КРЕСТОВЫЕ ПОХОДЫ. В двух томах. Том 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Немного позже, этим же утром 7 июня 1099 г., крестоносцы подошли к Иерусалиму. С вершины горы, которую они назвали Монжуа («Гора радости»), они увидели Иерусалим. Не могу отказать себе в удовольствии опять процитировать французского историка Ж.-Ф. Мишо: «Велик был их восторг, радостны были их слезы, когда наконец показались стены и башни того города, который вмещал в себя Голгофу! Всадники сошли с коней и пошли босые; стоны, вопли, преклонения, молитвы и тысячекратно переливающийся возглас "Иерусалим!" служили выражением трогательного и восторженного благоговения воинства Святого Креста».

Три года назад Готфрид Бульонский вышел из Лотарингии. Позади почти два года тяжелого похода и битв, и вот крестоносцы у своей цели, под стенами Иерусалима — священного города христианства.

С военной точки зрения Иерусалим был труднодоступной крепостью. Город, располагавшийся на возвышенном плато, окружали мощные стены. Сегодняшние стены, воздвигнутые султаном Сулейманом Великолепным в XVI в., повторяют расположение тех, которые увидели крестоносцы, построенных при римском императоре Адриане. Византийцы, Омейяды и Фатимиды приложили много усилий для их ремонта и укрепления.

Подход к Иерусалиму был открыт только с севера, с юга городские стены стояли над крутым оврагом Геенна, с юго-востока и востока — над оврагом-долиной ветхозаветного царя Иудеи Иосафата, или долиной ручья Кедрон. Гарнизон значительно уступал по численности крестоносцам, но на выручку ему должна была вскоре прийти египетская армия визиря аль-Афдала. Оборонять город были мобилизованы местные жители и мусульмане, бежавшие из других городов от франков. Имамы (богослужители) ходили по улицам, ободряли защитников и призывали их к мужеству. Гарнизон города состоял из арабов и турок, комендант, фатимидский наместник Ифтикар ад-Даула, принял все необходимые меры для обороны города: христиане, которых, несмотря на гонения, оставалось много, были выселены из города (евреям было разрешено остаться), городские водохранилища наполнены водой, колодцы вокруг города приведены в негодность, стены укреплены, стада отогнаны далеко в горы. Обычно в Иерусалиме жило несколько тысяч человек, но сейчас из-за множества беглецов в городе находилось не менее 20 тысяч.

Несмотря на преимущество в численности воинов, крестоносцев было слишком мало, чтобы плотно окружить весь город, укрепления которого протянулись на четыре километра. Они расположились только в тех местах, где город был уязвим для штурма, где можно было подобраться к стенам вплотную. На севере, против Цветочных ворот, разбили лагерь войска Робера Нормандского; на северо-западе, против ворот Святого Стефана (сегодня Дамасские), — войска Робера Фландрского; далее, до Яффских ворот, — войска Готфрида Бульонского, к которому присоединился Танкред, пришедший из Вифлеема и пригнавший захваченные по дороге стада; далее, на юг, против цитадели (башни Давида), — войска Раймунда Тулузского. Через пару дней он перебрался южнее, на гору Сион, а Готфрид перевел свой лагерь на север и разместился восточнее лагеря Робера Фландрского. На восточной стороне города крестоносцев не было.

Рис. Осада Иерусалима крестоносцами.

Единственным источником воды у крестоносцев был Силоамский пруд к югу от Иерусалима, но людей, шедших по воду, можно было обстреливать из города из камнеметательных машин. Раймунд из Агийе рассказывает: «Силоамский источник у подножья горы Сион тек только каждый третий день. Жажда заставляла многих бросаться к источнику. Много вьючных животных и скота погибали в давке. В том месте, где вода вытекает из-под скалы, сильные толкались и бились [за воду] чуть ли не насмерть, в [высохшем] пруду валялись мертвые животные. Слабые лежали у источника, и их раскрытые рты онемели из-за высохших языков. Простирая руки, они умоляли о воде счастливцев… Пяти серебряных монет не хватало, чтобы купить воды на день».

Впрочем, жажду испытывали не все: «У знати и у тех еще, кто имел для этого деньги, постоянно были в изобилии виноград и вино; у бедных, лишенных всех средств паломников, как им положено, даже в воде был большой недостаток» (Альберт из Аахена).

Зной, пыль, скудость продовольствия, недостаток воды и слухи о вышедшей на выручку Иерусалима египетской армии заставили крестоносцев понять, что на долгую осаду рассчитывать не приходится и нужно штурмовать город как можно скорее.

12 июня паломники предприняли крестный ход на Масличную гору. Там местный старик-христианин предложил им атаковать город на следующее утро, убедив их, что Бог дарует им победу, если они истинно веруют.

Первый штурм был неудачным. Аноним рассказывает: «В понедельник [13 июня 1099 г.] мы с таким рвением повели приступ, что, если бы были готовы лестницы, город пал бы под нашим натиском. Однако мы разрушили малую стену и приставили лестницу к главной стене; наши рыцари поднялись по ней и вступили в рукопашную, поражая сарацин ударами мечей и копий. Там полегло много наших, но еще больше их воинов. Во время этой осады мы не могли достать хлеба в течение десяти дней, до появления гонца с наших кораблей, и мы страдали от такой нестерпимой жажды, что с большим страхом проходили до десяти миль, чтобы напиться и напоить наших коней и других животных. Силоамский источник, расположенный у подножия горы Сион, поддерживал нас, но среди наших воинов вода продавалась слишком дорого… Мы сшивали шкуры быков и буйволов и носили в них воду за пятнадцать километров. Вода, доставлявшаяся нами в этих бурдюках, была смрадной, и так же, как эта зловонная вода, и наш ячменный хлеб стал для нас предметом ежедневных забот и причиной мучений. Сарацины устраивали нам засады и загрязняли источники и колодцы; они убивали и рубили в куски всех, кого встречали, и прятали своих животных в [горных] пещерах».

Пришлось готовиться к штурму по-настоящему. В это время 17 июня в яффскую гавань вошли два генуэзских корабля и четыре английских с продовольствием, хлебом, вином и строительными материалами для осадных башен и метательных машин, что было необходимо и очень своевременно. Был послан гонец к осаждавшим. Тем временем в гавань вошла египетская эскадра. Франкские корабли выбросились на берег, сами корабли и весь их груз были перевезены к Иерусалиму, и вместе с людьми Раймунда моряки начали строить осадную башню. Танкред и Робер Фландрский добрались до лесов в Самарии (центральная Палестина) и добыли стволы сосен, пихт и кипарисов. В окрестностях Иерусалима людьми Готфрида были найдены тщательно укрытые балки и доски, оставшиеся с прошлого, 1098 г. от осадных машин египтян. Герцог начал строить другую осадную башню, были сооружены несколько камнеметательных машин и штурмовые лестницы. Чуть позже Робер Фландрский начал строительство третьей осадной башни.

«Спешно приступили к работе мастера, чтобы изготовить с помощью топоров и секир, а также буравов, машины, защитные [от камней и стрел] щиты и тараны. После четырех недель упорного труда в большой спешке вся работа — осадные машины, тараны и защитные щиты — была закончена. Затем подростки и старики, мальчики, девочки и женщины были призваны пройти по долине Вифлеема и оттуда на мулах и ослах или на своих плечах притащить сюда кустарник и ветви. Машины полностью укрыли тройным плетением, чтобы защитить их от сарацинских снарядов. Все было покрыто кожей, чтобы машины могли быть менее легко подожжены вражеским огнем», — рассказывает Альберт из Аахена.

Большинство франков работало бесплатно: «Только мастера, которым платили общественные собрания, и люди графа Раймунда, получавшие плату из его казны, работали за деньги» (Раймунд из Агийе).

Осаждавшие и защитники города обстреливали друг друга из камнеметательных машин. Рассказывает Альберт из Аахена: «Теперь, когда жители города и солдаты короля Вавилона увидели, что… христиане все отважнее штурмуют город и что здесь и там их осадные машины успевают сделать очень много, они также соорудили четырнадцать больших метательных машин, которые беспрерывно метали камни большого размера и веса в христианские машины, чтобы частой стрельбой воспрепятствовать их работе и разбить, и под их развалинами уничтожить их обслугу. Из этих четырнадцати метательных машин девять были установлены против осадной машины графа Раймунда, и обслуживались каждая несметной толпой воинов и горожан. И от их беспрерывной и невыносимо сильной стрельбы в конце концов машина была тяжело повреждена и вся ее постройка распалась. Вся обслуга была жестоко напугана и полностью ошеломлена грозящей гибелью и еле-еле смогла убежать от смертельной опасности».

Оборонявшиеся применяли греческий огонь, однако крестоносцы нашли способ тушить его: «Они [сарацины] подтащили теперь много огромных и очень крепких древесных стволов и соединили их железными скобами и крюками в некое вместилище. И они натолкали [туда] кудели, смешав ее со смолой, воском и нефтью и всякими другими видами горючих веществ и залив жиром. И к этому подобию огромного деревянного ящика они привязали крепкую железную цепь, чтобы паломники не смогли схватить его железными крюками и оттащить в сторону…

Они и раньше… внезапно сбрасывали между стеной и машиной такую большую массу дерева, которая так сильно пылала, что никакой водой ее нельзя было потушить. Так что вскоре начинали гореть от страшного огня стойки и балки, из которых состояла машина, и вся постройка над обслугой обваливалась… Однако от христианских жителей города паломники узнали, что этот огонь нельзя потушить водой, но можно только уксусом. И поэтому они теперь поставили в машине меха [из шкур животных] с приготовленным уксусом и тотчас залили горящий деревянный ящик. И таким образом погасили этот сильный текущий огонь, и он больше не мог причинить вред машине. Тогда сбежалось туда много паломников, они схватились за цепь, и началась борьба, одни снизу, другие сверху изо всех сил тянули цепь. Однако с Божьей помощью пересилили христиане, они вырвали цепь у сарацин, и она осталась в их руках» (Альберт из Аахена).

Армия крестоносцев представляла печальное зрелище. Она насчитывала не более 12-13 тысяч боеспособных воинов. «Да к тому же у нас имелась масса калек и бедняков. Рыцарей же в нашем войске было 1200 или 1300, не больше, как я полагаю», — пишет Раймунд из Агийе.

Между князьями дело дошло до новой ссоры. Танкред отказывался отдать Вифлеем, хотя священники и другие князья считали неправильным, что церковь Рождества попала в руки светского сеньора. Разгорелся спор о будущей судьбе Иерусалима. Предложение некоторых рыцарей выбрать короля было отвергнуто священниками и народной массой.

В начале июля подготовительные работы были почти закончены. В это время крестоносцы получили известие о вышедшей из Египта на помощь Иерусалиму армии. Им удалось перехватить двух гонцов из Египта. Альберт из Аахена рассказывает: «Один из двоих был проткнут копьем одним необузданным юношей и тотчас испустил дух. Другой, живой и невредимый, предстал перед христианскими князьями. Они угрозами и обещанием оставить его в живых смогли выпытать у него послание короля [визиря] [осажденным]. Человек, очень опасавшийся за свою жизнь, открыл им послание короля Вавилона [Каира]… что он решил прийти в Иерусалим через четырнадцать дней с большой армией… чтобы уничтожить франков. И после того как он раскрыл это и другое, этот человек был отдан солдатам. И те положили его со связанными руками и ногами на камнеметательную машину, чтобы перебросить его первым или вторым выстрелом через стену. Однако его чересчур большой вес слишком перегрузил [скрученные] ремни, так что она метнула свой снаряд не очень далеко. Он упал вблизи стены на твердую насыпь и мгновенно умер, разбив себе затылок и сломав ноги». Как видим, князья не сдержали рыцарское слово.

От лишений, нехватки воды и продовольствия сильно пал боевой дух. И опять помогло видение. Одному провансальскому священнику, Петру Диздерию, во сне явился епископ Адемар и сказал, что паломники должны провести крестный ход вокруг Иерусалима. 8 июля был объявлен пост и устроен крестный ход. Босая, но хорошо вооруженная процессия двинулась вокруг Иерусалима к Масличной горе, «чтобы очиститься от грехов и испросить милость Божью для завоевания святого города», осыпаемая со стен проклятиями и насмешками мусульман. На Масличной горе к воинам обратились священнослужители, в том числе Петр Пустынник и капелланы (военные священники) Раймунда и Робера Нормандского, Раймунд из Агийе и Арнульф де Ро. Их красноречие тронуло воинов, все поклялись сражаться за крест, обнялись даже Танкред и Раймунд.

8 июля башня Готфрида Бульонского была придвинута к северной стене города. Однако стена здесь была особенно крепка и высока, и башню решили передвинуть в другое место, восточнее: обнаружили, что там стена слабее. Башня графа Раймунда была закончена 13 июля. Башня Робера Фландрского должна была быть придвинута к стене на северо-западе, но, видимо, не была готова и в штурме не участвовала. Женщины и старики сшивали шкуры быков и верблюдов и прибивали их гвоздями к наружным частям башен, чтобы уберечь их от огня.

«Наши сеньоры задумались, каким образом можно взять город, чтобы проникнуть туда и поклониться Гробу нашего Спасителя. Были построены две деревянные башни и немало других устройств. Герцог Готфрид построил свою башню, снабдив ее осадными устройствами, то же сделал и граф Раймунд. Они приказали принести дерево из отдаленных местностей. Сарацины, увидев, что наши воины строят эти орудия, всячески укрепляли город и ночью усиливали башни. Затем наши сеньоры определили самую слабую часть крепостной стены, приказали в ночь на субботу подвезти туда наши осадные орудия и одну деревянную башню: это было с восточной [на самом деле, с северной] стороны. Они установили их на рассвете, затем за воскресенье, понедельник и вторник [10-12 июля] подготовили и снарядили башню. В южной части граф де Сен-Жиль подготовил свою башню. Между башней и стеной был ров; бросили клич — если кто снесет в этот ров три камня, получит деньги. Три дня и три ночи длилось заполнение рва. В то время мы так страдали от жары, что человек не мог за деньги получить достаточно воды, чтобы утолить жажду…», — рассказывает Аноним.

Нужно было спешить. Повторялась антиохийская ситуация: по направлению к Иерусалиму из Египта с большой армией шел визирь аль-Афдал. Нужно было взять город до того, как он приблизится.

Штурм начался в четверг 14 июля на рассвете. Обе башни начали придвигать к стенам, с обеих сторон действовали метательные машины, летели стрелы, осажденные пытались сжечь башни. Аноним рассказывает: «Когда наши придвинули орудия [башни и метательные машины] к стенам, оттуда стали не только бросать камни и пускать стрелы, но и сбрасывать стволы деревьев и зажженные пуки соломы; потом они начали кидать в наши орудия просмоленные, намазанные воском и серой куски дерева, обернутые в горящие тряпки… Они были со всех сторон еще утыканы гвоздями, чтобы, куда бы ни попали, цеплялись бы и воспламеняли бы [башни и осадные машины]. Деревья же и солому [они] кидали, чтобы хоть пламя остановило тех, кого не могли сдержать ни меч, ни высокие стены, ни глубокий ров». К вечеру 14 июля башня Раймунда была придвинута через ров к стене. Обороной на этом участке руководил сам наместник Ифтикар.

Утром 15 июля башня Готфрида была придвинута к стене. Ожесточенный штурм не принес успеха. Гийом Тирский рассказывает: «Рано утром в пятницу [15 июля] начался главный штурм, однако мы были не в состоянии что-нибудь сделать и отступили назад в великом смятении. Затем, с приближением того часа, когда Господь наш Иисус Христос кончил за нас Свои страдания на кресте [три часа пополудни], наши рыцари под командой герцога Готфрида и графа Эсташа повели яростную атаку с деревянной башни. Тогда один наш [фландрский] рыцарь по имени Летольд (и за ним Жильбер, оба из Турне) взобрался на стену. Как только он оказался наверху, защитники города оставили стены и побежали вниз в город, а наши воины преследовали их, убивая и разя мечом, до храма Соломона, где была такая бойня, что наши люди бродили по щиколотку в крови».

Танкред и его люди шли следом за лотарингцами. Спустившись со стен в город, воины Готфрида открыли ворота Святого Стефана, чтобы впустить в город основную массу войск. Тогда вошли в город со своими людьми герцог Нормандский и граф Фландрский. Тулузцы яростно атаковали южную стену и городскую цитадель, но безуспешно. Когда наместник города, находившийся в цитадели, увидел ворвавшихся в город крестоносцев, он сдался графу Тулузскому, выговорив себе жизнь, и приказал открыть Яффские ворота. Тулузцы ворвались в город и присоединились к грабежу и убийствам.

Мусульмане в мечети аль-Акса оказали упорное сопротивление франкам, и там произошла самая ужасная бойня. «Сарацины, укрывшиеся в храме Соломона [мечеть аль-Акса], вели с нашими жестокое сражение до конца дня, так что храм был весь залит их кровью. Наконец, поразив язычников, наши захватили в храме множество мужчин и женщин и убили или пощадили их по своему разумению. На кровле храма укрылось множество язычников обоего пола, которым Танкред и Гастон Беарнский отдали свои стяги в знак того, что берут их в плен», — рассказывает Аноним. Гийом Тирский пишет: «Вид такого количества трупов был невыносим, и убивавшие выглядели так же ужасно, как и их жертвы: они были в крови с головы до ног. Внутри храма было более десяти тысяч трупов, к этому числу следует добавить те, которые валялись на улицах города. Пешие воины бегали по улицам и переулкам в поисках неприятеля и добычи…».

На Храмовой горе, наряду с мечетями Купол над Скалой и аль-Акса, находились комплекс зданий, который Альберт из Аахена называет королевским дворцом, и цистерна (крытое водохранилище), хронист именует ее источником: