КРЕСТОВЫЕ ПОХОДЫ. В двух томах. Том 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Однако, несмотря на помощь, продовольствия не хватало. Началось дезертирство, бежали на Кипр, в Эдессу и домой в Европу.

«Мы испытывали крайнюю нужду: турки теснили нас со всех сторон, так что никто не осмеливался выйти из палаток, потому что, с одной стороны, они притесняли нас, а с другой — нас мучил голод; и не было нам ни помощи, ни поддержки. Неимущие и обездоленные бежали на Кипр, в Римскую землю, в горы; мы не осмеливались двинуться к морю, опасаясь ненавистных турок, у нас не оставалось никакого выхода… Бедность и нужда, посланные нам Господом за наши грехи, были таковы, что во всей армии не нашлось бы и тысячи рыцарей, у которых остались бы кони в добром состоянии» (Аноним).

Хронист Раймунд из Агийе пишет: «Чахлое малодушие вытекало из нашей армии». Среди бежавших были Петр Пустынник и ставший его другом Гийом Плотник, виконт де Мелен, не видевший смысла в продолжении не приносящего добычи похода. Оба они были задержаны Танкредом и возвращены в лагерь.

О бегстве Петра промолчали, однако Гийом, уже однажды бежавший из испанского похода, был вынужден позорно простоять всю ночь в центре лагеря, а утром при всем народе был обруган Танкредом.

К этому времени «Песнь об Антиохии», эпос, сложившийся в XII в., относит рассказ о 10-тысячной армии нищих и ее короле Тафуре — нормандском рыцаре, взявшем на себя командование «этой сволочью». Когда нечего стало есть, они якобы, по совету Петра Пустынника, стали потрошить, жарить и есть трупы турок. Посмотреть на их веселый пир пришли герцог Готфрид и князь Боэмунд. «Как поживаете?» — смеясь, спросили они. «Хорошо, но было бы еще лучше, если бы было вино», — ответил король. Готфрид налил ему в кружку своего вина: «Пейте вино, король Тафур». С ужасом смотрели на это со стен турки, и сам Яги-Сиан закричал Боэмунду: «Клянусь Мухаммедом, гнусно так посрамлять мертвых». Боэмунд ответил эмиру: «Это приказали не мы, мы в этом невиновны. Это все придумал король Тафур со своей дьявольской шайкой. Мы турок не едим. Нам очень жаль, что вас оскорбил вид турецкого мяса в качестве дичи». «Мясо турок вкуснее, чем павлин под соусом», — утверждает автор «Песни об Антиохии».

Этот рассказ связан с действительным существованием еретической секты эбионитов, широко распространившейся среди крестоносной бедноты. Их проповедники утверждали, что лишения и страдания приведут бедняков прямо в рай. Плохо вооруженные толпы этих полулюдей, полузверей первыми бросались в бой, сочетая в себе истовую веру в Бога со зверской жестокостью и каннибализмом. Они держали в страхе не только врагов, но и крестоносцев, и своей непримиримостью влияли иногда на решения, принимаемые вождями.

По свидетельству Гибера из Ножана, «босой народ шел впереди и образовывал особые отряды тафуров [бродяг]… У него [короля тафуров] было заведено, что, когда народ, которым он предводительствовал, подходил к какому-нибудь мосту или узкому проходу, он спешил занять проход и здесь до ноготочка обыскивал всех одного за другим». Найдя у кого-нибудь деньги или ценности стоимостью в два солида (солид то же, что и безант 4,55 г. золотом), король немедленно выгонял его из своих рядов, приказывал купить оружие и перейти к вооруженным воинам. «И невозможно сказать, сколь необходимы были они при перенесении припасов, оказании помощи, метании камней [машинами] во время осады городов, ибо при переноске грузов несли больше, чем ослы и вьючный скот, а также и тогда, когда ударами камней нужно было разрушить вражеские баллисты и орудия».

Нужно сказать, что два предводителя крестоносцев — Боэмунд и Раймунд де Сен-Жиль — твердо решили остаться в Антиохии и владеть ее благодатной землей. На стороне одного были ум и отвага, на стороне другого, кроме отваги, значительно большая армия и большие средства, взятые с собой.

Тем временем Боэмунд приводил в действие свой хитроумный план по овладению Антиохией после ее взятия. Нормандец заявил на военном совете, что твердо решил возвращаться домой: его люди и кони гибнут от голода, его средства закончились; вернувшись же домой, он немедленно соберет и пришлет на помощь новую армию. Понимая, что без ума, воли и энергии нормандца поход обречен на гибель, вожди стали уговаривать его остаться. Он согласился на это, но потребовал для себя Антиохию. Все выразили готовность выполнить его требование, за исключением графа Тулузского и представителя императора Татикия. Сам желая получить Антиохию, Раймунд напомнил о присяге, данной всеми императору, и о том, что город должен быть возвращен Византии, и Татикий, конечно же, его поддержал.

Теперь Боэмунду нужно было убрать с дороги золотоносого Татикия. Его, конечно, можно было убить, но нормандец придумал более остроумный план. Внезапно возникла и окрепла дружба Боэмунда с Татикием. И вот теперь он по дружбе рассказал крещеному турку, что вожди похода подозревают его в измене, в тайном сговоре с собратьями и замышляют заманить его в ловушку и убить, чего он, Боэмунд, его друг и верный вассал императора, не может допустить. Татикий поверил, испугался, поблагодарил Боэмунда и сбежал в феврале на Кипр, откуда он якобы собрался снабжать крестоносцев продовольствием и лошадьми. Более того, перед отъездом Татикий от имени императора пожаловал нормандцу Киликию. Это не помешало Боэмунду после отъезда Татикия обвинить в трусости и предательстве как его самого, так и василевса, намекая на то, что бегство Татикия освобождает крестоносцев от обязательств по отношению к императору и позволяет не отдавать ему Антиохию. Все это серьезно повлияет на дальнейшие взаимоотношения Византии и крестоносцев. Несмотря на периоды дружбы, империя будет стараться подчинить себе крестоносцев, а тех недоверие и ненависть приведут на стены Константинополя.

В феврале 1098 г. на мольбу о помощи Яги-Сиана откликнулся сельджукский эмир Алеппо Ридван. Он простил ему измену и, собрав большую армию, вместе с Артукидом Сокманом, правителем Иерусалима, и своим тестем, эмиром Хамы, двинулся на помощь Антиохии. Навстречу ему с конным отрядом в 700 всадников (столько здоровых коней осталось во всей армии крестоносцев) отправился Боэмунд. Безлошадные рыцари и пехота остались стеречь крепость. 8 февраля противники встретились у Железного моста через Оронт. Боэмунд выбрал для сражения идеальное место: обходных путей у мусульманской конницы не было.

Обычной тактикой мусульман было нападение волнами конных лучников, притворное бегство и затем общее нападение на потерявшего строй врага. Атака конных рыцарей обычно не приносила ощутимых результатов: легкая мусульманская конница буквально разбрызгивалась в разные стороны и ждала, когда христиане потеряют строй, чтобы накинуться на каждого из них со всех сторон.

На этот раз мусульманскую тактику применил Боэмунд. Он атаковал вступивших на мост мусульман и быстро отступил назад. Мусульмане бросились через мост за ним, Теперь им некуда было деться: пространство перед мостом с обеих сторон было ограничено озером и рекой. Перед сражением рыцари поклялись, что ни один из них не покинет строя по своей воле и не задержится для грабежа. Дважды в плотном конном строю крестоносцы атаковали перемешавшиеся толпы мусульман. Атаки рыцарей сначала смели лучников, затем пехоту и наконец мусульманскую конницу, скопившихся перед мостом. Сражение закончилось полной победой христиан. Были взяты большие трофеи, огромное количество захваченного продовольствия позволило положить конец голоду. Первым следствием победы стало то, что мусульманский гарнизон бежал из близлежащего Харенка и местные христиане передали город крестоносцам.

В отсутствие Боэмунда Яги-Сиан предпринял штурм лагеря крестоносцев. В послеобеденное время, когда исход сражения стал было решаться в пользу турок, вдали показалась приближавшаяся конница. Обе стороны замерли, стараясь понять, кто же подходит, кто победил. Разглядев крестоносцев, Яги-Сиан увел свои войска в город.

Раймунд де Сен-Жиль предложил построить укрепление на горе, где стояли две мечети, вблизи от укрепленного моста. Однако для строительства не хватало мастеров и строительных материалов. 4 марта крестоносцы получили известие о том, что в гавань Сен-Симеона вошли четыре корабля под командой изгнанника, потомка Альфреда Великого, англосакского принца на службе византийского императора Эдгара Этелинга, со взятыми на борт в Константинополе механиками и строительным материалом для создания осадных машин и башен.

Раймунд и Боэмунд, не доверявшие друг другу, отправились с отрядом в гавань, чтобы доставить груз и людей в лагерь. Все это стало известно в Антиохии. 6 марта из крепости вышли два отряда. Один отряд напал из засады на возвращавшихся из гавани. Не ожидавшие нападения франки бросились бежать, оставив груз туркам». Передовые беглецы достигли лагеря и рассказали Готфриду, что Боэмунд и Раймунд убиты. Готфрид немедленно отдал приказ выступить, чтобы отбить груз. В это время другой турецкий отряд напал на лагерь, но встретил готовых к бою людей. Когда бой был в разгаре, появились Боэмунд и Раймунд с остатками своих воинов. Объединившись, франки погнали напавших обратно в город. Загнав турок в город, крестоносцы выступили против первого отряда, сопровождавшего свою тяжелую добычу. Турки были окружены и полностью перебиты. Всего было убито, как говорили, полторы тысячи турок и среди них девять эмиров.

Ранним утром, когда христиане спали, турки вышли из города, чтобы похоронить убитых. Однако днем паломники разорили могилы, обобрали трупы и отрезали им головы.

Часть голов крестоносцы метательными машинами перебросили в осажденный город, а триста голов Боэмунд подарил послам визиря аль-Афдала при малолетнем халифе Египта аль-Мустали, прибывшим в это время в лагерь. Послы, возможно, направлялись первоначально, чтобы после предполагавшегося разгрома крестоносцев Ридваном Алеппским принять Антиохию под руку Фатимидов. Но теперь послы предложили паломникам, с учетом своего, продолжавшегося несколько десятилетий мира и союза с Византией, союз против сельджуков, с тем чтобы Сирия досталась франкам, а Палестина — Фатимидам. Египетские сарацины воспринимали крестоносцев как наемников Византии, и это подтверждала присяга франков императору Алексею. В необходимости союза с Фатимидами убеждал крестоносцев и василевс. О главной цели их похода — освобождении Иерусалима египтяне не догадывались, и паломники, видимо, не спешили им это объяснить. Крестоносцы щедро одарили послов подарками из добычи, взятой после разгрома Ридвана.

Вместе с послами аль-Афдала в Каир отправились на разведку посланцы крестоносцев. Теперь, когда положение крестоносцев упрочилось, можно было подумать об усилении блокады города. Оставались два не контролируемых крестоносцами выхода из Антиохии — через укрепленный мост на Оронте на северо-западе города и через ворота Сен-Жорж на западе.

С помощью полученного груза и механиков паломники перестроили одну из мечетей на горе в укрепление Ла Магомерия (мечеть по-старофранцузски). Строительство было закончено 19 марта. Ла Магомерия надежно закрыла доступ извне к укрепленному мосту. В гавань Сен-Симеона начали прибывать подкрепления крестоносцев — французы и итальянцы, купцы и пираты. Из Александретты пришел пират Жинемер.

Над дорогой, ведущей в Латакию, против ворот Сен-Жорж, на склоне горы Кассиус, возвышался монастырь. Его тоже решено было перестроить в башню, чтобы блокировать дорогу. За дело взялся Танкред. Аноним рассказывает: «Наши воины держали совет и единодушно сказали: "Выберем одного из нас, чтобы надежно охранять эту башню и преградить неприятелю путь к равнине или к горам, не позволяя ему войти или выйти из города". Танкред первым выступил перед остальными и сказал: "Если бы я знал, какую выгоду мне это принесет, я бы занял эту башню своими людьми, а что касается дороги, по которой нас так часто атакуют враги, я встану там [со своими людьми] и прегражу ее". Танкреду обещали четыреста марок. Он занял башню и надежно перекрыл дорогу. В тот же день значительное число армян и сирийцев, нисколько не опасаясь, подошли со стороны гор, принося туркам еду для пропитания города. Танкред выступил им навстречу, захватил их со всей провизией, зерном, вином, ячменем, маслом и другими припасами».

Рис. Танкред Тарентский.

Тем временем, по приказу султана Баркиярока Кербога, атабек Мосула собрал в Месопотамии огромную армию, чтобы снять осаду с Антиохии. К ней присоединились Ридван и Дукак и сирийские эмиры. Кербога настолько был уверен в победе, что решил вначале овладеть Эдессой. Бодуэн, граф Эдесский, принявший к себе на службу много отставших, а также много голодных рыцарей из-под Антиохии, защищался упорно и мужественно. Осада Эдессы продолжалась три недели, с 4 по 25 мая 1098 г. Кербога потерял драгоценное время, но Эдессу не взял и направился к Антиохии. Это промедление спасло крестоносную армию.

Хитроумный Боэмунд тем временем завязал тайные сношения с офицером Яги-Сиана, армянином, принявшим мусульманство, по имени Фируз — комендантом трех башен на юге крепости. Тайно ненавидевший Яги-Сиана, тот согласился сдать крепость Боэмунду.

Известие о приближении армии Кербоги посеяло панику среди малодушных. Среди прочих бежал 2 июня один из руководителей похода, граф Стефан де Блуа. Сев на корабль, он отплыл в Александретту, а оттуда в Таре. Еще недавно в письме к супруге он восторженно описывал победу в сражении 6 марта.

На закате солнца 2 июня Бодуэн послал герольда по лагерю с приказом, чтобы армия была готова ночью выйти навстречу Кербоге. Вечером на военном совете он предложил отдать ему Антиохию, в таком случае он обязуется овладеть городом до прихода Кербоги: «Время не терпит — завтра будет поздно». Крестоносцы понимали, что обречены на поражение, если останутся в поле между армией Кербоги и невзятым городом. Князья единодушно подтвердили, что он получит город, промолчал даже граф де Сен-Жиль. Была, правда, сделана оговорка, что «верховные права на Антиохию принадлежат императору, если он успеет на помощь».

Поздним вечером 2 июня Боэмунд увел войска по дороге к Железному мосту. Ночью они тихо вернулись и сосредоточились у башни Двух Сестер, где их ждал Фируз. Во главе с Фульком Шартрским (не путать со священником-хронистом Фульком из Шартра) 60 рыцарей по штурмовой лестнице поднялись на башню, вошли в крепость и открыли ворота армии. Крестоносцы ворвались в Антиохию. К ним присоединились армяне и греки. В эту ночь погибло несколько тысяч турок. К концу дня в городе не осталось ни одного живого турка. Аноним пишет: «Весь город был завален трупами, так что нельзя было находиться там из-за зловония. По улицам можно было пройти, лишь ступая по телам убитых». Дома горожан, вне зависимости от того, был ли хозяин мусульманином или христианином, были ограблены.

Рис. Зверства крестоносцев в Антиохии.