Греко-персидские войны: читать начало книги онлайн

1. Ураган надвигается. 481 г. до н. э

Ксеркс, сын Дария, был царем в самом лучшем и худшем смысле этого слова. Молодой человек высокого роста, с красивой и представительной внешностью, производил неизгладимое впечатление на современников: «Несмотря на такое множество людей, ни один из них ни по красоте, ни по росту не был достойнее самого Ксеркса обладать таким могуществом» (Herod.VII, 187). Типичный азиатский владыка, он имел свое представление о том, что такое хорошо и что такое плохо. Умел быть великодушным и благородным, а мог предстать в образе деспота и самодура. Был жесток в наказаниях и необычайно щедр в наградах. Отличался мнительностью и суеверием, верил в различные пророчества и предсказания, под влиянием которых отказывался от уже принятого решения. Однако мог пойти наперекор высшим силам и противопоставить свою волю божественному промыслу, что и доказал, приказав высечь море. Был необычайно последователен в достижении поставленных целей, доводя любое начатое дело до логического завершения. В отличие от отца, очень часто давал волю своему гневу и совершал поступки, о которых впоследствии жалел. Юстин дает персидскому царю уничижительную характеристику, но она явно не соответствует реальному положению дел. Предвзятость автора бросается в глаза: «Самого же Ксеркса всегда видели первым в бегстве, последним в сражении; он был робок в опасности и хвастлив, когда ему ничто не угрожало; он, пока не испытал превратностей войны, был так самоуверен, как будто был владыкой над самой природой: он срывал горы и выравнивал овраги, некоторые моря перекрывал мостами, на других в целях судоходства устраивал протоки, сокращавшие путь» (II, 10). Оставим это сомнительное утверждение на совести Юстина в дальнейшем мы увидим, что оно не имеет под собой никакого основания.

В 481 г. до н. э. персидская армия начала стягиваться в Каппадокию к населенному пункту Криталлы. Ксеркс отошел от традиций отца и деда, когда в походы ходили преимущественно персы и мидийцы, и привел в движение всю свою огромную империю. Войска шли со всех концов державы Ахеменидов; вскоре в Криталлы прибыл и сам царь. Оттуда армия выступила на запад, перешла через реку Галис, прошла мимо города Келены и остановилась на равнине около Сард. Именно отсюда Ксеркс и отправил в Элладу посольства с требованием «земли и воды». После этого царь распорядился захватить Абидос и отправил людей строить мост через Геллеспонт в окрестностях города. Мостов было два, один строили египтяне, другой финикийцы, общая длина сооружения была более одного километра. Но когда работы были закончены, разразилась буря и уничтожила переправу. Эта история стала легендарной еще при жизни Ксеркса.

Царь разъярился. По его приказу море отхлестали бичами, заклеймили и погрузили в воду оковы, а людям, ответственным за строительство, отрубили головы. Армия была поражена такой реакцией своего царя на случившееся, никому и в голову не могло прийти, что Геллеспонт может получить 300 ударов бича. Получалось, что владыка Азии наказал водную стихию, посмевшую бросить ему вызов.

Бытует мнение, что именно под влиянием гнева он повел себя так неадекватно и приказал высечь море. Но такое утверждение будет банальным и слишком упрощенным. На мой взгляд, у царя были иные причины для этой демонстративной акции. Поход еще толком и не начался, а персов постигла крупная неудача. По армии могли поползти разные слухи и сплетни, а это было нежелательно. Ксерксу необходимо было сгладить последствия страшной катастрофы, что он и сделал столь необычным способом. Воины о разрушенных мостах забыли, зато целыми днями обсуждали действия своего царя.

Тем временем возобновились работы по строительству новых мостов. Все это время Ксеркс находился в Сардах, строя планы по завоеванию Эллады и периодически устраивая смотр своим войскам. Весть о том, что мосты через Геллеспонт построены, пришла одновременно с известием о том, что закончено сооружение канала через полуостров Афон. Весной 480 г. до н. э. персидский царь объявил армии и флоту о выступлении в поход на Элладу.

Ксеркс выехал из Сард на боевой колеснице, в сопровождении приближенных и телохранителей. Огромная армия прошла вдоль побережья и расположилась на Троянской равнине, где царю захотелось осмотреть легендарный Иллион. Ознакомившись с достопримечательностями и переночевав в окрестностях древнего города, Ксеркс повел войска дальше на север. В окрестностях Абидоса владыка неожиданно решил устроить очередной смотр флоту и провести маневры. Усевшись на специально сооруженный мраморный трон, Ксеркс наслаждался видом морского боя между финикийскими эскадрами. Царь находился в прекрасном расположении духа, поскольку мог со стороны оценить всю мощь своего флота и сухопутной армии.

Переход из Азии в Европу был назначен на следующий день. На восходе солнца Ксеркс помолился о даровании победы над эллинами, а затем бросил в воды Геллеспонта золотой кубок и акинак. После чего началась переправа. Геродот пишет о том, что персидские войска непрерывным потоком шли по мостам семь дней и семь ночей, и тогда один местный житель, пораженный невиданным зрелищем, воскликнул: «Зачем, Зевс, ты принял на себя образ перса и назвался Ксерксом вместо Зевса? Зачем, желая сокрушить Элладу, ты ведешь с собой всех людей? Ты мог бы это сделать и без них!» (VII, 56). Переход через пролив прошел благополучно, и вторжение в Европу началось.

Вопрос о том, какова же была численность армии Ксеркса, выступившей в поход на Элладу, является открытым. Геродот прямо пишет о том, что это было самое большое войско, которое когда-либо видел мир по его мнению, Дарий I привел в Скифию значительно меньше воинов, чем Ксеркс в Грецию. Также «отец истории» вспоминает Троянскую войну и походы скифов в Малую Азию. Поэтому создается впечатление, что собранная Ксерксом армия действительно поражала воображение современников. Другое дело, соответствовала ли она тем данным, которые приводит Геродот. Однозначно, что нет.

Прежде всего, удивляет система подсчета персидских войск, о которой рассказывает «отец истории»: «Сосчитано было войско следующим образом. Собрали в одно место десять тысяч человек, поставили как можно теснее друг к другу и кругом снаружи очертили их линией. После этого десять тысяч воинов отпустили и по кругу возвели стену такой высоты, что она доходила человеку до пупа; затем вводили в огороженное пространство других воинов, пока таким образом не были сосчитаны все. По окончании счета воины распределены были по народностям» (VII, 60). По большому счету, если исходить из того, что армия Ахеменидов была организована по десятеричной системе, то все эти описанные Геродотом мероприятия были не нужны. Сотники вызвали десятников, сотников вызвали тысячники, и процесс пошел. По истечении определенного времени высшее армейское руководство имело полную информацию о наличии личного состава. И при этом не надо было городить никакой огород. Но Геродота подобный подход не устраивает, ему нужна яркая картинка о неисчислимых азиатских полчищах, способная поразить воображение среднестатистического эллина.

Например, «отец истории» численность флотских команд лихо обозначил в полмиллиона человек, исходя из того, что царская армада насчитывала 1207 судов. Несколько раз он упоминает 1 700 000 пехотинцев: «Я не могу в точности определить, сколько войска доставила каждая народность, так как об этом не сообщает никто; всего же сухопутного войска оказалось миллион семьсот тысяч человек» (Herod. VII, 60). Количество всадников Геродот определяет в 80 000. Затем добавляет к ним арабов на верблюдах и ливийцев на колесницах в количестве 20 000, а также войска, присоединившиеся к армии Ксеркса в Европе, – македонцев и жителей фракийского побережья. После чего приходит к выводу о том, что общее количество воинов в сухопутных войсках и на флоте было 2 641 610 человек (Herod. VII, 185). И при этом Геродот оговаривается, что он не считал обоз с прислугой и грузовые суда. Впрочем, вскоре он эту ошибку исправит и приведет данные относительно тыловых служб и команд грузовых судов. В итоге получаем 5 283 220 человек.

Что и говорить, цифирь удивительная. Уж на что Ктесий Книдский был известным баснописцем, рассказывающим разные сказки, но и он оказался в этом вопросе гораздо большим реалистом, чем Геродот. В своей «Персике» Ктесий обозначил численность персидской армии в 800 000 воинов, а флота – в 1000 боевых кораблей (23). Несколько иную информацию об армии Ксеркса приводит Корнелий Непот: «Флот его состоял из 1200 боевых кораблей, сопровождаемых 29 тыс. транспортных судов; сухопутное же войско насчитывало 700 тыс. пехотинцев и 400 тыс. всадников» (Them. 2). Здесь поражает количество грузовых кораблей, превосходящее все разумные пределы. Юстин также приводит сведения, отличающиеся от цифр Геродота: «Ксеркс за это время уже вооружил набранных в своем царстве 700 000 [воинов] и 300 000 [человек] вспомогательных войск» (II, 10).

Обратимся к труду Диодора Сицилийского. На равнине около города Дориска[56] Ксеркс организовал новый смотр своей армии, о результатах которого рассказал Диодор: «Он произвел смотр всего войска, пехоты в нем насчитывалось более 800 тысяч, а всех военных кораблей было более 1200, из которых эллинских – 320, причем основную массу людей для службы на флоте доставили эллины, а корабли – царь, все остальные корабли были варварскими; и из них египтяне доставили 200, финикийцы – 300, киликийцы – 80, памфилийцы – 40, ликийцы – столько же, кроме того, карийцы – 80 и киприоты – 150. Из эллинов дорийцы, которые живут у границ Карии, вместе с жителями Родоса и Коса послали 40 кораблей, ионийцы вместе с жителями Хиоса и Самоса – 100, эолийцы вместе с жителями Лесбоса и Тенедоса – 40, жители Геллеспонта вместе с теми, которые живут у Понта, – 80, островитяне же – 50; ведь царь уже давно подчинил острова между Кианеями, Триопием и Сунием. Итак, столько насчитывалось триер, судов же для перевозки конницы было 850, тридцативесельных (триаконтер) кораблей – три тысячи» (XI, 3).

В дальнейшем Диодор сообщит о том, что Ксеркс набрал еще 200 000 воинов в Европе и, таким образом, довел численность армии до миллиона человек (XI, 5). Так же он указал количество боевых кораблей, выставленных малоазийскими эллинами: 320. Подробная роспись царских эскадр у Диодора в общих чертах совпадает с информацией Геродота. Как говорится, плюс-минус. В целом же можно признать, что мобилизовав все ресурсы державы Ахеменидов, Ксеркс мог выставить такое количество судов. Другое дело, какие из них были транспортные, а какие боевые.

Во главе флота стояли братья Ксеркса, Ахемен и Ариабигн, о котором Плутарх написал, что он «человек хороший и из братьев царя самый храбрый и справедливый»[57] (Them.14). Геродот обращает внимание на то, что верховное командование над военно-морскими силами принадлежало именно Ахемену: «Ахемен, брат Ксеркса, главнокомандующий флота» (VII, 236). Ариабигн командовал эскадрами малоазийских греков, а Ахемен был по совместительству и начальником над египетскими кораблями. Также Геродот в качестве командиров царского флота упоминает Прексаспа и Мегабаза – вероятно, они осуществляли руководство финикийскими и киликийскими флотилиями.

Посмотрим на сухопутные силы Ксеркса. За исключением Геродота, никто из античных авторов не говорит о многомиллионных полчищах, в лучшем случае миллион с хвостиком, не более. Но это опять-таки сильное преувеличение, поскольку сказки о том, как орды Ксеркса выпивали до дна реки, были милы сердцу обывателя античного мира. В реальности все было гораздо скромнее, Греция не настолько велика, чтобы вместить в себя описанную Геродотом многомилионную орду. По большому счету, это было население целой страны.

Мобилизационные возможности государства, во главе которого стоял Ксеркс, не позволяли ему повести на запад несколько миллионов человек. А как правитель огромного государства, царь должен был учитывать обстановку на всем протяжении границ своей необъятной империи, а не думать только о завоевании Балканской Греции. Ксерксу необходимо было держать войска во внутренних сатрапиях, чтобы избежать восстаний, и на границах, чтобы не допустить набегов соседних племен. Оголять рубежи державы накануне похода в Европу было просто опасно. А сын Дария глупцом не был, наоборот, он стремился предусмотреть буквально все и поэтому значительные воинские контингенты должен был оставить в Азии.

О том, какова была численность сухопутной армии Ксеркса, можно говорить только предположительно. Я не буду приводить все версии, которые существует на этот счет, ограничусь лишь тем, что выскажу свою точку зрения по данному вопросу. Сухопутная армия Ксеркса не могла превышать 200 000 воинов; что же касается конницы, то численность кавалерийских соединений могла составлять около 20 000 всадников. Не больше.

Смотр войск, устроенный Ксерксом в Дориске, еще больше убедил царя в непобедимости его армии и флота. Объехав на колеснице ряды пехоты и кавалерии, Ксеркс поднялся на корабль и проплыл вдоль построенных в линию боевых судов. Именно тогда и произошел его достопамятный разговор с бывшим спартанским царем Демаратом. Ксеркса интересовал один вопрос – окажут ему эллины сопротивление или нет, когда узнают о том, какая сила на них идет. Ответ спартанца озадачил царя, особенно в той его части, где Демарат рассказал о своих земляках. Получалось, что даже если вся Эллада склонится перед Ксерксом, то Лакедемон будет сражаться против персов. Но владыке Азии очень хотелось выяснить, почему спартанцы не сдадутся на его милость, и он продолжал одолевать Демарата вопросами. В итоге, нарвался на такой ответ: «Над ними есть владыка – закон; они боятся его гораздо больше, нежели твои подданные боятся тебя. Поэтому они исполняют все, чего закон ни потребовал бы от них; а он требует всегда одного и того же – не покидать сражения ввиду какого бы то ни было количества врагов и, оставаясь в строю, или одержать победу, или пасть мертвым» (Herod. VII, 104). После этого Ксеркс прекратил разговор и отпустил Демарата.

Наступление персов продолжалось. Выступив из Дориска, Ксеркс разделил армию на три части, посчитав, что так будет легче решать вопросы снабжения. Одна часть под командованием Мардония и Масистия шла вдоль фракийского побережья на запад, и параллельно с ней морем двигался флот. Маршрут другой части армии, под начальством Тритантехма и Гергиса, пролегал непосредственно через Фракию. Сам Ксеркс был с третьим отрядом, который шел между двумя другими группами войск. По пути движения происходило пополнение рядов царской армии уроженцами местных племен. Именно к этому этапу похода и относится рассказ Геродота о том, как орды персов выпивали до дна реки и озера. Перейдя по построенному мосту реку Стримон, персидские войска подошли к Афонскому полуострову и остановились на отдых около города Аканф. Царь осмотрел канал, остался доволен работой и щедро наградил местных жителей, принимавших участие в строительстве. Но остальным эллинским городам региона царский визит обошелся очень дорого. В буквальном смысле слова.

У Геродота сохранился интересный рассказ о том, каким образом Ксеркс решал вопросы снабжения своей армии. Царь просто переложил эти проблемы на местное население, в результате чего жители многих городов «пришли в крайнюю нужду, так что покидали свои жилища» (VII, 118). Например, жителям острова Фасос, располагавшим рядом населенных пунктов на материке, визит царской армии обошелся в астрономическую сумму 400 талантов. Но положение было безвыходное, поскольку перечить Ксерксу в данной ситуации было смерти подобно.

Тем временем персидский флот прошел через Афонский канал, обогнул полуостров Халкидики и вошел в Фермический залив, встав на якоря около города Ферм. Вскоре сюда подошла сухопутная армия, и Ксеркс вновь распорядился сделать остановку. Приближалось решающее столкновение, и царь хотел окончательно прояснить стратегическую ситуацию. Со дня на день должны были вернуться послы, отправленные в Элладу с требованиями «земли и воды». Ксеркс хотел знать, кто из эллинов выступит против него с оружием в руках, а кто нет, и действовать, исходя из сложившегося положения дел. К тому же необходимо было дождаться отставших отрядов, подтянуть обозы, произвести дальнюю разведку на местности. Владыка Азии видел перед собой покрытую снегом горную гряду Олимпа, за которой лежала Фессалия, и понимал, что до конечной цели похода не так уж и далеко.

Из области Пиерия, где расположилась персидская армия, на Фессалийскую равнину можно было попасть через проход в горах: «Темпейская долина – это узкое ущелье между Олимпом и Оссой; из этих теснин Пеней течет еще около 40 стадий, имея на левой стороне Олимп – самую высокую гору Македонии, а на правой стороне (поблизости от своего устья) – Оссу» (Strab. фрагменты книги VII, 14). Место очень удобное для того, чтобы, используя условия местности, попытаться остановить вражескую армию и не допустить вторжения в Элладу. Это понимал Ксеркс, это понимали и греческие стратеги.

Царя обуревала жажда деятельности, он стремился вперед. Владыка Азии не усидел на месте, и во главе флота проплыл вдоль берега до места впадения реки Пеней в море. Пообщавшись с проводниками и осмотрев местность, Ксеркс пришел к выводу, что вторжение в Фессалию можно организовать не только через Темпейское ущелье. Он узнал, что через горы есть и другой путь, но большое войско по нему вряд ли пройдет, поскольку горные склоны густо заросли лесом. Выяснив все эти подробности, Ксеркс вернулся в Ферм. Там царь собрал совет и приказал военачальникам подготовить дорогу для перехода через горы, чтобы персы могли попасть в землю перребов, минуя Темпейское ущелье. Ходили упорные слухи, что эллины все-таки будут сражаться за Фессалию, и Ксеркс хотел исключить разные неприятные неожиданности. Работа закипела, сотни воинов валили деревья на склонах гор, расширяя тропинки и прорубая новые просеки для прохода войск. Вопрос заключался в том, какие ответные действия предпримут греки.

Война накатывалась на Элладу. Узнав о том, что персидская армия выступила из Сард, эллины спешно собрались на Истме[58]. Сегодня там от былого великолепия не осталось и следа. Вместо величественного храма Посейдона мы увидим лишь невнятные остатки фундаментов и стен не в лучшем состоянии и стадион, на котором римский военачальник Тит Квинкций Фламинин в 196 году до н. э. провозгласил свободу Греции. Мало что напоминает о той далекой эпохе, когда здесь проводились знаменитые Истмийские игры, на которые собирались люди со всех концов Эллады. Но в те времена для эллинов это было знаковое место, и неслучайно именно здесь собрались представители городов Эллады.

На Истм прибыли и представители Фессалии, которые повели совсем иные речи, чем посланцы Алевадов при дворе Ксеркса. Фессалийцы обратились к присутствующим с просьбой немедленно выступить в поход и занять Темпейский проход до прибытия персов. Если эллины успеют это сделать, то к ним присоединится фессалийское войско, и тогда появится шанс остановить персидское нашествие на дальних подступах к Элладе. Позиция в Темпейском ущелье очень удобна для обороны: персидской кавалерии и колесницам просто негде будет развернуться в теснинах. Но если помощь не придет, говорили посланцы, то фессалийцы будут вынуждены признать власть Ксеркса.

По большому счету, выбора у эллинов не было. Они и так безнадежно уступали персам по количеству и качеству конницы, а с уходом фессалийцев дисбаланс в этом роде войск вообще становился критическим. Но это одна сторона медали. Главным было то, что появлялся реальный шанс остановить персов на границах Эллады и не доводить дело до вторжения во внутренние области страны. Взвесив все «за» и «против», союзники пообещали фессалийцам прислать войско, после чего обсудили все детали предстоящего похода.

К этому времени уже было известно о том, кто из эллинов признал власть Ксеркса: «Землю и воду дали: фессалийцы, долопы, эниены, перребы, локры, магнеты, малийцы, фтиотийские ахейцы, фиванцы и другие беотийцы, за исключением феспийцев и платейцев» (Herod. VII, 132). Примечательно, что фессалийцы вписаны сюда задним числом, поскольку они подчинятся персам значительно позже. Сказки Алевадов из Лариссы о том, что вся Фессалия ждет персидского царя, не соответствовали истинному положению дел. Аристократы выражали позицию как свою личную, так и своих приверженцев, игнорируя при этом мнение многих других фессалийцев. Не просто так посольство из Фессалии появилось на Истме.

Для боевых действий в Темпейском ущелье было выделено 10 000 гоплитов под командованием спартанского полемарха Эвенета и афинского стратега Фемистокла. У Плутарха сохранился рассказ о том, как Фемистокл оказался на этом посту. При этом создается впечатление, что накануне персидского нашествия афиняне отошли от практики назначать десять стратегов, а решили выбрать одного. По крайней мере, так следует из текста источника: «Когда, во время нашествия мидян на Элладу, афиняне совещались о выборе стратега, говорят, все добровольно отказались от этой должности из страха перед опасностью. Только Эпикид, сын Эвфемида, главарь красноречивый, но в душе трусливый и на деньги падкий, желал получить эту должность, и можно было ожидать, что он при голосовании одержит верх. Тогда Фемистокл, опасаясь полной гибели государства, если верховное начальство достанется Эпикиду, купил деньгами у него отказ от его честолюбивых замыслов» (Plut. Them. 6). Нет ничего невероятного в том, что когда встал вопрос о самом существовании Афин, граждане пошли на экстраординарные меры. Битва при Марафоне наглядно показала, что принцип единоначалия есть залог победы, и вполне вероятно, что афиняне решили воспользоваться таким полезным опытом. Эта версия имеет право на существование.

В состав армии, отправленной в Фессалию, входили только спартанские и афинские контингенты. На это указывает тот факт, что в качестве командующих названы лишь Эвенет и Фемистокл, других стратегов Геродот не упоминает. Защищать Темпейский проход ушли те отряды, которые были готовы к походу и собрались на Истме. Это были воины из Афин и Спарты, остальные союзники еще не подошли.

[56] Дориск – город, расположенный у устья реки Гебр (совр. Марица).

[57] Плутарх ошибочно называет Ариабигна Ариоменом.

[58] Истм – Истмийский перешеек между полуостровом Пелопоннес и материковой Грецией.