Внутри болезни. Целостный подход к лечению хронических заболеваний: от психосоматики до доказательной медицины: читать начало книги онлайн

Однажды я заметил беспокойство женщины средних лет, рядом с которой мне предстояло лететь в самолете. У нее были волнистые волосы, и лицо достаточно бледное, чтобы я заподозрил анемию. Несмотря на то что температура была комфортной, она не сняла свое черное кожаное пальто. Она сидел на краю сиденья, зажав руки между коленями, сжимая блестящую красную сумку, в которой, как я предполагал, лежала косметика. Она часто дышала и постукивала по полу носками ног. В общем, очевидно, испытывала сильный стресс. Еще до взлета, после того как стюардесса рассказала обо всех неприятных сценариях, которые могут произойти, она достала из той красной сумочки лекарство, которое показалось мне очень знакомым. Это был рецептурный препарат, который используется при тревоге и предназначается для минимизации этого чувства. У меня было много пациентов, которые могли держать при себе это лекарство или носить с собой просто пустую коробку. Она не стала глотать таблетку, просто держала в руке. Неуверенный в том, стоит ли мне спрашивать или нет и какой ответ я получу, я собрался с духом и начал разговор:

– Вы, кажется, волнуетесь.

– Да, каждое путешествие на самолете для меня – ужасное переживание.

– Смотрите-ка, сегодня вам повезло! Будете путешествовать с психиатром.

– Это лучшая новость дня, но я все равно очень волнуюсь, – сказала она с улыбкой.

– А что именно вас беспокоит?

– Что будет трясти, если мы попадем в турбулентность.

– А что случится, если мы попадем в турбулентность?

– Ну, я очень испугаюсь.

– А что случится, если вы очень испугаетесь?

Тут мы сделали небольшую паузу. Она не боялась крушения или падения самолета; эти моменты она много раз обсуждала с психиатром, у которого наблюдалась. Но вот что произойдет, если она испугается? Это вопрос, с которым, очевидно, она была незнакома. Ей неоднократно представляли статистические данные о том, что самолет – самый безопасный вид транспорта. Другими словами, терапевт предоставил ей некоторую информацию, и она была осведомлена о том, что происходит в самолете, с помощью когнитивного подхода. Это помогло на какое-то время, но причины боязни оставались нетронутыми. Когда самолет действительно вошел в турбулентность и затрясся, она не дала себе испугаться. Вся подобралась, собрала все эмоции, которые не испытывала прежде и не могла определить, под простым заголовком: сильная тревога.

Она боялась испугаться. Эта женщина была старшей дочерью в семье. Ее мать всегда болела, посещала десятки врачей, оставив хозяйство на дочь. Та рано повзрослела, и во всех рассказанных ею историях представала смелой, сильной и бесстрашной. Как могла такая могущественная женщина бояться тряски самолета?! Страх перед полетом был не слабостью, а, скорее, попыткой быть слишком сильной.

Давайте вспомним наших маму, отца и опекунов. Кто из нас в детстве не замечал, как дрожат их голоса и как они пытаются скрыть собственный страх, когда говорят что-то вроде: «Чего тут бояться, огорчаться или плакать?» За время нашего часового перелета с той женщиной мы говорили о страхе, реакции или отсутствии реакции опекунов на наши эмоциональные потребности в раннем возрасте. Во время нашего разговора мы испытали больше «тряски и турбулентности», чем во время любого перелета. Нам было страшно, сердца учащенно бились, дыхание участилось, а потом мы успокоились.

Каждый раз, когда вы выходите за рамки того, что знаете, организм проверяет вас, «трясет самолет», увеличивает турбулентность, чтобы увидеть, что вы не сдаетесь. После того как самолет приземлился, она позвонила дочери и поделилась радостью от того, что впервые так комфортно летела на самолете и ей не пришлось принимать лекарства. Когда она поблагодарила меня, я сказал, что она должна благодарить себя за то, что позволила себе испытать эмоции и решилась увидеть, что способна отказаться от контроля.

Страх, который вы испытываете перед собакой, которая ни разу в жизни не укусила ни одного человека, совершенно символичен. Если собака действительно собирается вас укусить, возникающий стресс будет реальным и защитит вас. Если вы чувствуете, что в любой момент, идя по улице, встретите собаку и боитесь, это, возможно, является свидетельством вашей огромной потребности выбраться из безопасной зоны вашей жизни. Человек, который испытывает серьезное хроническое несчастье в своем браке, несмотря на полученную терапевтическую поддержку, на самом деле боится столкнуться с ситуациями, которые создадут «настоящий стресс», когда он или она покинет эти отношения. Он боится отказа от комфорта и принятия ответственности, борьбы с экономическими трудностями. Пугают непредсказуемый внешний мир и убежденность в том, что его или ее больше никогда не полюбят. Поэтому он или она остается в браке. Он/она может испытывать сильную тревогу по поводу кошек, собак, посадки в самолет или обучения вождению автомобиля. Аналогичная ситуация свойственна взрослым детям, годами живущим с родителями из-за «заботы об их здоровье», вместо того чтобы переживать конфронтации внешнего мира, которые вызовут настоящий стресс (жить в одиночестве, терпеть неопределенность, брать на себя ответственность). Они тоже испытывают стресс и страх, сильные приступы тревоги и не могут понять, как они возникают.

Жизнь похожа на полет на самолете: скорость вращения планеты, на которой мы родились, составляет 1675 км/ч вокруг своей оси и 107 тысяч км/ч вокруг Солнца. Солнечная система, в которой мы находимся, и даже галактика Млечный Путь движутся. Если принять во внимание все это движение, то можно сказать, что мы движемся навстречу неизведанному со скоростью 720 тысяч километров в час. Мы можем испытать «турбулентность» в любой момент. Так что следует ввести в свою жизнь понятия «настоящий стресс» и «ложный стресс».

Вопреки тому, что все говорят, время, которое вы тратите на дорогу на работу, независимо от вашей профессии, и процесс оплаты кредита на жилье и машину не являются настоящим стрессом. Мой пациент, у которого основной причиной обращения за помощью была усталость и необъяснимые боли в суставах, рассказал, что рано утром отправлялся на работу из одного конца Антальи в другой, поздно уходил с работы и возвращался домой за полночь и что проводил так почти всю неделю. Он заявил, что эта ситуация вызывала у него сильный стресс, но что другого выхода у него не было. Возможно, он был прав, другого выбора, который он «знал», не было, ведь вместо того чтобы столкнуться с тревогой по поводу своей неспособности взять на себя обязанности в отношении детей, проводить с ними больше времени, удовлетворять их требования и быть для них хорошим родителем, он выбрал работать менее интенсивно, зато дольше, долго добираться до рабочего места. Конечно, выбор этот был бессознательным. Этот метод был ему хорошо знаком, потому что самым ярким эпизодом, который он помнил из своего детства, был отец, который много работал и которого он редко видел, в основном когда тот выходил или входил в дом. Ложный стресс переутомления он практически создал себе сам подсознательно, чтобы скрыть реальный стресс – от воспоминаний и чувства вины, что не бывает с семьей.

Самая большая проблема сегодня – это ложный стресс. Зато когда мы замечаем ложный стресс, попытка понять лежащие в его основе истории и эмоции приближает нас к пониманию настоящего стресса.

Например, какое чувство хочет скрыть человек, который в трудных обстоятельствах покупает новый дом или новую машину, взяв кредит? Какой настоящий стресс прячет ложный стресс, который он испытает при выплате процентов по кредиту?

Одним из моих ярких воспоминаний о деревне в детстве были разговоры старейшин семьи. Когда мой отец и дяди собирались вместе, они говорили о том, есть ли дома у людей вокруг них, и если да, то сколько. Важнейшим показателем успеха для человека была не профессия, которой он занимался, и не деньги, которые он зарабатывал, а обладание недвижимостью. Я много слышал критических историй о тех, кто до сих пор не смог купить дом, несмотря на то, что работал столько лет, или историй успеха тех, кто купил свой третий дом, работая швейцаром (или клерком). Я очень хорошо знаю, что покупка дома в Анатолии в некотором смысле является отражением чувства принадлежности. Необходимо разобраться не со стрессом, вызываемым каждым взятым кредитом, а с эмоцией, которая вызывает эти траты.

Я думаю, что теперь, взглянув с точки зрения повседневной жизни, мы лучше понимаем разницу между ложным и реальным стрессом. Итак, если стресс ложный, то не является ли его вред тоже фальшивым? Стресс, ложный или реальный, создает бремя и «угрозу» для системы. Его воздействие на наш организм вполне реально. Существует ряд систем сигнализации, которые наш мозг разработал тысячи лет назад, чтобы защитить себя от голода, холода, нападения хищных животных, изоляции и обеспечить непрерывность нашего вида. Они не работают сознательно, только автоматически при обнаружении угрозы, и преследуют единственную цель: сохранять бдительность до тех пор, пока опасность не будет преодолена. Допустим, вы замечаете, что к вам идет разгневанная толпа с палками в руках. Вы не скажете: «Давайте сядем, поговорим и посмотрим, какие у них проблемы», – или: «Они еще далеко, давайте выпьем чаю, пока они не пришли». Это может поставить под угрозу непрерывность вашего вида. Когда возникает такая опасность и настоящий стресс, первым органом вашего мозга, который стимулируется, становится миндалевидное тело.

Название «миндалевидное тело» происходит от латинского слова amygdaloideum[17], потому что его форма напоминает миндаль. Это одна из важных частей мозга, которую мы относим к лимбической системе, где возникают наши эмоции, такие как страх, тревога и удовольствие. Когда он предупрежден о потенциально угрожающих ситуациях, он очень быстро вызывает тревогу в гипоталамусе. Гипоталамус стимулирует гипофиз, а гипофиз стимулирует надпочечники, активируя системный ответ, который окажет влияние на весь организм. В результате этой реакции надпочечники выделяют два очень важных гормона: кортизол и норадреналин.

Рис. 1. Миндалевидное тело

Если бы эта система, не столь симпатичная, как ее название, не работала хорошо у наших предков, нас бы не существовало сегодня. Когда активируется симпатическая система, ваши боевые способности возрастают, вы способны лучше бегать или лазить. Но ложный стресс активирует те же гормональные цепи, приводя нас в то же самое состояние.

В ситуации любого стресса очень важно, чтобы организм вернулся в прежнее состояние после прекращения восприятия опасности и угрозы. Через несколько минут после того как опасность миновала, все функции организма убежавшей от льва зебры приходят в норму, и она ищет способы прокормиться. Она не начинает, в отличие от человека, думать: «Интересно, если бы лев последовал за мной, попытался бы он съесть мою семью и детей? Оставил бы он их, если бы съел меня? Если бы он съел меня, дети остались бы одни на несколько дней!» Наши внутренние голоса, такие как: «Почему я… этого бы не произошло, если бы… ты не знаешь… я знаю…» – могут продолжать звучать несколько дней или даже месяцев. Эта умственная деятельность, происходящая в нашей голове, постоянно поддерживает симпатическую систему, то есть восприятие угрозы, в активном состоянии. Однако пока напуганный разум молчит, в игру может вступить парасимпатическая система.

Рис. 2. Стрессовая реакция

Баланс симпатической и парасимпатической систем, то есть противоположных друг другу отделов вегетативной нервной системы, стоит выше всех гормональных процессов. Будь то психологическое или биологическое заболевание, продолжающееся в течение многих лет, ни одно из вмешательств не обеспечивает постоянной эффективности без восстановления баланса симпатической-парасимпатической системы. Система, в которой доминирует восприятие угрозы, находится, так сказать, на грани. Тот факт, что эта система, позволявшая нам выживать тысячи лет назад, сегодня постоянно активна при ложном стрессе, является важнейшей причиной хронических заболеваний. Искусственный стресс и вызванное им беспокойство – одна из основных областей, над которыми необходимо работать пациентам, которых я лечу в течение многих лет. Прикосновение к этой части означает столкновение со своими эмоциями и самим собой, переход от ложного стресса к настоящему.

Самое известное заблуждение, возникшее в результате недостаточного определения понятия «стресс», – это «оставаться в настоящем моменте». Учения, которые не оценивают эмоции, историю раннего детства и ее отражение на сегодняшнем дне, оставляют психику нетронутой, но в каком-то смысле действительно заставляют нас оставаться в моменте. Многие из моих пациентов пытаются сохранить момент. Но эти практики имеют смысл, только когда интегрированы с вашими эмоциями и вашим путешествием.

[17] От лат. аmygdalus – миндаль и суффикс oid – подобный, сходный с. – Прим. науч. ред.