У Толи Шевцова теперь была смена. Оправившись от побоев и подкормившись на свежем воздухе, он набрался сил, и прежняя живость и непоседливый нрав вернулись к нему.
В нем заговорил старый, опытный разведчик, который не раз устраивал переполох в немецких окопах. Да, собственно, и в плен он попал, раненный в грудь, в самом центре немецких блиндажей.
Когда машина остановилась на опушке леса, неподалеку от полустанка, Толя вызвался пойти в разведку. К нему присоединился один из бойцов, недавно освобожденных под Черняховом. Разведка была короткой, быстрой и абсолютно точной. И главное — она совсем не встревожила и не насторожила врага.
Через несколько минут у Бармаша были все данные о полустанке. Вот тогда и возникло решение действовать, родился простой и смелый план. Бармаш не знал точно, сколько людей находится в доме, но это было не так важно. Знакомый, как всегда в решительный момент, холодок пробежал по коже, тело напряглось, а мысли стали необыкновенно четкими и ясными. Бармаш уже не колебался, не советовался, а только командовал. Вскоре после разведки Толя с высоким артиллеристом в немецкой униформе и с оружием в руках вынырнули из-за темного угла полустанка и, небрежно расставив ноги, остановились в освещенной полосе на узеньком деревянном перроне, около самого окна. Они стояли на видном месте, пряча в тени лица, и тихо о чем-то беседовали.
Толя долго был в плену, запомнил несколько немецких фраз, слов знал немного больше. Но теперь, идя в разведку, он смог вспомнить только две совсем незначительные фразы. И он воспользовался ими. Не спеша к ним подходил часовой. Нужно было что-то сказать. Не все ли равно, что! Лишь бы сказать. И Толя спросил безразличным топом:
— Кальт?
— Кальт, — спокойно ответил часовой и добавил что-то, чего Толя не понял. Потом спросил: — Ганс?
— Я, — ответил Толя. — Дай прикурить.
Часовой остановился, опустил винтовку к ногам и засунул руку в карман.
Еле сдерживая себя, чтобы не торопиться, партизаны приблизились к нему лишь на секунду позже часового, который подошел сюда с противоположного конца эшелона.
— Вас ист дас? — спросил он, подойдя, и в тот же миг блеснула зажигалка.
— А вот что, — с тихой злостью прошипел Толя, впиваясь пальцами ему в горло.
Копичка бросился на второго немца. Коваль, скрывавшийся неподалеку в темных кустах, молниеносно бросился на помощь. Через несколько минут навсегда успокоенные часовые неподвижно лежали на земле, под колесами эшелона.
Полустанок был взят без единого выстрела, без единого крика.
Застигнутые внезапно немцы утратили всю свою воинственность и слушались не только каждого слова, но и каждого движения пальца, каждого взгляда. Они были настолько послушны, что даже раздражали разгоряченного, ожидавшего сопротивления Бармаша. Только помощник бангоф-офицера решился на несмелый вопрос:
— Что случилось?
Бармаш презрительно улыбнулся и, подчиняясь мгновенной мысли, мелькнувшей в его голове, ответил по-немецки:
— Десант, красный десант.
Этот ответ совсем подавил гитлеровцев. Они онемели от удивления и уважения к советской авиации и советским парашютистам, хотя, растерявшись от неожиданности, не заметили, что никаких признаков чего-то похожего на парашютистов нет. Без сопротивления дали себя обезоружить и загнать в маленькую боковую комнату, даже разделись до белья (ведь новому пополнению Бармаша нужна была немецкая форма).
Группа Бармаша заняла комнату телеграфиста, на всякий случай оставив там старика, за которым присматривали. Его, побледневшего и до смерти испуганного, как можно спокойнее допрашивал Бармаш. Но ответа добился не сразу. Только после стакана воды и второго — шнапса — телеграфист успокоился и охотно ответил на все вопросы. От него узнали, что поезда тут проходят довольно часто и что в одиннадцать ждут эшелон, который проследует без остановки…
Бармаш вышел на перрон. Теперь он был здесь хозяином. Властно прозвучала его команда:
— Поставить охрану. Собрать одежду и оружие. Осмотреть эшелон. Забрать все необходимое… Есть у нас кто из железнодорожников?
— Я до войны работал кассиром на станции, — подошел Седун, пожилой человек, из тех, что присоединились к Бармашу под Черняховом.
— А стрелку перевести умеешь?
— Наверное, смогу, когда-то пробовал.
— Переведи на запасный путь.
— Есть.
— Найти часы.
Часы нашли у немцев, было без двадцати одиннадцать Бармаш надел часы на руку.
— Подогнать машину ближе к станции. Приготовить оружие. Двоим подготовиться к поджогу цистерн…