— Хайль Гитлер!
— Хайль!..
И исчезли за холмом.
Черная трехтонка не спеша выкатилась из-за леса.
Бармаш поднялся, жадно затянулся цигаркой, беспокойно оглянулся. Впереди и позади по обе стороны от них, сколько видел глаз, дорога была пустая.
— Внимание! — хрипло бросил Бармаш и переложил парабеллум из кобуры в карман.
Высокий артиллерист с белой повязкой шуцмана на рукаве и с винтовкой наготове застыл рядом… Вокруг стояла тишина, слышался только ровный, нарастающий шум мотора и биение собственных сердец.
Скрывать нечего, они волновались. Это было начало, а начало всегда тяжело. Казалось, что пора начинать, что машина уже совсем близко. А потом оказывалось, что она еще далеко. Сжимая в кармане парабеллум так, что занемела рука, Бармаш лихорадочно думал: «Повезет? Ведь приходится действовать вслепую. Хотя бы знать, сколько их там… — И Бармаш со злобой вглядывался в машину. — Хоть бы хлопцы не растерялись в последний момент. Вот-вот, еще несколько минут — и…» Сердце то замирало, то снова колотилось быстро и неровно.
В кабине сидят двое. Это ясно видно. А там, под брезентом? Сколько их? Двое? Трое? Взвод?.. Все равно. Отступать нельзя.
Он прищурился и в уме начал считать:
— Раз, два, три… — до десяти.
Рывком, решительно поднял, руку вверх, а потом махнул к земле. Раз, второй… Машина затормозила и плавно остановилась напротив него.
Все, что было потом, произошло за несколько минут. Минуты эти пронеслись как вихрь.
Бармаш сделал шаг к кабине.
— Битте, герр… — и деревянным, непослушным языком проговорил заранее заученную фразу — несколько неумелых, тихих слов о том, что у него нет огня и он хочет прикурить.
Но в руках у него не было цигарки. Офицер открыл дверцу, удивленно взглянул на Бармаша и покраснел от негодования. Его возмутило нахальство этого солдата, он раскрыл рот, чтобы выругаться, но не успел.
Отчаянная, холодная решимость вмиг овладела Бармашем. Молниеносно выхватив руку с парабеллумом, он ткнул им в грудь офицера, нажал на спуск. Четыре выстрела почти слились в один. И, словно в ответ им, где-то в стороне прозвучало еще три или четыре. Это стрелял сзади из винтовки артиллерист.
Офицер упал грудью на раму открытого окна и свесил голову к дороге. Шофер наклонился набок и упал на своего начальника. Кровь, стекавшая с его виска, капала офицеру на шею…
— Под брезент! — крикнул Бармаш, вытаскивая офицера из машины.
Бойцы понимали все с полуслова.
В кузове оказалось трое гитлеровцев. К ним бросили двух из кабины и прикрыли брезентом. Толя подскочил к рулю, рванул рычаг, и машина резко тронулась с места.
Бармаш, взволнованный, усталый, прислонил голову к спинке сиденья и закрыл глаза. Отдыхая, восстанавливал утраченное спокойствие. А Толя, забыв обо всем, припав к рулю, с упоением управлял машиной. Бармаш посмотрел на него, потом набросил парню на плечи свою шинель, а на голову надел пилотку. Сам остался в одном френче.
— Куда мы едем? — спросил он.
— А черт его знает! — возбужденно ответил Толя, не отрываясь от руля.
— Так не годится! — Бармаш опять закрыл глаза. («Что за чертовская усталость! Видно, существуют все-таки на свете проклятые нервы. Ведь не знал прежде о них».) — Ищи дорогу в сторону… к лесу.
Невыносимо хотелось курить. Казалось, одна затяжка — и сразу бы стало легче. Ну просто ел бы тот дым. А тут, как назло, вышел весь табак… В этот момент что-то легко упало на колени. Бармаш взглянул и не поверил глазам — на коленях лежала беленькая пачечка ароматного «Juno». А из кузова через открытое окно тянулась рука высокого артиллериста с зажигалкой.
«Будто сказал ему кто!» — с признательностью подумал Бармаш. Разорвал пачку, взял сигарету, прикурил и крепко затянулся. Опьяняющий, сладковатый дым дурманом бросился в голову. Но в груди стало свободнее, сердце присмирело, успокоилось. Он осмотрелся. Машина, свернув с шоссе, нырнула под густые ветви дубов, пробираясь по узкой лесной меже.
Через несколько километров остановились в густом молодом сосняке. Наскоро завалили бурьяном трупы немцев, сверху присыпали сухой хвоей. Пять немцев исчезли бесследно. А вместо них появилось семь других. Так как полного комплекта на всех недоставало, то кто-то был в шинели, а кто-то в мундире. Не хватало и одной пилотки. Решили, что удобнее всего ехать без шапки шоферу.
Бармаш переоделся в офицерскую форму.
Теперь у них было шесть парабеллумов, пять немецких винтовок и два десятка гранат. А кроме того, на машине был ящик сигарет, хлеб, консервы, масло, ром и телефонные принадлежности — проволока, кабель, катки, молотки, щипцы, телефонные коробки. Им и на этот раз повезло. Машина, очевидно, должна была поддерживать и ремонтировать линию связи. Ехали на ней связисты. Поэтому, совсем не вызывая подозрений, можно было разъезжать на ней по всем дорогам.