Век Наполеона: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Последние одиннадцать глав «Биографии» представляют собой философскую дискуссию о литературе как продукте воображения. Он различал фантазию и воображение: фантазия — это воображение, как, например, воображение русалки; Воображение (Колридж писал с большой буквы) — это сознательное объединение частей в новое целое, как в сюжете романа, организации книги, создании произведения искусства или формировании науки в систему философии. Эта концепция стала инструментом для понимания и критики любого стихотворения, книги, картины, симфонии, статуи, здания: насколько продукт обладает или не обладает структурой — сплетением соответствующих частей в последовательное и значимое целое? На этих страницах Кольридж предложил философскую основу для романтического движения в литературе и искусстве.

Свою сложную «Биографию» он завершил острой критикой философии Вордсворта и его поэтической практики. Правда ли, что высшая философия жизни может быть найдена в образах и мыслях самых простых людей? Является ли язык таких людей лучшим средством поэзии? Нет ли принципиальной разницы между поэзией и прозой? По всем этим вопросам поэт и критик расходились вежливо, но остро и эффективно. Затем он завершил свое выступление исцеляющим поклоном мудрецу из Грасмира как величайшему поэту со времен Мильтона.87

XII. ВОРДСВОРТ: КУЛЬМИНАЦИЯ, 1804–14

После нескольких незначительных скитаний семья Вордсворта переехала (1808) из коттеджа Дав в более просторный дом в близлежащем Аллан-Бэнке. Там поэт расцвел как садовод-пейзажист, окружив дом растениями и цветами, которые резвились под грасмирскими дождями. В 1813 году семья окончательно переехала в скромное поместье Райдал Маунт в Амблсайде, в миле к югу от Грасмира. Теперь они жили в достатке, у них было несколько слуг и несколько титулованных друзей. В этом же году лорд Лонсдейл добился назначения Вордсворта распространителем марок графства Уэстморленд; эта должность, сохранявшаяся до 1842 года, приносила поэту дополнительно двести фунтов в год. Освободившись от экономических забот, он стал больше времени проводить в своем саду, превратив его в райский уголок из рододендры и других цветущих растений, которым он является и по сей день. Из его окна на втором этаже открывался вдохновляющий вид на Rydal Water (т. е. озеро) в двух милях от дома.

Тем временем (1805) он закончил «Прелюдию», начатую в 1798 году; «каждый день, — заметила Дороти, — он приносит нам с утренней прогулки по большой порции».88 Она и Сара Хатчинсон были заняты диктовкой; Вордсворт научился думать чистым стихом. Он озаглавил неторопливую эпопею «Рост ума поэта»; она задумывалась как ментальная автобиография и как прелюдия к «Экскурсии», в которой подробно излагалась философия, достигнутая в ходе этого роста. Он придал записям дополнительную интимность, неоднократно обращаясь в своих воспоминаниях к Кольриджу. Он извинился за поверхностный эгоизм поэмы; по его признанию, это «невиданное дело, чтобы человек так много говорил о себе».89 Возможно, по этой причине он не публиковал ее в течение всей своей жизни.

Это вполне терпимо, если принимать его в небольших дозах. Наиболее приятны сцены его детства (книги I и II), его уединенные лесные прогулки, когда ему казалось, что в разговоре животных, шелесте деревьев, даже в резонансе скал и холмов он слышит голос скрытого и многоликого бога. И вот, когда он сидел

В одиночестве на выступе,

С первыми лучами рассвета…

Часто в эти моменты наступает такое святое спокойствие

И душу мою охватит, и глаза телесные

Были полностью забыты; и то, что я видел

Это было похоже на что-то в себе, на сон,

Перспектива в голове….

Я, в данный момент,

Я видел, как благословения расстилались вокруг меня, словно море…

с непередаваемым блаженством

Я чувствовал, как распространяются чувства

Над всем, что движется, и над всем, что кажется неподвижным,

Над всем этим, затерянным за пределами мысли.

А человеческое знание, человеческий глаз

Невидимый, но живущий в сердце;

Над всем, что прыгает и бегает, кричит и поет,

Или бьется в прохладном воздухе; над всем, что скользит

Под волной, да, в самой волне,

И могучая глубина вод. Не удивляйтесь

Если транспорт высок, то и радость моя велика,

Общение в этом роде через землю и небеса

С каждой формой творения, как она выглядела

На пути к несозданному…

(Возможно, здесь есть недостаток или регресс: последняя строка предполагает разделение реальности между творением и его создателем; мы предполагали, что в пантеистическом видении Вордсворта Бог и природа, как и у Спинозы, едины).