Греко-персидские войны: читать начало книги онлайн

Битва за Эретрию продолжалась шесть дней. Персидские полководцы рассчитывали с ходу овладеть городом, однако натолкнулись на жесточайшее сопротивление. Греческие гоплиты, заняв позиции на стенах и башнях города, отражали все атаки персов. Сражение бушевало день и ночь, персидская храбрость натолкнулась на эллинскую доблесть. Датис и Артафрен постоянно усиливали натиск, вводя в бой свежие войска, но ощутимого успеха это не приносило. Находившиеся в Оропе афинские воины по ночам видели огненное зарево на противоположной стороне пролива Эврип и понимали, что штурм Эретрии достиг своей кульминации. Дрогнут персы – и победа останется за греками, но если азиаты прорвутся за укрепления, то город будет обречен и даже олимпийские боги его не спасут. Однако эллины продолжали сражаться.

Все закончилось внезапно. Эретрийские аристократы Филагр и Евфорб предали своих сограждан и открыли ворота персам. Защитники продолжали биться с врагом на стенах, а в это время царская конница и пехота неудержимым потоком вливались в город и растекались по улицам. Началась агония. Греческих воинов добивали на городских укреплениях, дома и храмы подверглись тотальному разграблению. Вереницы связанных пленников выгнали за город, который был подожжен по приказу персидских полководцев. Разъезжая на коне вдоль рядов своих воинов, Артафрен объявил, что воля Дария исполнена и что за сожженное эллинами святилище в Сардах персы предали огню этот город. Но дело их не закончено, поскольку теперь предстоит покарать Афины. Войска ответили Артафрену восторженным ревом. Исполняя волю царя, всех пленников обратили в рабов, а захваченные богатства погрузили на корабли. После этого, в преддверии броска на Афины, персидские военачальники дали отдых свои людям.

Эретрию сравняли с землей: «Древний город разрушили персы, причем, по словам Геродота, варвары ловили жителей сетями, массами рассеявшись около городских стен (еще и теперь показывают фундаменты зданий, и место это называется Старой Эретрией). Современная Эретрия построена на [развалинах] древнего города. О былом могуществе эретрийцев свидетельствует столб, который они некогда воздвигли в святилище Артемиды Амаринфской» (Strab. X, I, 10).

Так погибла Эретрия.

2. Выбор Каллимаха. Начало сентября 490 г. до н. э

Весть о падении Эретрии взорвала Афины. Беда, казавшаяся далекой, вплотную приблизилась к городу, возвратившиеся из Оропа воины рассказали о громадном персидском флоте, стоявшем на якоре у Эгины. Но паники не было, в эти тревожные дни афиняне действовали очень грамотно и хладнокровно. Прежде всего, надо было точно определить место в Аттике, где высадится персидская армия. Геродот не сообщает, каким образом афинским стратегам удалось это сделать, но тот факт, что военачальники сумели угадать направление главного удара со стороны персов, явилось первым шагом к успеху.

Возможно, стратеги проанализировали складывающуюся ситуацию и, исходя из тактики персов на поле боя, пришли к выводу о том, что вражеская армия высадится именно на Марафонской равнине, пригодной для действий кавалерии: «Марафон был наиболее удобной местностью для конницы и находился очень близко к Эретрии» (VI, 102). Недаром среди стратегов был Мильтиад, сын Кимона, некогда правивший на Херсонесе Фракийском. Тот самый человек, который настаивал на разрушении моста через Истр во время похода Дария против скифов. Вот уж кто досконально знал военное дело персов!

В данной ситуации большое значение имел не только военный аспект проблемы, но и политический. Геродот сообщает о том, что маршрут движения персидского флота от Эгины в Аттику был составлен Гиппием, который и определил Марафонскую равнину как место высадки армии (VI, 102). Именно здесь, на востоке Аттики, в окрестностях городка Браврона находились родовые владения Писистратидов[38]. От Браврона до Марафона рукой подать, и не исключено, что Гиппий рассчитывал на поддержку своих сторонников. Но все это было известно и в Афинах. Нельзя исключать и того, что в окружении бывшего тирана нашлись люди, не желающие разорения азиатами родного города и известивших соотечественников о планах сына Писистрата.

Афинские дозорные отслеживали движение кораблей Артафрена и Датиса вдоль побережья Аттики, и видели, как персидский флот стал причаливать к берегу в районе Марафона. В Афины поспешил гонец с тревожной вестью. Армия к этому моменту находилась в полной боевой готовности, и стремительный марш-бросок эллинов к Марафонской равнине в сложившейся ситуации был вполне закономерен. Стратеги решили зажать противника между горами и морем, не пропуская в глубь Аттики. Условия местности позволяли это сделать.

Относительно численности греческой армии в битве при Марафоне в источниках разногласий нет, но при этом следует отметить, что Геродот никаких данных по этому вопросу не приводит. Корнелий Непот говорит следующее: «В это время ни один город не оказал помощи Афинам – только Платеи, приславшие тысячу воинов. После их прибытия число бойцов достигло 10 тыс.» (Milt. 5). Сведения римского историка дополняет Павсаний: «На Марафон афиняне пришли все, со включением даже тех, возраст которых был неподходящим для несения военной службы, и рабов, и всего их пришло не более 9000» (X, XX, 2). Как видим, присутствует разница в тысячу воинов. Это сообщение также примечательно и тем, что здесь впервые говорится о том, как в античную армию призвали рабов. Угроза гибели государства была настолько велика, что правящая элита Афин пошла на эту крайнюю меру. Пример окажется заразителен, и во время Второй Пунической войны, после того как две консульские армии будут уничтожены при Каннах, римляне сформируют из рабов два легиона. С информацией Павсания перекликаются сведения Юстина о том, что афиняне «вооружили 10 000 граждан и с тысячным вспомогательным отрядом из Платей выступили, чтобы принять бой на Марафонском поле» (II, 9). Численность греческой армии в битве при Марафоне в 10 000 бойцов представляется реальной.

Косвенно эти данные подтверждает и «отец истории». Согласно его рассказу, в битве при Платеях в 479 г. до н. э. приняло участие 8000 афинских гоплитов (IX, 28). Оставив в Афинах необходимое количество бойцов для охраны города, остальных отправили на войну. В 490 г. до н. э. опасность для Афин была гораздо больше, и к Марафону отправились все боеспособные граждане. Знаменитый афинский оратор Демосфен в своей речи «О преступном посольстве», указывая согражданам на опасность со стороны Филиппа Македонского, заявил следующее: «Кто произносил тогда всенародно те длинные и красивые речи и читал псефисмы Мильтиада и Фемистокла, и присягу эфебов в храме Аглавры?» Псефисма – это постановление народного собрания в виде индивидуального правового акта. Скорее всего, Мильтиад сумел провести через народное собрание постановление о призыве в армию всех граждан, служивших в фаланге гоплитов. Поэтому никаких оснований подвергать сомнению информацию античных авторов о численности афинской армии в битве при Марафоне у нас нет.

Афиняне выступили к Марафону. Стратеги отдавали себе отчет в том, что численное превосходство на стороне персов, и накануне выступления отправили к спартанцам прославленного бегуна Федиппида с просьбой о помощи. На второй день гонец появился в Спарте, предстал перед местными властями и сказал следующее: «Афиняне просят вас, лакедемоняне, оказать им помощь и не допускать, чтобы древнейший из эллинских городов подпал под иго варваров. Ведь Эретрия уже порабощена, и Эллада одним важным городом стала беднее» (Herod. VI, 106).

К чести спартанцев, они откликнулись на призыв афинян и обещали помощь. Но здесь возникла одна проблема. Дело в том, что именно в это время в Лакедемоне праздновали праздник Аполлона Карнейского, и до его окончания армия не могла покинуть город. Спартанцы могли выступить в поход только после полнолуния, но до него оставалось еще девять дней. Тем не менее Федиппида заверили, что по окончании этого срока армия Спарты придет на помощь афинянам. С тем гонец и отбыл в Афины.

В это время персидский флот вошел в Марафонский залив, корабли пристали к берегу и войска стали выгружаться на сушу. Датис и Артафрен спешили, поскольку хотели как можно скорее выступить в поход на Афины. Чем скорее они ударят по городу, тем больше шансов на то, что никто не придет афинянам на помощь, и они будут вынуждены сражаться против персов в одиночестве.

Рассмотрим этот момент подробнее. Прежде всего, попытаемся понять планы Артафрена и Датиса. Действительно, появление персов на Марафонской равнине преследовало только одну цель – начать отсюда наступление на Афины. В любом другом случае эта остановка царского флота выглядит бессмысленной и глупой. Говорить о том, что персидские военачальники хотели дать своим людям отдых, возможным не представляется, поскольку войска перед этим несколько дней отдыхали в окрестностях Эретрии. От Эвбеи до Марафона недалеко, и такое плавание не могло утомить корабельные команды. Поэтому будем исходить из того, что персы высадились на Марафонской равнине для того, чтобы оттуда атаковать Афины. В этом свете свидетельство Плутарха о том, что «персы, причалив неподалеку от Марафона, стали опустошать страну» (Aristid. 5), выглядит нелогичным. Время работало на афинян, потому что спартанцы обещали им помощь.

Датису и Артафрену нужно было действовать очень быстро, в их распоряжении оставалось очень мало времени. В течение суток они должны были высадить войска на берег, подготовится к длительному переходу, а на следующий день выступить на Афины. И если они этого не сделали, то только по одной причине – путь им преградила греческая армия. Примечательно, что персидские полководцы не исключали такого развития событий. Это подтверждается свидетельством Геродота о том, что сразу после высадки персы построились в боевой порядок (V, 107). И, как оказалась, не зря, поскольку афиняне не заставили себя долго ждать. Планы Артафрена и Датиса рухнули, и им теперь надо было срочно решить, что же делать дальше. Положение действительно было затруднительное.

Местность, где расположилась персидская армия, идеально подходила для действий кавалерии, о чем упоминал Геродот. Но были здесь и свои особенности. Марафонская равнина не очень велика и находится в замкнутом пространстве, с трех сторон окруженном горами, а с четвертой омываемой морем. Лагерь персов находился в ее северо-восточном углу, недалеко от современной деревушки Схиниас, там, где после битвы афиняне воздвигнут победный трофей. Протекающая поблизости речка давала персам необходимое количество воды. Рядом находилось болото, но Датиса и Артафрена оно не смущало, поскольку военачальники не собирались здесь задерживаться дольше, чем на один день.

Гораздо сложнее вопрос о том, где находился лагерь греков. Очень часто можно услышать мнение о том, что с Марафонской равнины в Афины вела только одна дорога. Но это не так – дороги было две. Одна вела из Марафона вдоль берега моря на юг, а затем резко поворачивала на запад, к Афинам. Другая дорога шла на северо-запад и постепенно меняла направление, уходя на юго-запад. Она была менее удобна для передвижения войск, но более короткая. Из этого и должны были исходить афинские стратеги при выборе позиции у Марафона, поскольку перекрыть одновременно две дороги было нереально.

Геродот пишет о том, что эллины расположились у священной рощи Геракла, но где она точно находилась, сказать невозможно. Немногословен и Корнелий Непот, отметивший, что «афиняне вывели войско из города и разбили в удобном месте лагерь» (Milt. 5). Поэтому придется исходить из личных наблюдений. Марафонскую равнину я исходил вдоль и поперек и пришел к выводу о том, что лагерь эллинов был около деревни Вранос, там, где сейчас находится музей Марафона. Это примерно в 4 км от кургана, где похоронены афинские воины (греки называют его Тимбос). Вранос расположен в самом конце долины, напоминающей треугольник, на острие которого и находится деревня. Склоны окрестных гор покрыты лесом. Сохранилось свидетельство Корнелия Непота, которое в некоторой степени проливает свет на последующие события. Римский историк пишет, что в этой местности росло множество одиночных деревьев, которые могли помешать действиям персидской кавалерии. В наши дни этот район застроен домами и теплицами, но, тем не менее, составить представление о том, как выглядела Марафонская равнина в те далекие дни, можно. Вокруг кургана огорожен значительный кусок территории, на котором и растут «одиночные деревья». Поэтому вывод напрашивается простой – ближе к морю и персидскому лагерю местность была совершенно голой, а около расположения греков покрыта растительностью. Заняв оборону в окрестностях Враноса, эллинские стратеги крепко осложнили жизнь Датису и Артафрену.

Попробуем понять, что могли сделать в данной ситуации персидские полководцы. Мнение Г. Дельбрюка о том, что персы могли половину армии погрузить на корабли и отправить вокруг Аттики на Афины, пока другая сторожила бы греков, явно несостоятельно. Хотя бы потому, что при сложившемся положении дел такая тактика напоминала игру в поддавки. Единственное, что до поры до времени мешало афинянам ударить по врагу, было численное превосходство противника. Но если оно исчезало, то все шансы на победу оказывались у греков, поскольку у них появлялась возможность бить вражескую армию по частям. То же самое можно сказать и про план отправить персидские войска на Афины по разным дорогам. Можно было попробовать атаковать армию эллинов в лоб, но персидские военачальники не хотели напрасно рисковать, учитывая неприступность вражеских позиций.

Оставалось два варианта – либо персидские войска идут на вражеский город по одному из маршрутов, либо грузятся на корабли и плывут вокруг Аттики к Фалеронской бухте, где высаживаются на берег и наступают на Афины. В первом случае для персов все складывалось непросто. Если они хотели идти на Афины по южной дороге, то им пришлось бы пройти мимо позиций эллинов. В этом случае сражение было неизбежно, и не факт, что оно завершилось бы победой персов. Недаром Корнелий Непот отметил, что именно здесь местность не подходила для действий больших масс кавалерии, главной ударной силы армии Датиса. А рисковать персидские полководцы не хотели.

Движение по северной дороге тоже не было выходом из положения. В этом случае персы удалялись от побережья, и флот должен был или оставаться на месте, или опять-таки плыть вокруг Аттики к Фалерону. Афинская армия, двигаясь следом, могла создать захватчикам массу проблем, поскольку в этих местах Датис и Артафрен тоже не могли развернуть свою конницу. И в случае неудачи в открытом сражении персидская армия обрекалась на полное уничтожение, поскольку находилась в глубине вражеской территории. Полководцы Дария не могли этого не понимать. Поэтому и приняли единственное разумное решение – погрузить войска на корабли и плыть к Фалеронской бухте. И уже там, в непосредственной близости от Афин, дать противнику генеральное сражение.

Планы афинских стратегов были прямо противоположные, но прежде чем с ними ознакомиться, есть смысл сделать краткий обзор армии Афин и рассмотреть тактические приемы эллинов.

Структура и организация афинской армии как в зеркале отражала военную организацию полисов Античной Греции. За исключением Спарты, где были свои особенности.

В начале V в. до н. э. власть в Афинах была сосредоточена в руках девяти архонтов, избравшихся ежегодно, из них шесть архонтов-фесмофетов занимались исполнением судебных функций. Главой исполнительной власти и высшим должностным лицом в государстве считался архонт-эпоним. Архонт-басилей исполнял функции верховного жреца, архонт-полемарх командовал афинской армией. Со временем власть полемарха, ставшего в большей степени лицом представительным, перешла к десяти стратегам, которых выбирало народное собрание. Об этом свидетельствует Геродот: «Предводительствовало ими десять полководцев» (VI, 103). Возникает вопрос – почему десять?

В древности население Аттики делилось на филы. Изначально их было четыре, но афинский политический деятель Клисфен в конце VI в. до н. э. провел реформы, в которых количество фил было увеличено до десяти. Впрочем, полемарх, избиравшийся теперь по жребию (Herod. VI, 109) при обсуждении военных дел имел право голоса наряду со стратегами: «Одиннадцатым подающим голос было лицо, по жребию выбранное в афинские военачальники: дело в том, в старину афиняне предоставляли полемарху равное право с вождями» (Herod. VI, 109). Помимо стратега, в каждой филе выбирали командира пехоты таксиарха и начальника конницы филарха.

Что же касается собственно армии Афин, то она подразделялась на конницу, тяжелую пехоту и мобильные войска. Главной ударной силой афинян были тяжеловооруженные воины-гоплиты, сражавшиеся в строю фаланги. И если раньше военное дело было исключительно привилегией аристократов, то в VII–VI вв. до н. э. положение дел резко изменилось. Вот что пишет по этому поводу И.Е. Суриков: «Приблизительно с середины архаической эпохи “ветер меняется”. Аристократия очень медленно, но неуклонно начинает утрачивать свои позиции. Можно назвать много различных факторов, способствовавших этому. Чрезвычайно важную роль сыграли преобразования в военном деле, а именно складывание фаланги гоплитов. Изначально, насколько можно судить, гоплитское вооружение и построение фалангой появились в среде аристократов и использовались ими, что уже само по себе продвинуло вперед искусство ведения войны. Но вскоре выяснилось, что доспех и оружие гоплита, в отличие от боевого коня или тем более колесницы, доступны по своей цене также и достаточно зажиточному крестьянину. Греческий полис, как известно, практически никогда не снабжал своих граждан военной экипировкой, предоставляя им вооружаться за свой счет. Теперь аристократам пришлось “потесниться”, дать место в фаланге незнатным и не столь богатым общинникам. В целом для полисного ополчения такое численное возрастание тяжеловооруженных пехотинцев было, бесспорно, только на пользу: для фаланги размер являлся одним из ключевых параметров. Однако развитие в военной сфере неизбежно влекло за собой перемены в сфере политической. Война и политика вообще всегда были теснейшим образом связаны в жизни полисов; в частности, роль гражданина в политической жизни определялась его ролью на полях сражений. Новые крестьяне-гоплиты, получив подобающее им место в фаланге, естественно, ожидали получить соответствующее место и во властных структурах; их политическая сознательность возросла»[39].

Итак, знаменитая греческая фаланга. Это было плотное построение тяжеловооруженных пехотинцев, где каждый воин прикрывал щитом не только себя, но и соседа. Поэтому воины, стоявшие на правом фланге, оказывались в уязвимом положении, поскольку их никто не защищал с этой стороны. Как следствие, на данном участке фронта находились самые опытные и умелые бойцы во главе с полководцем. В итоге это привело к тому, что именно правый фланг стал ударным в боевом построении.

Классическая фаланга Античности насчитывала 8000 человек и строилась в 8 шеренг, ее протяженность по фронту доходила до 1 км. Плотность построения фаланги варьировалась в зависимости от выбранной военачальниками тактики. При атаке на вражеские боевые порядки расстояние между рядами достигало 1 м, при отражении атаки противника сокращалось до 0,5 м, на марше до 2 м. Как в обороне, так и в атаке на короткой дистанции фаланга была непобедима, однако ряд серьезных недостатков у этого тактического построения присутствовал.

Прежде всего, слабыми сторонами фаланги были фланги и тыл. Поэтому фланги стали прикрывать отрядами конницы и легкой пехоты, что в какой-то мере выправило ситуацию. Другой недостаток исправить было невозможно. При стремительном преследовании противника, а также при боевых действиях на пересеченной местности строй фаланги нарушался, что в свою очередь могло привести к самым негативным последствиям. Фаланга была громоздкой и неповоротливой, но в умелых руках это было страшное оружие.

[38] Суриков И. Античная Греция: Политики в контексте эпохи. Архаика и ранняя классика. С. 179.

[39] Суриков И. Античная Греция: Политики в контексте эпохи. Архаика и ранняя классика. С. 80