Мессии, лжемессии и толпа: читать начало книги онлайн

Вождь, в том числе современный, это обличенный неограниченной властью руководитель наименее демократического и в то же время наименее развитого государства, если иметь в виду его цивилизованные формы и принципы. Вождь обладает всеми признаками архетипа Отца, но грозного, сурового, кажущегося справедливым и мудрым. В этом своем качестве он выступает как олицетворение несоциализированных или недостаточно социализированных сил природы, враждебных желаниям и интересам современного человека.

Очень интересно и информативно отношение одних тиранов к другим. Гитлер, например, всегда отзывался о Сталине с восхищением и даже во время войны называл его гением и тигром, особенно ценя в нем холодную жестокость. По свидетельству одного из подручных Гитлера — Шпеера, Гитлер несколько раз говорил, что после победы над Россией Сталину можно было бы доверить управление этой страной, разумеется, под германским верховенством. Черчилля же фюрер считал шакалом и «бездарным, спившимся демагогом», а Рузвельта — «сифилитическим паралитиком».

В 1939–1940 гг. Гитлера все больше интриговал его кремлевский партнер. Сталин был единственным мировым лидером, о котором фюрер хотел знать все. Однажды в близком кругу Гитлер сказал: «Этот Сталин — скот, но вы должны признать, что он выдающийся человек». Геббельс в своем дневнике записал 8 марта 1945 г., т. е. в весьма критические для гитлеризма дни: «Сталин кажется мне большим реалистом, чем англо-американские безумцы». Сталин до войны 1941–1945 гг. тоже одобрительно отзывался о Гитлере. Такое взаимопонимание вполне понятно, учитывая психическую и политическую близость этих тоталитарных лидеров, совпадение их функций и методов достижения целей.

При всей схожести дел и личностей Сталина и Гитлера это были, конечно, разные люди, что выражалось и в их отношении к окружающим. Например, Гитлер в отличие от Сталина старался быть верен дружбе, помнил своих старых приятелей, помогал им и уж, во всяком случае, не убивал своих соратников, если они не представляли опасности для него. Если же судить этих двух людей по содеянному, то в сравнении с каждым из них царь Ирод выглядит защитником детей, а карточный шулер — человеком чести.

Дело, конечно, не только и не столько в сходстве вождей и их отношении друг к другу, взаимной констатации пользования одними и теми же методами. Между фашизмом (нацизмом) и большевизмом (коммунизмом) как движениями и доктринами вообще очень близкое родство — идеологическое, нравственное, политическое, психологическое, экономическое. Вот что говорил Гитлер в многочисленных беседах с Г. Раушнингом.

«Я учился у большевиков. Я не боюсь говорить об этом. Люди в большинстве своем всегда учатся у собственных врагов». «… Между нами и большевиками больше сходства, чем различий. Прежде всего — истинный революционный настрой, который еще жив в России, свободной от происков всякой пархатой социал-демократии. Я всегда принимал во внимание это обстоятельство и отдал распоряжение, чтобы бывших коммунистов беспрепятственно принимали в нашу партию». «Я не боюсь разлагающего воздействия коммунистической пропаганды. Германия и Россия удивительным образом дополняют друг друга. Они просто созданы друг для друга». «Я не просто борюсь с учением Маркса. Я еще и выполняю его заветы. Его истинные желания и все, что есть верного в его учении, если выбросить оттуда всякую еврейскую талмудистскую догматику… Я многому научился у марксистов, и я признаю это без колебаний… Я учился их методам»[64].

В системе вождизма нет места разделению властей, т. е. вожди обладали всей полнотой законодательной, исполнительной и судебной власти. Правда, в СССР и фашистской Германии существовали суды, но они находились под определяющей дланью партии. К тому же в этих странах господствовала внесудебная расправа, например, Сталин и соучастники его преступлений сами составляли списки лиц, подлежащих уничтожению. 26 июня 1942 г. постановлением рейхстага Гитлеру были даны неограниченные полномочия в качестве «Верховного судьи», т. е. он официально соединил в себе все три ветви власти.

Создание мифов о лжемессиях представляет собой длительный процесс с только ему присущими особенностями и в соответствии с культурой (традициями, обычаями, стандартами, художественной культурой и т. д.) данной. Вот как описывает начало формирования культа Гитлера М. Штайнер.

«Образ «Гитлера над Германией» (заголовок в нацистских газетах), облетающего страну в самолете «Люфтганзы», добытом при содействии Геринга, произвел на толпу впечатление. Необходимо подчеркнуть: умелое использование технических достижений — радио, пластинок с речами фюрера и Геббельса и фильмов, — марши и энергичная музыка, армия ораторов, выступавших в каждом городском квартале и каждой деревне, огромные «мерседесы», срежиссированные уличные стычки, обеспечившие НСДАП «мучениками» (в одной из таких погиб член партии Хорст Вессель, дав свое имя гимну нацистов) знамена и так далее и тому подобное — все это нагнетало вполне определенную атмосферу. Культ Гитлера был лишь вершиной айсберга — скрупулезной организационной работы».

Сами мифы были в первую очередь адресованы германской толпе, но не только ей, в период борьбы за власть нужно было склонить на свою сторону еще аристократию, политиков, промышленников и предпринимателей, верхушку армии. Но именно в этот период Гитлеру остро необходимы были голоса избирателей, а поэтому он особенно старался угодить им, т. е. толпе. Потом появилась острая нужда в толпе как в пушечном мясе, но нельзя забывать, что германский фюрер был фантастически самолюбив и тщеславен, поэтому поклонение ему людской массы было чрезвычайно важно. После захвата власти воспевание Гитлера шло по нарастающей — в средствах массовой информации, во всех официальных документах, в деятельности «общественных» организаций и движений, наглядной пропаганде, изобразительном искусстве и т. д.

Однако нельзя забывать, что поражение в Первой мировой войне многие немцы переживали очень болезненно, как национальную катастрофу. Поэтому немалые успехи Гитлера еще до нападения на СССР восторженно воспринимались толпой, а он сам воспринимался как спаситель страны и ее чести. Толпа обожала Гитлера вполне искренне, как, впрочем, и советского тирана Сталина — другая толпа.

Германская толпа верила, что Гитлеру удастся сделать то, что не удавалось политикам Веймарской республики: вывести страну из политического упадка и разорения и вновь создать великую державу. И он не обманул ее ожидания, и не было, казалось бы, внутри Германии и вне ее силы, которая могла бы остановить его. Что касается репрессий и расправ над неугодными, то их толпа просто отбрасывала, поскольку у нее уже сформировалась установка все видеть в определенном свете, т. е. оценить деяния вождя только как положительные. Что касается интеллигенции, во всяком случае той, которая умела критически мыслить, а поэтому отрицала нацизм, к ней Гитлер относился с презрением. Профессоров же называл «оторванными от жизни кретинами». Точно так же отзывался об этой части интеллигенции, особенно юристах, Ленин — он их определял как «полезных идиотов».

Культ вождя Ленина толпе навязывался коммунистической властью, поскольку ей остро нужен был высокий авторитет, с помощью которого и от имени которого можно было бы оправдать свои антинародные действия, в том числе жестокие репрессии. Вначале Ленина мало кто знал, толпе он был почти неизвестен, зато быстро стал набирать в ней вес. Причем Ленину и коммунистам (большевика) совсем не было нужды переманивать на свою сторону интеллигенцию, аристократов или военных — с помощью массовых репрессий они были попросту уничтожены или изгнаны. Поэтому Ленин и большевики почти сразу же после захвата власти остались один на один с толпой, которую относительно легко можно обмануть, запугать, подать ложную надежду, внушить нужную мысль или идею и т. д. Эти задачи начали решаться при Ленине и Лениным, а вовсю работы по их решению развернулись при Сталине.

На создание культа этих «мессий» были брошены все силы, идеи об их исключительности и острейшей необходимости прививались с детства, в детских садах и через семью, а в полном объеме были развернуты в школе и других учебных заведениях с помощью наглядной агитации, художественных произведений, топонимики и т. д. Толпа попадалась в эти сети, как муха в паутину.

Победа в Великой Отечественной войне еще выше вознесла Сталина — он стал восприниматься толпой как надтелесный спаситель, «гениальный» полководец, приведший к победе над грозным и коварным врагом, более того, сотворившим эту победу. Ему, и только ему приписывали ее.

Возьму на себя смелость утверждать, что изложенные здесь соображения относительно вождей и вождизма разделяют все демократически мыслящие люди. Но есть и другой взгляд на эти явления, в частности изложенный российским фашистом В. Б. Авдеевым, который постоянно и безнаказанно упражняется в возвеличивании германского нацизма и его фюрера. Под его редакцией (а в сущности, руководством) издается серия книг «Библиотека расовой мысли», в частности, издан сборник статей «Философия вождизма»[65]. В ней собраны работы немецких лжеученых гитлеровской эпохи, в которых якобы раскрывается сущность вождизма и его полезность.

Авдеев открывает сборник своей достаточно большой статьей. Она начинается знаменательными словами: «Несмотря на все ухищрения современной демократии, тема Третьего рейха продолжает пленять и завораживать умы современников, а личность Адольфа Гитлера остается одной из самых популярных в исторической литературе (?! — Ю. А.). Однако абсолютно большинство публикаций носит откровенно паранаучный, шарлатанский характер, придавая этой эпохе некий дьявольско-мистический характер»[66].

Авдеев просвещает читателя, что «государственная иерархическая пирамида Третьего рейха состояла из главного вождя, многочисленных вождей разных уровней соподчинения, партийной элиты и инициированных масс немецкого народа, включающих инициированные массы покоренных народов. За основу устройства была взята организационная структура Ордена Ассасинов — религиозной секты, возникшей в Персии в 1090 г. Пропаганда и политические методы обеих систем были в сущности аналогичны»[67]. Авдеев забывает добавить, точнее — намеренно не указывает, что ассасины действовали в первую очередь с помощью террора и убийства — точно так же и в возлюбленном им Третьем рейхе. Вообще, все статьи этого автора, как и других опубликованных в сборнике работ, совершенно игнорируют полный крах и разгром гитлеровской империи и всей нацистской системы. Опираясь на высказывания ряда гитлеровских «специалистов» по вождизму, Авдеев считает, что «вождь — это инкарнация народной воли», «вождь — это тренер народной воли», поскольку «человек — это животное, нуждающееся в вожде». Наличие же «психически концентрированного образа вождя в народном сознании ведет к формированию доктрины уважаемого и респектабельного национализма, возводимого в ранг официальной государственной политики»[68].

Трудно без возмущения читать помещенные в названный сборник статьи с позволения сказать «специалистов» по вождизму, после них, как говорится, хочется вымыть руки. Они все вызывают такое отношение, но одна из них вызывает особый гнев — речь Г. Франка, одного из главных германских преступников, палача Польши, повешенного в 1946 г.      

4.2. Тираны — лжемессии нашего времени: убийцы, некрофилы, людоеды

Любой кровавый деспот, современный в том числе, является таковым в первую очередь потому, что может послать на смерть других. Он еще должен внушать страх — страх быть в любой момент уничтоженным, и за этот страх его, как это ни парадоксально, почитают. Поэтому властитель время от времени убивает или применяет иные репрессии, желательно суровые. До тех пор пока ему это позволяют, он может быть спокоен. Чем больше тревожен властелин, тем чаще он должен убивать, и каждое убийство прибавляет ему не только уверенности в своем положении, но и силу, поскольку он пережил казненных, что особенно для него ценно в тех случаях, когда казнят политических его противников и конкурентов.

У главарей современных деспотий есть одна личностная черта, которая заслуживает самостоятельного и глубокого анализа не только потому, что позволяет обнаружить их связь с далеким прошлым, но и потому, что оказывает самое существенное влияние, причем крайне трагическое, на судьбу народа и страны, которые оказались под их пятой. Я имею в виду некрофилию вождей, но не сексуальную, выражающуюся во влечении к женским трупам с целью соития с ними, а асексуальную. Кстати, этот вид некрофилии, теория которой разработана Э. Фроммом, к сожалению, мало использовался в нашей стране для понимания тирании и личности диктатора.

Фромм в своей книге о Гитлере определяет некрофилию «как страстное влечение ко всему мертвому, разлагающемуся, гниющему, нездоровому. Это страсть делать живое неживым, разрушать во имя одного разрушения. Это повышенный интерес ко всему чисто механическому. Таково стремление расчленять живые структуры»[69]. Фромм анализирует некрофильские сновидения, непреднамеренные некрофильские действия, некрофильский язык, обожествление техники. Это исходное определение, которое автор дополняет весьма существенными особенностями: влечение к мертвым и разлагающимся объектам наиболее отчетливо проявляется в сновидениях некрофилов; некрофильские побуждения порой явственно прослеживаются в непроизвольных, «ничего не значащих действиях», «в психопатологии обыденной жизни», где, по мысли Фрейда, проявляются вытесненные желания; на все жизненные проблемы некрофил всегда, в принципе, отвечает разрушением и никогда не действует созидательно, осторожно, бережно; в общении он обычно проявляет холодность, чопорность отчужденность, реальным для него является прошлое, а не настоящее; у такого человека специфическое выражение лица, неподвижное, маловыразительное, каменное, он обычно неспособен смеяться; наиболее употребимыми в некрофильском лексиконе являются слова, имеющие отношение к разрушению или же к испражнениям и нечистотам; некрофильские личности преклоняются перед техникой, перед всем механическим, предпочитая живой природе и живым людям их изображения, отрицая все натуральное.

Как мы видим, Фромм имеет в виду не только и даже не столько некрофильские поступки, сколько некрофильский характер, соответствующую личность, которая может реализовать в поведении заложенные в ней тенденции. Наверное, не у каждого человека, склонного к разрушению и всему мертвому, имеется полный набор перечисленных качеств, достаточно, чтобы в нем присутствовали наиболее важные из них. Точно так же далеко не каждый душегуб всегда движим ненавистью к своим жертвам. Фромм в связи с этим приводит более чем красноречивый пример с фашистским преступником Эйхманом. «Он был очарован бюрократическим порядком и всем мертвым. Его высшими ценностями были повиновение и упорядоченное функционирование организации. Он транспортировал евреев так же, как транспортировал уголь. Он едва ли воспринимал, что речь в данном случае идет о живых существах. Поэтому вопрос, ненавидел ли он свои жертвы, не имеет значения». Такими же убийцами без страсти были и многие начальники фашистских и большевистских концлагерей, которые делали то, «что поручила им партия». Конечно, среди подобных служителей смерти были и есть садисты, которые наслаждаются мучениями жертв и относятся к тому же племени некрофилов.

Фромм на примере Гитлера блестяще доказал наличие некрофильских личностей и некрофильского характера. Совершенно очевидно, что такой личностью может быть не только сексуальный преступник или убийца, стреляющий по толпе, но и многие преступные правители, организующие разрушения и уничтожение людей.

Подобно Гитлеру, некрофилом был и Сталин. Он страстно тяготел к смерти, ко всему гибнущему, разлагающемуся, активнейшим образом разрушая и уничтожая, от чего испытывал величайшее удовлетворение. В отличие от Гитлера наш «вождь» намного больше уничтожал свой народ, спокойно, планово, безжалостно убивал своих бывших соратников и свое ближайшее окружение, родственников своей первой жены и своей второй жены, жен своих подручных и верных слуг, был совершенно равнодушен к голоду и страданиям народа. Подобно возбудимым психопатам, этот преступник создавал и провоцировал взрывоопасные, конфликтные ситуации либо просто выдумывал их и «изобретал» всевозможные заговоры и многочисленных врагов, чтобы потом бешено реагировать на них, с наслаждением физически уничтожая «виновных». Последних было очень много, причем в их роли могли выступать целые народы или отдельные социальные группы. Ради этого строились интриги против других стран и совершались нападения на них под демагогический трезвон псевдозащиты интересов собственного народа.

Вот как описывает дочь Сталина Светлана реакцию отца на попытку его сына Якова покончить с собой: «Доведенный до отчаяния отношением отца, совсем не помогавшего ему, Яков выстрелил в себя у нас на кухне, на квартире в Кремле. Он, к счастью, только ранил себя, — пуля прошла навылет. Но отец нашел в этом повод для насмешек: «Ха, не попал! — любил он поиздеваться. Мама была потрясена. И этот выстрел, должно быть, запал ей в сердце надолго и отозвался в нем…» Так умиляющий сталинистов его отказ обменять попавшего в плен Якова на генерал-фельдмаршала Паулюса якобы по принципиальным соображениям на самом деле объясняется лишь его нелюбовью и полным равнодушием к сыну, возможная гибель которого лишь забавляла отца.

Сталин остановился лишь на короткое, очень короткое время, когда немецко-фашистские захватчики напали на нашу страну. Но это был лишь миг растерянности, когда, почуяв смертельную опасность для себя, «вождь» возопил о помощи к «дорогим братьям и сестрам», которых он доселе яростно уничтожал. Вскоре его некрофильская натура взяла свое, и поиски и уничтожение врагов среди тех же «дорогих братьев и сестер» были продолжены с прежним, даже с большим, усердием, поскольку теперь, ссылаясь на чрезвычайные обстоятельства военного времени, можно было отбросить последние жалкие остатки законности. Безмерная жестокость проявлялась в отношении к простым солдатам, которых гнали на верную и, главное, бессмысленную гибель, к вернувшимся из плена, куда они попали по вине именно «гениального полководца». Иными словами, война с собственным народом продолжалась и в годы Великой Отечественной войны. Советский народ уничтожил фашизм, но был сокрушен большевизмом.

Советский фюрер уничтожал не только людей, но и идеи, мысли, образ жизни и уклад жизни, привычные отношения между людьми и нормы, в течение веков регулировавшие их поведение. Объектом сталинской ненависти были и здания, особенно если они выполняли идеологическую, религиозную функцию, вспомним хотя бы храм Христа Спасителя. Даже то, что было создано по его инициативе и под его руководством, — стройки, заводы, фабрики, колхозы, электростанции, каналы и т. д. — несло на себе печать гниения и смерти, потому что возводилось на костях людей, на их страданиях и неимоверных лишениях. В этом смысле и победа в великой воине не была исключением.

Весьма информативны короткие рассказы и «шутки» Сталина: в них явно звучит похвала насилию и смерти. Об одной из встреч со Сталиным М. Джилас, один из руководителей послевоенной Югославии, рассказывает: «Сталин перебил с улыбкой: "А наш один конвоировал большую группу немцев и по дороге перебил их всех, кроме одного. Спрашивают его, когда он пришел к месту назначения: «А где остальные?» «Выполняю, — говорит, — распоряжение Верховного Главнокомандующего: перебить всех до одного — вот я и привел одного"».

[64] Раушнинг Г. Говорит Гитлер. Зверь из бездны. М., 1993. С. 131.

[65] См.: Философия вождизма. Хрестоматия по вождеведению. М.: Белые альвы, 2006.

[66] Там же. С. 3.

[67] Философия вождизма. С. 17.

[68] Там же. С. 18–20.

[69] Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности. М., 1994. С. 385.