезунда до Селевкии (Силифке).

Глава VII

В землях армян. Графство Эдесса

В XI в., во время продвижения турок, часть армян была переселена византийцами из Большой Армении на новые земли или сама переселилась туда в поисках спокойствия. Армяне населяли теперь северо-запад Месопотамии, Каппадокию, Киликию и север Сирии. Армянским государством, протянувшимся от земель в Месопотамии по ту сторону Евфрата до гор Тавра, правил армянин на императорской службе Ваграм, принявший православие, которого греки называли Филаретом. Он начал наместником Мараша при Романе Диогене, после свержения последнего стал практически независимым и начал расширять свои владения. Он овладел византийской Киликией с городами Мамистрой, Тарсом и Аназарбом, затем в 1077 г. отнял у империи Эдессу, а в следующем году занял Антиохию. Однако он не смог устоять перед нашествием султана Сулеймана, отнявшим у него Антиохию в 1085 г. В 1087 г. разбойничья ватага турок овладела Эдессой, но в 1094 г. город отвоевал армянин Торос. Со смертью в 1090 г. Филарета остатки его государства раскололись на ряд армянских княжеств. Торос владел Эдессой, его тесть Гавриил (Габриэль) — Мелитеной, в городе Мараш сидел византийский наместник армянин Тафнуз, в Кайсуне правил армянин Ког (Разбойник) Василий, в труднодоступных горах Тавра в северо-западной Киликии — армяне Хетумит Ошин и Рубенид Константин, потомок династии Багратидов.

Все эти князья, за исключением Константина, независимого от греков и турок, номинально считались состоящими на императорской службе (хотя податей императору не платили), что не мешало им признавать верховенство соседей-турок. Только раздоры между турецкими правителями позволяли им оставаться у власти. Все они, за исключением Константина и Ког Василия, перешли из армянской апостольской церкви в православие, отличаясь по вере от своих сородичей, презиравших их за это; сирийские христиане-еретики их не любили, и турки им не доверяли.

Армяне воспользовались приходом крестоносцев, чтобы упрочить или возвратить себе свободу. Они с восторгом встретили крестоносцев, увидев возможность с их помощью избавиться как от турецкого, так и от византийского гнета, навязывавшего им православие, и обрести независимость. Их надеждам не суждено было сбыться.

Вышедшего в свободный поиск Бодуэна Булонского сопровождал Баграт, брат армянского князя Ког Василия, непреклонный борец за независимость армян от греков с помощью турок и от турок — с помощью греков. Он был в плену у императора, но бежал и примкнул к крестоносцам и теперь убедил Бодуэна опереться на армян в борьбе с турками и византийцами.

Бодуэн к концу 1097 г. легко овладел крепостями Турбесселем и Раванделем: христианское население, в основном армяне, по всей округе при приближении крестоносцев начало восставать и изгонять турецкие гарнизоны. Вся область оказалась под властью Бодуэна и его армянских помощников. Бодуэн отдал Баграту Равандель, в Турбесселе был поставлен армянин Фер. Вскоре последний донес Бодуэну, что Баграт вступил в сговор с турками, и тот был схвачен, подвергнут пыткам, но сумел сбежать.

Область, захваченная Бодуэном, с востока ограничивалась Евфратом, но вскоре он получил призыв о помощи из-за реки, из большой крепости Эдесса, от армянского правителя Тороса. Этот богатый город, населенный в основном армянами, лежавший на стыке трех караванных путей, был, как мы уже говорили, в 1087 г. захвачен турецким отрядом и в 1094 г. отвоеван армянином Торосом, вассалом сельджукского султана Малик Шаха, а после смерти последнего вассалом его брата, султана Тутуша. Торос управлял городом от имени султана. После смерти султана Тутуша в 1095 г., изгнав из цитадели сельджукский гарнизон, Торос правил городом самостоятельно, считаясь номинально вассалом императора Алексея и получив от него придворный титул куропалата.

Турецкие эмиры-соседи, однако, постоянно совершали набеги на эдесские земли, и Торос решил обратиться за помощью к франкам. И опять стороны не поняли друг друга. Торос звал к себе франков как наемников, а Бодуэн Булонский слишком уважал себя, потомка Карла Великого, чтобы служить «безродному выскочке» в этом качестве. Оставив войска охранять свою землю, в начале февраля 1098 г. булонец с восемьюдесятью всадниками, в том числе с восемью рыцарями, отправился в Эдессу. Успешно миновав турецкие кордоны, Бодуэн прибыл в Эдессу, где был торжественно принят горожанами и правителем. Торос вышел встречать его за городские стены, горожане устроили в его честь крестный ход и приветствовали его под звуки труб и барабанов. Бодуэн презрительно отверг предложение правителя поступить на службу и пригрозил, что немедленно вернется в свои земли за Евфратом. Торос, принявший православие, был нелюбим в городе. Под давлением горожан, требовавших, чтобы булонец принял город под свою власть, пожилой и бездетный Торос вынужден был усыновить его с обещанием наследования Эдессы и отдал ему половину городских доходов. В главной церкви Эдессы произошла церемония усыновления: «Нагой Бодуэн должен был проскользнуть между телом и рубахой старого куропалата Тороса, прижать его к груди и скрепить договор поцелуем». То же самое повторилось затем и с женой Тороса.

Теперь очередь была за Бодуэном: ему нужно было, согласно договору, освободить город от удушающих турецких податей. Самым главным притеснителем эдесских жителей был эмир Самосаты Балдак. Он контролировал переправу через Евфрат на пути из Анатолии в Эдессу. Мало того что он произвольно увеличивал количество податей и принудительных работ и при малейшем промедлении уничтожал городские поля и сады, он держал у себя в заложниках детей из лучших городских семей. Историограф-архиепископ Гийом Тирский пишет: «Горожане умоляли князя-союзника [Бодуэна] не только избавить их от притеснений Балдака, но и вернуть им детей».

Армянский хронист Матфей Эдесский рассказывает, что было дальше: «Тем временем армянский вождь Константин [вассал Тороса] приехал из Гаргара. Через несколько дней куропалат направил их [Бодуэна и Константина] осаждать Самосату и вести войну с эмиром Балдаком… Неверные одержали победу над франками и местными жителями. На поле боя осталось около тысячи человек. Битва состоялась на второй неделе Великого поста [в середине февраля]. Когда Бодуэн вернулся, он вошел в согласие с предателями, лживыми советниками, которые замыслили вместе с ним погубить Тороса. Последний отнюдь не заслуживал такой участи, ибо много послужил городу. Благодаря его ловкой осторожности, хитрой изобретательности и отваге, город был спасен от порабощения свирепым и жестоким народом мусульман. Сорок заговорщиков, взявшихся свершить этот Иудин поступок, пришли ночью в дом Бодуэна и, посвятив его в свои преступные планы, пообещали отдать ему Эдессу. Бодуэн дал согласие. Тогда они явились к армянскому вождю Константину. В пятую неделю поста он поднял против Тороса множество людей, которые в воскресенье [7 марта] учинили разгром в домах приближенных куропалата и захватили часть городской цитадели. На следующий день заговорщики вновь собрались, окружили то место, где скрывался Торос, и яростно напали на него. Находясь в безвыходном положении, Торос сказал им, что, если они дадут клятву отпустить его, он отдаст им цитадель и город, а сам с женой уйдет в Мелитену. Он дал им кресты из Варага и Макеноц, и Бодуэн поклялся на этих почитаемых святынях посреди церкви Святых Апостолов, что не причинит ему никакого вреда… После того как он принес эту клятву, призвав в свидетели всех святых, Торос передал ему цитадель, и Бодуэн вступил в нее в сопровождении всех знатных горожан… В следующий вторник, праздник сорока мучеников Севастии, жители города, вооруженные мечами и толстыми палками, толпой кинулись на Тороса и сбросили его со стены цитадели в разъяренную толпу разбушевавшейся черни. Те яростно набросились на него, и он закончил жизнь в ужасных мучениях, пронзенный мечами. Это было страшное преступление перед лицом Господа. Привязав его веревкой за ноги, они с позором протащили его по городским площадям, затем, изрыгая проклятия, воткнули его голову на копье и поставили это копье напротив церкви Спасителя, построенной некогда апостолом Фаддеем. Из года в год Господь Своей рукой будет карать преступный город». Судьба жены Тороса неизвестна.

10 марта 1098 г. Бодуэн стал правителем Эдессы. Получив все богатства, накопленные Торосом, он за 10 тысяч безантов купил у Балдака крепость Самосату и вернул горожанам детей, которых тот держал заложниками. Самому Балдаку с его солдатами Бодуэн предложил поселиться в Эдессе в качестве наемного войска. Балдак вскоре изменил Бодуэну (или его обвинили в измене) и был казнен.

Рис. Бодуэн Булонский.

Бодуэн не смог отмыться от позорного пятна убийства Тороса, на что ясно показывает неодобрительное отношение к этому его поступку латинских хронистов. Однако нужно отметить, что Торос был убит руками горожан-армян, в своей ненависти к нему не понимавших, что только опытный, умный и хитрый Торос смог бы, возможно, сохранить их относительную независимость. Франкское господство приведет к полному разорению и уничтожению поселений армян на Евфрате.

Графство Эдесса было первым государством, основанным крестоносцами, оно будет и первым, которое они потеряют. Бодуэн первым осуществил мечту крестоносцев — добыл для себя княжество. Эдесса стала передовым укреплением государств крестоносцев в Святой Земле. Это противоречило клятве, которую Бодуэн дал императору в Константинополе, так как Эдесса еще совсем недавно принадлежала Византии и Торос был чиновником империи, хотя и не платил Алексею податей. Император не мог не заметить нарушения клятвы, но до поры до времени не стал предъявлять свои правовые претензии.

Узнав об успехах Бодуэна, к нему свернули на пути к Антиохии отставшие крестоносцы, а некоторые, недовольные медленным ходом осады, даже ушли к нему из-под осажденного города. Он щедро наделял их деньгами из казны Тороса и землями, которые еще нужно было завоевать.

Чтобы укрепить положение франков и крепче привязать их к земле, Бодуэн предложил рыцарям и солдатам жениться на армянских наследницах, и сам женился на красавице Арле, дочери армянского правителя Мараша Тафнуза. Он обещал дать за дочерью 60 тысяч безантов и свои земли, но обещания не выполнил. Брак был неудачным и не принес Бодуэну наследников.

Захватом турецкого города Саруджа и армянского Биреджика Бодуэн упрочил положение Эдессы, закрепил за собой дороги из столицы к крепостям Турбессель и Равендель и установил связь с главной армией крестоносцев.