Внутри болезни. Целостный подход к лечению хронических заболеваний: от психосоматики до доказательной медицины: читать начало книги онлайн

Как специалист, интересующийся коренными факторами заболеваний, я хочу более подробно рассмотреть серотониновую часть. Серотонин получается из небольшого фрагмента белка, который появляется, когда мы хорошо перевариваем пищу, аминокислоты триптофана. Триптофан – это аминокислота, которую нам необходимо получать с пищей. Организм не может производить ее сам. Человек, который имеет достаточную кислотность желудка и ест мясо индейки, бананы и сырые тыквенные семечки, будет иметь достаточное количество триптофана. Дефицит триптофана может возникнуть, когда в кишечнике присутствуют микробы, расщепляющие триптофан (например, кандида) и превращающие его в серотонин или другие органические соединения (индол, скатол). Здесь хотелось бы отметить важную деталь. Большая часть серотонина в организме синтезируется в кишечнике. Как мы упоминали ранее, серотонин работает не только в мозге. Хотя интерес к кишечнику возрос, взгляд на депрессию с точки зрения серотонина не изменился, поэтому существует мнение, что серотонин, образующийся в кишечнике, попадает в кровоток и оттуда в мозг, защищая его от депрессии. Когда серотонин попадает из кишечника в кровь, он не может попасть в мозг через структуру, называемую гематоэнцефалическим барьером, который расположен между мозгом и системой кровообращения. Однако по итогам ряда исследований серотонин может транспортироваться через блуждающий нерв, самый длинный нерв в организме, который проходит между кишечником и мозгом.

Несомненно, кишечник находится на чрезвычайно важном месте для здоровья нашего мозга. Триптофан, избежавший трансформации в кишечнике, проникает через гематоэнцефалический барьер и попадает в мозг из кровотока. Если в мозге дела идут хорошо и нет воспалений, окислительных повреждений и достаточно витаминов и минералов, синтез серотонина может осуществляться. Существует множество соединений, в которые аминокислота триптофан может превращаться в мозге, и в нормальных условиях только три процента преобразуются в серотонин. Мелатонин также синтезируется из серотонина. Синтез серотонина увеличивается при дневном свете утром, а синтез мелатонина – в десять часов вечера. Не вдаваясь в подробности, я должен отметить, что несеротониновые пути триптофана станут одной из ведущих тем исследований в будущем, особенно в области нейробиологии.

Если вы немного подавлены или заскучали, это еще не депрессия. Любой, кто действительно испытал депрессию, может очень хорошо описать, насколько она болезненна. Один мой пациент говорил, что он чувствовал себя так, будто сидит глубоко в озере, что чем больше он борется, тем больше тонет, и что больше не может бороться. Другой выразил свою боль аналогией с ощущением, будто он находился в большой яме много лет, что он один на дне ямы и не может дышать. Одно из сравнений, которое произвело на меня наибольшее впечатление, пришло от пациента, который заявил, что чувствует себя пойманным в ловушку внутри собственного тела. Депрессия – это синдром, при котором доминируют беспомощность и безнадежность. Независимо от того, используются ли лекарства для лечения этого заболевания, чрезвычайно важно обеспечить поддержку с точки зрения целостного подхода.

Один из вопросов, с которыми я часто сталкиваюсь: «Смогу ли я избавиться от лекарств при целостном подходе?» Вы когда-нибудь задумывались о том, чтобы от чего-то избавиться? Желание освободиться от чего-либо является отражением ощущения плена. Это не ситуация, связанная с наркотиками, наркотики – это незваные гости, которые входят в вашу жизнь в трудные времена. Как только функционирование организма вернется в норму, они незаметно уйдут сами по себе.

В нашей стране потребляют около сорока-пятидесяти миллионов упаковок антидепрессантов в год. Непсихиатрические отделения также оказывают большую поддержку этим огромным объемам продаж. Когда ощущается «психологическое измерение биологического заболевания» или при наличии легкой тревоги или недомогания, назначение лекарств без обращения к психиатру подавляет существующую проблему, а не решает ее.

Как правило, депрессия не приходит одна; она сопровождается как минимум несколькими другими заболеваниями или клиническими состояниями. Тревога – одна из тех болезней, которая почти всегда ее сопровождает. Понятие тревоги можно определить как состояние эмоциональной неопределенности, неведомой опасности без известной причины. Иногда это может проявляться в ощущении того, что произойдет что-то плохое, что человек заразится неизлечимой болезнью, а иногда в ощущении неспособности дышать или приближения смерти. Я обнаруживаю очень серьезный дефицит витамина D и магния почти у всех пациентов с депрессией и тревогой, а также дефицит цинка, железа, витамина B₁₂ и йода. В конце главы мы коснемся вопроса целостного планирования лечения психиатрических заболеваний.

Герои психиатрии, которые не носят плащи: витамины и минералы

Мы выяснили, что серотонин является одним из наиболее важных нейромедиаторов в случаях депрессии, тревоги и одержимости. Основная причина депрессии на клеточном уровне – воспаление. При наличии воспаления выработка серотонина снижается, и из источников серотонина начинают образовываться другие молекулы. Токсины и продукты микробного происхождения, проникающие из кишечника, оказывают серьезное воздействие на мозг. Микробиота кишечника находится на связи с мозгом через блуждающий нерв.

Хотя кажется, что расшифровывать передаваемые ими сообщения очень сложно и долго, на деле мы просто должны научиться хорошо заботиться о своем кишечнике и его микробиоте.

Воспаление, которое мы подробно рассмотрим в четвертой части и которое можно определить как реакцию иммунной системы при устранении процесса, который может представлять угрозу для организма, играет главную роль во всех психических заболеваниях, так же как и при многих других. Еще некоторые корневые факторы – это резистентность к инсулину, колебания уровня сахара в крови, функции щитовидной железы и окислительное повреждение. Эти факторы играют важную роль при депрессии, тревожных, биполярных и психотических расстройствах.

Пациент с диагнозом «депрессия» или «тревожное расстройство», принимающий лекарства, должен находиться под наблюдением врача, назначившего их. Хотя механизмы действия лекарств, используемых в психиатрии, часто представляются простыми, необходимо хорошо знать их влияние на печень, кишечник и мозг. Например, флуоксетин и пароксетин, два наиболее часто назначаемых препарата, влияют на ферментные реакции печени первой фазы – по очистке от токсинов. Такое воздействие может вызвать проблемы с взаимодействием с другими лекарствами и выведением некоторых гормонов из организма. Еще один момент, который следует учитывать, – дозировка лекарства. Ее следует согласовывать с психиатром; прием лекарств не может быть внезапно прекращен по вашему решению.

В целостном подходе также именно психиатр решит, снизилась ли потребность в препаратах по мере изменения общей ситуации. Цель целостного подхода – не прекращение приема лекарств, а регулирование функционирования системы. Последнее слово в любом случае останется за телом.

Добавка, которую я чаще всего использую при депрессии и стрессе, – это родиола. Родиола становится важной растительной поддержкой, особенно в случаях депрессии и тревоги. Она важна для баланса уровня кортизола, связанного со стрессом.

В борьбе с тревогой я чаще всего рекомендую добавки L-теанин и фосфатидилсерин, получаемые из зеленого чая, пассифлоры и валерианы. Дефицит эстрогена, депрессия и дефицит прогестерона, особенно у женщин, связаны с тревогой и проблемами сна. Формы, дозы, продолжительность применения и лекарственное взаимодействие всех этих витаминов-минералов и добавок должен определять врач.

Одна из тем, по которой мне часто задают вопросы, – психотические и биполярные расстройства. Сказать, что эти заболевания можно вылечить с помощью программы питания или пищевых добавок, – сильно преувеличить. При таких заболеваниях клинические проявления во время приступа очень выражены, и реальная картина лечения часто зависит от того, к какому врачу человек обратился в первую очередь. Несмотря на то что я психиатр, я оставляю корректировку доз лекарств моих пациентов моему другу-врачу, который наблюдает за ними непосредственно. Большим преимуществом является то, что атипичные нейролептики, особенно разработанные в последние годы, имеют гораздо меньше побочных эффектов. В этих группах пациентов пока продолжается медикаментозное лечение, но одновременно в лечение вносят большой положительный вклад регулирование питания, повышение антиоксидантной активности, контроль воспаления, обеспечение метаболического баланса, устранение гормонального дисбаланса и проблем с метилированием.

Индивидуальная сигнальная система: язык нейронных связей

Мы в основном используем для общения речь. Слова превращаются в образы в мозге, а образы активируют ранее зарегистрированные эмоции, мысли или поведение. У каждого человека ментальные записи, истории и эмоции, которые можно вызвать, различны. Когда я говорю: «Представим яблоко на стуле», – каждый представляет что-то свое. Мы не знаем ничего об истории, виде или форме именно этого стула или этого яблока, так что цвет, вкус или дизайн приходят нам в голову, согласно мысленным заготовкам, основанным на личном опыте. Примерно то же происходит в любом разговоре, в том числе об отношениях.

Допустим, вы слушаете комментарии о другом человеке во время разговора. Вы вроде бы слушаете реальную историю рассматриваемого человека, но это не реальность, а отражение мыслей человека, пересказывающего ее. Прежде чем слова будут переданы, они проходят через индивидуальные мысленные фильтры. Каждое действие, выраженное словами, отдаляется от реальности. В этом смысле нам очень полезно изучение языка медиаторов, сформировавшегося в мозге еще с долингвистических времен. Понимание межклеточной коммуникации – важная возможность приблизиться к реальности.

Давайте разберем детали функционирования наиболее важных нейромедиаторов в организме.

Дофамин тесно связан с вниманием, концентрацией, удовольствием и системой вознаграждения. Дофамин – важная движущая сила, которая побуждает нас искать и исследовать. Работает с вознаграждением. Наши предки не стремились искать пищу, пока что-нибудь их не побуждало к этому. Именно благодаря дофамину они начали выслеживать животных, на которых могли бы охотиться, и направили свою энергию в нужное русло, чтобы выжить. С эволюционной точки зрения дофамин очень важен. Каждый опыт, при котором высвобождается дофамин, становится показателем возможности эволюционного выживания и радости жизни. Если бы вам приходилось охотиться ради еды, будьте уверены, что у вас не высвобождался бы дофамин из-за очков, полученных за игру, которую вы загрузили на телефон, или лайков, которые получили под публикацией в социальных сетях.

Вы наверняка знаете, что чувствуете, когда высвобождается дофамин. Это чувство гордости: «Я сделал это, я сделал это!» Если установленная дофаминовая цепь сильна, вы захотите попробовать еще раз испытать то же чувство. Таким образом, дофамин – это медиатор, тесно связанный с зависимостью. Например, в мозге, подвергшемся воздействию кокаина, устанавливается сильная цепь удовольствия за счет секреции очень большого количества дофамина. Даже вид белого порошка, похожего на кокаин, увеличивает уровень дофамина. Дофамин – это то, что заставляет вас двигаться.

Дофаминовые цепи, образованные в раннем возрасте, уникальны у каждого человека. Когда я был ребенком, я на карманные деньги покупал подарки пожилым людям в деревне, чтобы облегчить им жизнь, а если они были чем-то заняты, помогал чем мог. Гораздо позже я понял, что основной мотивацией такого поведения был гордый взгляд моей матери издалека. Чувство собственной значимости и гордость – до сих пор очень сильный источник дофамина для меня. В детстве мы строили дофаминовые цепи, не осознавая этого, и сегодня мы автоматически ищем способы высвободить дофамин через сценарии, предполагающие повторение одних и тех же действий. В раннем детстве переживания, которые мы получаем от тех, кто о нас заботится, и эмоции, которые их сопровождают, кодируются биохимическими медиаторами.

Вы также можете активировать схему вознаграждения, купив красную сумку, которую видите в витрине, или приобретя автомобиль, который может развивать скорость до ста километров за восемь секунд. Но дофаминовая реакция, которую вы получите таким образом, продлится недолго. Потому что образующиеся в результате химические вещества-медиаторы не могут существовать в течение длительного времени. Событие нужно пережить неоднократно или более ярко. Удовольствие, вызываемое дофамином, который выделяется в больших количествах сразу после получения награды, длится до тех пор, пока вы не увидите сумку с большими блестящими камнями на плече подруги или новую машину соседа, развивающую скорость в сто километров за пять секунд. После этого дофамин может быть заменен кортизолом.

Итак, удовольствие не является постоянно устойчивым чувством. Предположим, что стимула нет. Когда уровень дофамина, который вы получаете разными способами, начинает падать, мы склоняемся к потребительству, чтобы его увеличить. Становимся рабами не самой сумки, обуви или автомобиля, а того дофамина, который они нам обеспечивают. В большинстве случаев покупается не предмет, а эмоции, которые этот предмет вызывает через биохимические медиаторы. Так работает мир, в котором мы живем.

За повторяющимися приступами переедания сладкого, употребления алкоголя и психоактивных веществ стоят схемы вознаграждения, которые мы не можем активировать здоровым образом жизни. Что из этого самое страшное? Наверное, все подумали об употреблении психоактивных веществ. Но давайте посмотрим на этот вопрос немного с другой стороны.

В исследованиях по злоупотреблению психоактивными веществами, проводимых на мышах, им в клетках обычно давали две миски с водой: одну – с добавлением кокаина, а другую – с чистой. Мышь, которая сначала пьет из обеих мисок, со временем начинает отдавать предпочтение кокаиновой воде и становится зависимой от нее, в конечном итоге погибая от передозировки. В нашем сознании присутствует код «зависимость приводит к смерти». Несомненно, эксперименты на мышах принесли в науку много ценной информации. Но я, со своей стороны, считаю, что эксперименты, проведенные с мышами, заключенными в клетку, ненадежны. И ищу информацию в других видах экспериментов, особенно о том, что касается зависимостей.

В 1970-х годах Брюс Александер провел необычное исследование и продемонстрировал такую же отстраненную позицию по этому вопросу. Брюс Александер разработал эксперимент, отличающийся от других моделей. Его цель – увеличить количество переменных для мыши. В предыдущих экспериментах мышь не могла выбрать другого забавного или интересного действия, кроме воды с кокаином. Брюс Александер подготовил большой мышиный парк с колесами, туннелями, привлекательной едой для мышей и мячами, а также множеством других мышей, с которыми можно играть и спариваться, и добавил в экспериментальную среду две бутылки воды: одну – с кокаиновой водой, а другую – с чистой. В центре эксперимента теперь не целевой или предсказанный результат, а мотивация достижения цели. В эксперименте, подготовленном в новых условиях, возникают иные результаты. Мыши, живущие в мышином парке, либо не предпочитают, либо редко пьют воду с добавлением кокаина, и ни одна из них не умирает от передозировки.

Позднее этот эксперимент был расширен с учетом имеющихся результатов. Как и в начале самого первого эксперимента, нескольких мышей поместили в пустую клетку с водой с добавлением кокаина, мыши стали зависимыми, но через некоторое время их всех выпустили в мышиный парк. В итоге этого эксперимента у мышей периодически возникали приступы абстиненции, но вскоре они избавились от зависимости.

Аналогичная ситуация наблюдалась среди американских солдат, сражавшихся во Вьетнаме. Тогда четверть американской армии употребляла марихуану, а около сорока тысяч солдат, по признанию Пентагона, были зависимы от героина. С окончанием войны эта ситуация вызвала большую тревогу у правительства Америки. Тысячи солдат-наркоманов возвращались в города, но, вопреки ожиданиям, у большинства из них после возвращения к нормальной жизни и воссоединения с семьями зависимость не сохранилась.

В эксперименте и на примере войны во Вьетнаме затронуты очень важные моменты. Они предлагают альтернативу точке зрения, которая защищает существование преимущественно биологического фактора в происхождении зависимости, динамическое понимание, которое принимает во внимание целостное состояние.