Греко-персидские войны: читать начало книги онлайн

Хиосцы сражались зло и умело, их пентеконтеры прорвали боевую линию вражеского флота. Они потопили и захватили немало финикийских, египетских и кипрских судов, однако и сами понесли огромные потери. Многие корабли эллинов сильно пострадали во время битвы и потеряли маневренность. Остров Лада был завален корабельными обломками, выброшенными на берег, тысячи мертвых тел покачивались на волнах. Постепенно стало сказываться численное превосходство персов, множество греческих пентеконтер и триаконтер было окружено и уничтожено царскими кораблями. Видя, что дело идет к разгрому, стратеги отдали приказ уходить с места битвы. Кормчие разворачивали пентеконтеры, выходили из боя и брали курс на север, к мысу Микале, откуда рукой было подать до ионических и эолийских городов побережья.

По-разному сложились судьбы участников битвы. Фокейский стратег Дионисий сражался храбро и захватил три вражеских судна, но, видя, что бой проигран, увел свои пентеконтеры. В Фокею он возвращаться не стал, поскольку был уверен, что город вскоре будет взят персами. Объявившись у берегов Финикии, военачальник стал грабить и топить торговые корабли, а когда посчитал, что взял достаточно трофеев, отплыл к берегам Сицилии. Там Дионисий продолжил промышлять морским разбоем. Он нападал на карфагенские и этрусские суда, однако никогда не атаковал корабли эллинов.

Что же касается хиосцев, то во время битвы их корабли получили множество повреждений и с трудом держались на плаву. Уходя от преследования, они достигли мыса Микале, где были вынуждены вытащить пентеконтеры на сушу, поскольку шансов на то, что удастся уйти от погони, не было. Продвигаясь вдоль берега, они достигли Эфеса, в окрестностях которого были атакованы местным ополчением и перебиты. Геродот пишет о том, что произошло это вследствие трагической ошибки, хотя жители Эфеса просто выслуживались перед персами и чужой кровью хотели смыть свои грехи перед Дарием.

Для малоазийских эллинов битва у острова Лада закончилась позорным разгромом. Неумение договориться между собой, неумеренные амбиции, трусость и открытое предательство привели к катастрофе. Впрочем, участники сражения это и сами понимали: «С того момента, как флоты сблизились и вступили в бой, я не могу определить в точности, какие из ионян в этом морском сражении оказались трусами и какие храбрецами, потому что ионяне взваливают вину друг на друга» (Herod. VI, 14).

Гражданам Самоса было стыдно за своих стратегов, первыми бежавших с поля боя. Поэтому они прославляли тех военачальников, которые остались у острова Лада и сражались до конца: «За этот подвиг самосское Народное собрание постановило начертать на столпе имена их и их отцов как доблестных граждан; столп этот и теперь стоит на рынке» (Herod. VI, 14). Слабое утешение после грандиозной катастрофы.

6. Расправа. 493 г. до н. э

После разгрома объединенного флота восставших у острова Лада падение Милета стало вопросом времени. О том, как происходила осада города, информации практически не сохранилось. Геродот не стал распространяться на эту тему, ограничившись буквально одной фразой: «Разбив ионян в морском сражении, персы осадили Милет с суши и с моря, подкопали стены, употребили всевозможные средства и окончательно взяли город на шестом году после восстания Аристагора; жители его обращены были в рабство» (VI, 18). И это все! В дальнейшем «отец истории» отметит, что большую часть мужского населения захватчики перебили, а женщин и детей обратили в рабство. Последствия погрома Геродот прокомментирует одной емкой фразой: «Итак, Милет потерял своих жителей» (VI, 22).

Пленников отвели в Сузы, к Дарию. Но царь не стал свирепствовать над эллинами, он вообще никогда не был замечен в бессмысленной жестокости. Поэтому уцелевших жителей Милета поселили в городе Ампе на берегу Персидского залива, там, где в него впадала река Тигр. Храм Аполлона в Дидиме персы разграбили и сожгли, а принадлежащие Милету горные области передали правителям Карии. Милет завоеватели сравняли с землей, от этого погрома величайший город Восточного Средиземноморья не оправился никогда. Если раньше он был союзником державы Ахеменидов, то теперь оказался завоеван персидским оружием со всеми вытекающими последствиями.

Падение Милета произвело в Балканской Греции эффект разорвавшейся бомбы. Возможно, именно теперь наиболее дальновидные из эллинов начали понимать, что военное столкновение с державой Ахеменидов лишь вопрос времени. Однако в большинстве своем греки просто предавались скорби и не думали о возможных последствиях. Поэт Фриних написал на злобу дня трагедию «Взятие Милета» и поставил в Афинах на сцене. Зрелище получилось настолько сильным и впечатляющим, что все присутствующие в театре плакали. Но этот успех вышел автору боком, поскольку афиняне наложили на него штраф в 1000 драхм за то, что он напомнил о бедствиях соплеменников. А затем трагедию и вовсе запретили ставить в Афинах.

После того как Милет пал, восстание стало быстро затухать. Была завоевана Кария, причем некоторые города добровольно открыли ворота перед персидской армией. Те же, что оказали сопротивление, были взяты силой. Узнав о том, что Милет пал, встревожились эллины Самоса. Именно предательство их стратегов привело к поражению восставших у острова Лада. Но такие действия вызвали негодование среди самосцев. Наиболее состоятельные граждане собрались на совет и пришли к выводу, что лучше покинуть родину, чем быть рабами персов. Никто не сомневался, что Дарий сделает тираном острова Эака, племянника Поликрата. В итоге многие греки оставили Самос и бежали в Сицилию.

В этот трагический момент на сцене вновь объявился Гистией. Закрепившись в Византии, бывший тиран промышлял грабежом ионических торговых кораблей, шедших из Понта Евксинского. Что и кому хотел этим доказать Гистией, непонятно. Со временем он пришел к выводу о том, что это занятие для него является слишком мелким, и решил захватить остров Хиос. Милетянин уже знал о том, что именно хиосцы понесли самые страшные потери в битве у острова Лада, и поэтому был уверен в успехе предприятия. На кораблях лесбосцев он прибыл на Хиос и попытался с налета захватить город, но был отбит. Однако Гистией был настойчив и все-таки дожал хиосцев, ослабленных сокрушительным поражением. Теперь он располагал ресурсами двух крупнейших островов в регионе – Хиоса и Лесбоса. Но на этом его успехи и закончились.

Гистией высадился на острове Фасос и осадил город с таким же названием. Когда же до него дошла весть о том, что из Милета отплыл персидский флот и движется вдоль побережья на север, бывший тиран испугался. Сняв осаду, он вернулся на Лесбос. Но поскольку там для войска не было продовольствия, Гистией пересек пролив, отделяющий остров от материка, и высадился на берег около небольшого городка Атарней. Здесь все и закончилось.

Как военачальник Гистией оказался не на высоте, поскольку перед высадкой даже не озаботился произвести разведку местности, а действовал, что называется, наугад. Зато персидский военачальник Гарпаг внимательно отслеживал все передвижения противника. Эллины начали высаживаться на берег, и Гарпаг, дождавшись момента, когда половина гоплитов еще находилась на кораблях, а другая половина на суше, повел своих людей в атаку. Персидская конница налетела внезапно и опрокинула греков, не успевших построиться в боевой порядок. Но с кораблей подоспело подкрепление, и сражение вспыхнуло с новой силой. Бой продолжался долго, Гарпаг умело маневрировал конницей, и эллинам, так и не сумевшим построиться в фалангу, приходилось нелегко. В конце концов персы нанесли противнику поражение. Греки разбегались в разные стороны, кто-то хотел укрыться на берегу, кто-то старался добраться до кораблей. Большую часть гоплитов перебили, некоторых захватили в плен, и лишь немногие сумели спастись.

В числе пленников оказался и Гистией. Когда персы настигли его и хотели убить, он крикнул им на персидском языке, что зовут его Гистией и он тиран Милета. Трудно сказать, на что мятежник рассчитывал, для него было бы лучше погибнуть на поле боя. Не исключено, что с учетом своих прежних заслуг он рассчитывал на пощаду от Дария. На суд персидского царя Гистией так и не попал, пленника привезли в Сарды и там его судьбу решал Артафрен. Брат Дария искренне ненавидел Гистиея, считая именно его главным виновником восстания. И если раньше, кроме необоснованных подозрений, Артафрен ничего не мог предъявить милетянину, то теперь дела мятежника развеяли все сомнения сатрапа. Речи Гистиея на Хиосе о том, что именно он подбил Аристагора на восстание, были очень хорошо известны Артафрену. Круг замкнулся.

Гистиея вывели за крепостные стены Сард и у городских ворот прибили к деревянному кресту. Через несколько дней ему отрезали голову, забальзамировали и отослали к Дарию в Сузы. Однако реакция брата была иной, чем рассчитывал Артафрен, потому что царь велел обмыть голову и торжественно похоронить. Дарий был искренне огорчен гибелью Гистиея, поскольку помнил о том, как он спас на Истре персидскую армию. Царь считал, что в Сардах с ним обошлись несправедливо. Но с другой стороны, если бы в тот далекий день, когда скифы предложили Гистиею разрушить мост на Истре и тем самым погубить Дария, тиран Милета с ними согласился, его судьба сложилась бы иначе.

После гибели Гистиея персы начали захват греческих островов Эгейского моря. Царский флот перезимовал в Милете, а затем привел под власть Дария Хиос, Лесбос и Тенедос. Геродот рассказывает о том, как персы высаживались на острова и устраивали облавы на людей: «Всякий раз при взятии того или другого острова персы ловили жителей его сетями, поступая при этом таким образом: брали друг друга за руки и становились в ряд на всем протяжении от северного побережья моря до южного, затем проходили через весь остров, охотясь на людей» (VI, 31). Трудно сказать, насколько это соответствовало истине. Те же Хиос и Лесбос горы пересекают вдоль и поперек, и невозможно представить, как персы цепочкой через них проходят. Другое дело, если такие действия происходили в каком-либо отдельно взятом районе острова.

Впрочем, легче малоазийским эллинам от этого не было. В завоеванных городах персы отбирали самых красивых мальчиков, делали их евнухами и продавали за большие деньги. Тысячи греческих красавиц исчезли в гаремах персидских вельмож или были проданы на рынках.

После покорения Хиоса и Лесбоса персы начали завоевание Херсонеса Фракийского. Тираном там был Мильтиад, тот самый, что во время похода Дария против скифов призывал эллинов разрушить мост на Истре. С тех пор прошло много лет, Дарий Мильтиаду никаких претензий не предъявлял, что опять-таки свидетельствует о том, что персидский царь не был кровожадным деспотом. Но теперь Херсонес Фракийский попал в сферу стратегических интересов Дария и должен был войти в состав державы Ахеменидов. Ничего личного. Узнав о том, что персидский флот стоит у Тенедоса, Мильтиад не стал искушать судьбу, а погрузил на пять кораблей свои богатства и со всей родней отплыл в Афины.

Там бывшему тирану тоже пришлось несладко. Его многочисленные недруги решили воспользоваться затруднительным положением, в котором оказался Мильтиад, и выдвинули против него обвинение в тирании на Херсонесе Фракийском. Беглец был арестован и предан суду. Казалось, что шансов выкарабкаться у Мильтиада нет, но неожиданно как для врагов, так и для друзей обвиняемый сумел оправдаться. Мало того, народное собрание назначило Мильтиада афинским стратегом, и это решение стало воистину судьбоносным.

Тем временем персидское наступление продолжалось. Жители Византия и Халкедона решили последовать примеру Мильтиада. Оставив свои дома, они отплыли в Месамбрию, греческую колонию, лежавшую на фракийском берегу Понта Евкиснского. Спалив отставленные города, персы уничтожили также Проконнес и Артак, после чего вернулись на Херсонес Фракийский и еще раз прошлись по полуострову огнем и мечом. Лишь город Кизик избежал погрома, поскольку добровольно признал власть Дария. После этого стремительного рейда персидского флота в регионе наступило затишье.

Затем начались удивительные события, поскольку Артафрен во взаимоотношениях с ионийцами решил применить систему кнута и пряника. Примерно наказав мятежников, он сменил гнев на милость. Вызвав в Сарды правителей эллинских городов Малой Азии, он запретил им воевать друг с другом. Все спорные вопросы они должны были решать мирным путем, привлекая в качестве третейского судьи персидского сатрапа. Затем был произведен замер областей, и на каждую была наложена фиксированная подать. Геродот обращает внимание на то, что они не превышали тех податей, которые были наложены на малоазийских эллинов до Ионического восстания.

Но чудеса на этом не закончились. Зять Дария, молодой и талантливый военачальник Мардоний, которого Корнелий Непот характеризует как «одного из первых среди персов по храбрости и уму» (Paus. 1), прибыл весной 492 г. до н. э. в Ионическую Грецию с войсками из Киликии и ликвидировал тиранию в городах. Вне всякого сомнения, действовал он по прямому указанию тестя, а не занимался самодеятельностью. Проанализировав уроки восстания, Дарий пришел к выводу о том, что в сложившейся ситуации тирания у эллинов для него гораздо опаснее, чем демократия. И в своей мудрости велел сменить режимы в регионе. После этого ситуация на западе Анатолийского полуострова окончательно успокоилась.

Мардоний неспроста объявился в Малой Азии с большим флотом и азиатскими войсками. Подавив восстание в Ионии, Дарий распорядился начинать решающее наступление на Балканскую Грецию. Переправившись через Геллеспонт, царский зять начал поход, конечной целью которого были Афины.

III. Подвиг марафонских бойцов

1. Вторжение. 492–490 гг. до н. э

Жил в Афинах гражданин по имени Писистрат. Был это умный, смелый и решительный человек знатного рода, ведущий свое происхождение от легендарных царей Троянской войны. Писистрат приходился родственником знаменитому афинскому законодателю Солону, однако его политические взгляды на положение дел в государстве были иные. В один прекрасный день 560 года до н. э. Писистрат занял Акрополь и установил в Афинах тиранию. Впрочем, борьба только начиналась. Несколько раз тирана изгоняли, однако каждый раз он возвращал себе власть и в итоге расправился со всеми своими противниками, окончательно утвердившись в Афинах.

Это в наши дни тиран воспринимается как кровожадный деспот, в Античности понятие тирании означало лишь единоличное правление человека и отсутствие всех необходимых атрибутов демократии. Несмотря на то что Писистрат распустил народное собрание, никакого произвола в Афинах не было. Примечательную характеристику этому правителю дал Аристотель: «Он по своему характеру был демократичным и обходительным человеком. Во всех вообще случаях он хотел руководить всеми делами по законам, не допуская для себя никакого преимущества» (Ath. pol. 16, 8). Философ скорее хвалит тирана, чем порицает: «Руководил государственными делами Писистрат, как сказано, с умеренностью и скорее в духе гражданского управления, чем тиранически. Он был вообще гуманным и кротким человеком, снисходительным к провинившимся» (Arist. Ath. pol. 16, 2). Внутренняя политика тирана была продумана до мелочей: «Вообще простой народ он старался ничем не раздражать во время своего правления, но всегда обеспечивал мир и поддерживал спокойствие. Вот почему и говаривали часто, что “тирания Писистрата – это жизнь при Кроне”» (Ath. pol. 16, 7). Крон (Кронос) – отец Зевса, и время его главенства над людьми и богами считалось у эллинов «золотым веком».

Во внешней политике Писистрат также достиг значительных успехов, поскольку при нем афиняне закрепились в районе Геллеспонта и Пропонтиды. Совершив поход на Наксос, он сделал правителем острова тирана Лигдамида. Лигдамид когда-то помог Писистрату утвердиться в Афинах, и теперь тиран отплатил добром за добро. Затем был захвачен остров Делос, и возникли предпосылки для установления господства афинян в Эгейском регионе. Однако их дальнейшее продвижение было остановлено, поскольку именно в это время морское могущество Самоса, где правил Поликрат, достигло своего пика. Во избежание конфликта Писистрат остановил афинскую экспансию в регионе. Вывод напрашивается простой – разумное правление тирана привело к тому, что Афины стали одним из сильнейших полисов в Балканской Греции.

Весной 527 года до н. э. Писистрат умер, передав власть по наследству своим сыновьям Гиппию и Гиппарху. Но недаром говорят, что, щедро одарив родителей, природа отдыхает на детях. Писистрат и его сыновья здесь не стали исключением. Преемники пытались проводить политику отца, но Гиппий оказался слишком жесток, а Гиппарх – слишком глуп. Неспроста Аристотель отметил, что «когда преемниками Писистрата сделались его сыновья, правление стало гораздо более суровым» (Ath. pol. 16, 7). Как следствие, в 514 г. до н. э. Гиппарх был убит Гармодием и Аристогитоном, а через четыре года из Афин изгнали Гиппия. Тиран бежал в Малую Азию и нашел убежище в городе Сигей, где правил его брат Гегесистрат. К этому времени Гегесистрат признал зависимость от Дария, и не исключено, что именно тогда Гиппий завязал тесные контакты с представителями персидской администрации в Сардах.

Афины же погрузились в пучину внутренних смут и неурядиц, которые осложнялись внешним вмешательством со стороны спартанцев, пытавшихся утвердить в городе своих ставленников. Потерпев неудачу в этих начинаниях, спартанцы решили оказать содействие Гиппию в возвращении на родину. Случилось это в 508 г. до н. э. Но предприятие потерпело крах, и бывший тиран отправляется в Сарды, где находит политическое убежище. Восстановить свою власть в Афинах Гиппий решил с помощью персов и начал плести интриги при дворе Артафрена.