История Византии. Том 2. 518-602 годы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Между тем Аталарих впал от беспутной жизни в чахотку. Предвидя неизбежный конец юной жизни сына, Амаласунта приискивала человека, с которым она могла бы разделить власть по смерти сына. Ближайшим ее родственником был сын Амалафреды, сестры Теодориха, Феодагат. То был уже немолодой человек, получивший римское образование и кичившийся знакомством с философией Платона. Устраивая вопрос о преемстве власти, Теодорих оставил его в стороне. Интерес к философии не мешал Феодагату проявлять большую алчность. Обладая огромными земельными имуществами в Тусции, он старался округлять свои владения и захватывал земли своих римских соседей. Обиженные им собственники обратились с жалобой к царице. Она вызвала Феодагата ко двору, нарядила над ним суд, который разобрал дело и признал вину Феодагата. Амаласунта не прежде отпустила его, как тот удовлетворил справедливые жалобы на него соседей. Феодагат воспылал ненавистью к Амаласунте, и у него явилась мысль войти в сношения с императором и передать ему свои владения в Тусции за соответственное денежное вознаграждение и положение члена сената в Константинополе. Об этом он имел беседу с епископами Ипатием и Димитрием, исправлявшими посольство к папе Иоанну по вопросу об исповедании веры. Членом этого посольства был также сенатор Александр, который имел поручение повидаться с Амаласунтой, чтобы узнать о причине замедления ее отъезда в Диррахий. То была секретная часть его миссии. Официальное поручение, возложенное на него, касалось претензий, которые возбуждал византийский двор в связи с событиями войны с вандалами. Император требовал объяснения, во-первых, насчет того, что готы удержали за собой Лилибей, во-вторых, приняли в Неаполе десять гуннов, изменивших императору в Африке, и в-третьих, нарушили границы империи в своей войне с гепидами, захватив одну римскую пограничную крепость. В официальном ответе императору Амаласунта признавала справедливость претензий насчет перебежчиков, оправдывала неведением солдат нарушение границ в Иллирике, но в то же время решительно настаивала на принадлежности готам Лилибея. Тайная беседа с послом имела другой характер, и речь шла о возможности передачи Италии во власть императора. Для продолжения переговоров император отправил в Равенну Петра, человека очень образованного, пользовавшегося большим его доверием.

Когда Петр был еще в пути, произошло событие, имевшее роковые последствия для готов. Аталарих умирал в чахотке. Амаласунта, опасаясь вражды Феодагата, задумала разделить с ним, как ближайшим родственником, верховную власть по смерти сына. Имея много врагов среди готской знати, она надеялась таким путем упрочить свое положение. Переговоры были успешны, обе стороны обменялись клятвами взаимной верности, и по смерти Аталариха (2 октября 534 года) царь и царица известили византийский двор о совершившейся перемене на троне,[254] и послали уведомление о том римскому сенату в отдельных рескриптах. Амаласунта называла Феодагата своим братом, а он прославлял ее справедливость и поминал о том, что она подвергла и его суду по его неправому делу.[255] Это наружное единодушие продержалось недолго. Феодагат, нарушив клятву, воспользовался своим положением, чтобы войти в сношения с родственниками убитых Амаласунтой членов готской знати, казнил несколько близких к царице людей и заточил ее на острове Больсенского озера. Чтобы оправдать в глазах императора этот поступок, Феодагат отправил в Константинополь посольство из двух сенаторов, Либерия и Опилиона. Вместе с письмом Феодагата послам было вручено письмо Амаласунты, исторгнутое от нее силой, в котором она выражала довольство своим положением. Петр встретил по пути послов Феодагата и, узнав от них о положении дел в Равенне, довел обо всем до сведения императора и ожидал новых инструкций. Юстиниан приказал ему оказать царице всякое содействие. Но когда Петр прибыл в Равенну, Амаласунты уже не было в живых, ее убили с ведома Феодагата ее враги.

Убийство Амаласунты давало Юстиниану формальный повод к войне. Магистр армии Иллирика Мунд получил приказ вступить в Далмацию, а Велизарий — ехать морем в Сицилию. Одновременно с тем Юстиниан отправил посольство к царю франков Теодеберту с щедрыми денежными подарками и предложил ему вступить в союз с империей против нечестивых ариан. Деньги сделали свое дело, и союз был заключен. Союза с Теодебертом искал также и Феодагат и предлагал ему за помощь уступку заальпийских владений готов в южной Галлии и две тысячи фунтов золота. Так как союз с императором был уже заключен, то переговоры с готами затянулись.[256]

Пока Велизарий снаряжался в путь, Мунд вступил в Далмацию, разбил выступивших против него готов и занял Салону, административный центр страны. Велизарий посадил свои войска на суда и отплыл в Сицилию,[257] а в начале декабря высадился в Катании. Дружелюбно встреченный населением, он начал занимать города и лишь в одном — Панорме — встретил сопротивление. Когда вся Сицилия оказалась в его власти, он вступил в Сиракузы. 31 декабря, когда приходился конец консульства Велизария, он справил здесь свой последний консульский выезд и раздал солдатам и народу золотые деньги.[258]

Находившийся в Равенне посол императора Петр вел переговоры с Феодагатом. Напуганный угрозой войны, которую уже начал император, Феодагат готов был не только уступить Сицилию, находившуюся во власти Велизария, но и формально признать верховную власть императора в Италии, поступаясь тем положением царя готов, какое сумел создать себе Теодорих. Он принимал на себя обязательство — посылать ежегодно золотой венец в триста фунтов, выставлять по первому требованию три тысячи воинов, не возводить лично от себя никого в патриции и сенаторы, не казнить без ведома императора и не подвергать конфискации ни сенатора, ни священника, на всех играх и зрелищах возглашать сначала имя императора, ставить свои статуи только вместе со статуей императора и притом свою на втором месте, т. е. с левой стороны.[259] Когда эти условия были выработаны в письменной форме, Петр уехал в Рим для свидания с папой и затем направился в Неаполь. Феодагат потребовал от римского сената ходатайства перед императором о прекращении войны, и сенат красноречивым пером Кассиодора славил Феодагата и просил о мире.[260] Вместе с Петром Феодагат послал своего доверенного человека, пресвитера Рустика. Когда послы уже покинули Рим, их нагнал посланец от Феодагата и вернул их назад. Феодагат опасался, что Юстиниан не примет тех условий и выразил готовность отказаться от власти в Италии. Он сам и его жена принесли в том клятву и заставили поклясться Петра и Рустика, что они сообщат об этом императору лишь в том случае, если он не удовлетворится первыми условиями.

Желая найти авторитетного ходатая за мир Италии перед императором, Феодагат приказал отправиться в Константинополь папе Агапиту, недавно заменившему Иоанна II на римском троне. Папа должен был собраться экстренно, не получил подъемных и взял деньги под залог церковных сосудов.[261] Узнав от Петра о готовности Феодагата сложить власть, Юстиниан отправил в Равенну того же Петра и сенатора Афанасия с предложением Феодагату вызвать Велизария из Сицилии и передать ему двор и власть над страной. Послы имели поручение наделить Феодагата земельными имуществами из государственных домен (patrimonium). Велизарий был поставлен в известность о новом положении дела. Скоро, однако, обстоятельства резко изменились, и Феодагат переменил свое настроение.

В Далмацию вступил сильный отряд готов. Сын Мунда Патрикий, посланный на разведку, встретился с неприятелем, вступил в битву и пал в бою. Пораженный этим несчастьем отец выступил против готов со всеми своими силами, в упорной битве одержал над ними победу и, увлекшись преследованием, получил смертельную рану. Оставшееся без командира войско не вернулось в Салону, а разошлось по своим стоянкам в Иллирике. Салона была свободна, но готы не решились вступить в город, не доверяя настроению жителей, и разошлись по укреплениям Далмации. Феодагат, узнав об этом успехе, резко изменил свое настроение, и когда прибыли в Равенну послы императора, держал с ними иные речи и за напоминание о принятых им обязательствах заключил их под стражу.[262]

Между тем дела в Далмации приняли вскоре другой оборот. Туда вступил Констанциан, комит царских конюшен, с новыми силами. Из Диррахия он направился морем в Эпидавр, собрал нужные сведения и, сделав остановку на острове Лиссе, занял Салону с моря. Те готы, которые были расселены в стране, стали принимать присягу на верность императору. В то же время Велизарий получил приказ переправиться в Италию и считать готов врагами. Передвинув войска из Сиракуз в Мессину, он начал подготавливать переправу. На противоположном берегу в Регии стоял отряд готов под начальством Евримута, зятя Феодагата. Евримут изменил народному делу, явился со своей свитой к Велизарию в Сицилию и принял присягу на верность императору. Велизарий отослал его в Константинополь, и Юстиниан наградил его саном патриция.[263] Покинутые своим вождем готы ушли в главный лагерь, находившийся тогда близ Таррацины.

Велизарий беспрепятственно совершил переправу. Местное население встречало его как освободителя от готского ига. Пройдя через Бруттий и Ауканию, он вступил в Кампанию и подошел к Неаполю. Город был сильно укреплен и имел в своих стенах гарнизон в 800 человек. Население вступило в переговоры с Велизарием, но присутствие гарнизона и верность готам некоторых влиятельных граждан и иудеев, составлявших значительную часть населения, помешали осуществиться состоявшемуся уже соглашению. Попытка взять город штурмом не удалась, но скоро, однако, Неаполь оказался во власти Велизария. В темную ночь исавры пробрались в город по водопроводу, подали сигнал ожидавшим его солдатам, и те полезли на стены. Город был взят. Победители избивали всех встречных, врывались в дома и грабили, а гунны не щадили и церквей. С трудом удалось Велизарию восстановить порядок и прекратить кровопролитие. Готский гарнизон сдался и перешел на службу императору, а жители расправились с теми своими согражданами, которые помешали сдать город без сопротивления.

Феодагат в это время находился в Риме. Весть об измене Евримута вызвала раздражение, а после взятия Неаполя началось открытое возмущение готов. В главном лагере в городе Регате готы низложили Феодагата и подняли на щит старого воина Витигеса, участника всех военных предприятий Теодориха. Новый царь обратился с воззванием «ко всем готам», в котором оповещал свой народ об избрании на царство.[264] В своем обращении к императору Витигес просил мира для Италии и писал о том же магистру двора.[265] Феодагат бежал из Рима в Равенну, но был настигнут на пути своим личным врагом и убит. Вступив в Рим, Витигес взял под стражу сына Феодагата Феодигискла и, собрав на заседание сенат, напоминал о благодеяниях Теодориха и убеждал хранить верность готской державе. Так как Феодагат не сделал никаких приготовлений к войне, то Витегес, взяв заложников от сената и оставив в Риме гарнизон в 4 тысячи человек, направился в Равенну, чтобы из центра готской державы организовать войну. Желая упрочить свое положение на троне, Витигес развелся со своей женой и насильно женился на Метасвинте, дочери Амаласунты. Продолжая переговоры с франками, начатые Феодагатом, он довел их до конца и заключил союз, отказавшись от заальпийских владений и уплатив Теодеберту две тысячи фунтов золота. Вместе с тем были отозваны все гарнизоны, занимавшие укрепления в южной Галлии. В Равенну собирались готы со всех мест своего расселения, получали оружие и коней и организовывались в отряды. Зима 536—537 года прошла в подготовке армии для войны с Велизарием.

Между тем Велизарий вышел из Неаполя на север, оставив в городе гарнизон в 300 человек, и завязал сношения с Римом. Сенат изменил готам, папа Сильверий, недавно занявший престол по смерти Агапита, также стал на сторону императора, и сенатор Фиделий, бывший квестор Аталариха, явился к Велизарию и пригласил его вступить в Рим. Готский гарнизон не считал возможным организовать защиту среди враждебно настроенного населения, и 9 декабря войска Велизария ночью входили в Рим через Ослиные ворота (Porta Asinaria), а готы уходили на север через Фламиниевы. Командир готского гарнизона Левтарид не последовал за своими людьми и предпочел сдаться. Завладев Римом от имени императора, Велизарий отослал в Константинополь ключи от городских ворот.

Предвидя возможность осады, Велизарий позаботился прежде всего об увеличении запасов хлеба. Привезенный им хлеб из Сицилии он сдал в городские магазины и сделал распоряжение, чтобы ближайшее к городу население свозило свой хлеб в Рим. Вскоре к нему явился готский начальник приморской части Самния Пиция и принял присягу на имя императора за себя и поселенных в той области ютов. Велизарий дал под его начальство отряд своих войск и поручил ему охранять эту часть Самния от тех готов, которые остались верны своему национальному делу.[266] Одновременно с тем Велизарий выслал отряды своего войска под начальством Константина и Бессы в Тусцию, и города Сполетий, Перузия и Нарния приняли в свои стены имперские гарнизоны.

Подготовляя войска для войны с Велизарием, Витигес послал в Далмацию небольшие силы под начальством вождей Азинария и Улисигага, предоставив в их распоряжение военный флот. Азинарий должен был привести союзных свевов. Улисигаг был разбит Констанцианом близ Скадроны и отступил к Бурну, где и поджидал Азинария со свевами. Когда тот прибыл, оба вождя подошли к Салоне, чтобы осадить ее с суши и моря. Но действия их были неудачны, а из их флота несколько кораблей было потоплено, другие попали в плен.

Витигес снаряжал армию в Равенне и поджидал тех готов, которые под общим начальством Маркин стояли в гарнизонах в заальпийских владениях, уступленных франкам. По словам Прокопия, готская армия доходила до 150 тысяч человек. Большинство этой силы были тяжеловооруженные всадники с конями, покрытыми броней. Пика и меч, которыми мастерски владели готы, были рассчитаны на бой лицом к лицу с врагом. Искусство стрельбы было заброшено; стрелки их были пешие и во время боя располагались между всадниками. В армии Велизария главную силу составляли легкие конные стрелки. Мастерством в этом деле обладали гунны. Несоответствие тактики и вооружения противников отдавало преимущество имперской армии, как обнаружилось то в дальнейшем ходе событий.

Ранней весной 537 года Витигес двинулся с войсками на юг, не задерживаясь на пути взятием крепостей, занятых гарнизонами имперской армии, и опасался, по словам Прокопия, лишь того, как бы не ушел от него Велизарий. В ожидании наступления готов Велизарий устроил близ Мульвийского моста сторожевое укрепление, но оставленный на охране небольшой отряд бежал, завидев приближение грозной массы неприятельских сил.[267] Когда передовые отряды готов стали подходить к Риму, Велизарий, поддаваясь страсти личного геройства, выступил навстречу с тысячью лучших всадников. В первом налете всадники Велизария опрокинули готов и погнали их. Боевой конь Велизария был темной масти с белой головой. Греки называли таких лошадей словом ϕαλιός, а готы — балан. Готы признали Велизария, и крики «Балан, Балан» раздавались повсюду. Все выстрелы были направлены на Балана, но верные оруженосцы закрывали Велизария щитами. Переходя то в наступление, то отступая и занимая ту или другую возвышенность, как шел в то время кавалерийский бой лихих наездников, Велизарий оставался среди врагов до самого вечера. Когда наконец под напором большой массы он бежал к воротам, его не узнали и не открыли ворот. Перестроив ряды, он сделал атаку, отразил наступавших и уже в темноте вернулся в город со своими храбрецами. Этот подвиг личной храбрости Велизария с живым чувством восторга описал Прокопий, заимствуя краски из Гомера. Велизарий, подвергая все свое дело страшному риску, знал, однако, что делал. Он поразил воображение таких же храбрецов, как он сам, поднял настроение своих слабых в численном отношении войск и создал ореол своему имени у храброго противника.

На следующий день готы подступили к стенам Рима всей своей массой и в шести пунктах занялись устройством укрепленных лагерей на левой стороне Тибра. Огромная линия стен Рима, как их создал еще имп. Аврелиан, не позволяла им обложить город со всех сторон. Чтобы обеспечить свои позиции от возможности нападения со стороны Мульвийского моста и обеспечить сообщение с севером, они соорудили седьмой лагерь на правом берегу реки. В стене, окружавшей Рим, было 14 больших ворот, не считая малых. Велизарий назначил особых командиров для каждых ворот и взял на себя самую слабую часть стены близ Пинциевых ворот (Monte Pincio). Готы испортили все 14 водопроводов, которые с давних пор богато снабжали город водой. Население обречено было довольствоваться водой Тибра и колодцами, и стало испытывать тяжкие лишения. Все роскошные термы, дар прежних императоров населению столицы мира, бездействовали. Перестали работать и мельницы на Яникуле, где сила падения воды служила двигателем колес. Это последнее затруднение Велизарий устранил тем, что устроил плавучие мельницы на баржах на Тибре. Готы стали пускать бревна по течению реки, чтобы испортить ими колеса. Тогда через Тибр была протянута цепь, которая задерживала то, что несла река. Зная по недавнему опыту, как исавры проникли в Неаполь, Велизарий позаботился тщательно замуровать каналы во всех остатках водопроводов в пределах города.

Распределившись вокруг Рима и укрепив занятые позиции, готы принялись строить осадные башни. На 18-й день после обложения Рима Витигес назначил приступ по всей линии укреплений, кроме Ватикана с его святыней, храмом Петра, уважение к которому было традицией еще старых времен Алариха. Готы шли густыми массами и подвозили свои башни на волах. Велизарий сделал строгое распоряжение, чтобы никто не смел стрелять ни из лука, ни из расставленных на стенах метательных орудий, пока он сам не даст сигнала. Когда готы приблизились на расстояние полета стрелы к той башне, где находился Велизарий, он выстрелил из лука и пробил шею предводителю отряда; другая стрела столь же удачно поразила другого. Затем он дал сигнал, и стрельба открылась по всей линии штурма. Быки, тащившие башни и тараны, были перебиты, и орудия готов встали на месте. Остановка орудий и большая потеря в людях вызвали замешательство. Попытки штурма в разных местах встречали смелый отпор и повсюду были отбиты. Особенным ожесточением отличался приступ в том месте стены, где в нее вошел еще во время сооружения стен при имп. Аврелиане мавзолей Адриана, превращенный в бастион. В решительную минуту защитники опрокинули на готов мраморную квадригу, стоявшую наверху этого великолепного сооружения. Блоки мрамора, на которые распались изваяния, передавили множество людей и остановили задор нападавших. Выждав удобный момент, Велизарий сделал смелую вылазку через Саларские ворота и поджег стоявшие на месте осадные башни готов. Попытки штурма возобновлялись до самого вечера, и кровопролитие прекратила наступившая темнота. В Риме всю ночь шло ликование, а готы подбирали своих убитых и подавали помощь раненым. Ссылаясь на показания самих готов, Прокопий утверждает, что их потери были огромны: 30 тысяч человек убитых и еще больше раненых.[268] В гордом сознании победы Велизарий написал императору письмо, в котором сообщал о блестящем успехе и заявлял, что пока он жив, Рим не будет во власти готов.[269]

Так как осада грозила затянуться надолго, то Велизарий старался уменьшить численность населения в Риме. Он распорядился, чтобы жители отсылали в Неаполь свои семейства, а солдаты — лишнюю прислугу. Пути сообщения с югом не были отрезаны, и огромное множество народа двинулось по Аппиевой дороге, а многие уехали морем. Оставшееся в городе рабочее население, для которого прекратились все промыслы, он принимал на службу за жалованье для охраны стен и, давая жителям пропитание, усилил тем самым количество защитников. Готы не нападали на уходивших из Рима жителей. Принимая самые тщательные меры охраны, Велизарий перековывал два раза в месяц ключи городских ворот, менял стражу, проверял по ночам караулы на стенах через верных людей и высылал по ночам за стены сторожевые посты, пользуясь для этой службы преимущественно маврами. Тягости, которые терпело от осады население, вызывали жалобы и неудовольствия, и, опасаясь измены, Велизарий арестовал некоторых видных граждан, заподозрив их в сношениях с готами. В числе подозреваемых оказался папа Сильверий. Он был вызван во дворец, арестован, лишен сана и отослан в Константинополь. В отношении папы этот образ действий имел другую причину, и обвинение в сношениях с готами было только предлогом: император имел в ту пору другого кандидата на папский престол.

Неудачи, постигшие Витигеса под стенами Рима, имели тяжкие последствия для сенаторов, которых он увел из города в обеспечение верности готам. Он послал приказ в Равенну предать их смертной казни. Только двум удалось бежать в Лигурию. То были Цервентин и Репарат, брат Вигилия, будущего папы.

Так как по Тибру шла доставка хлеба в Рим, то Витигес послал сильный отряд готов захватить Порт и поставил в этом важном пункте гарнизон в тысячу человек. Хотя города Остия и Анций оставались в руках Велизария, но подвоз хлеба был существенно затруднен занятием Порта.[270] Через 20 дней после взятия Порта готами Велизарий получил подкрепления в количестве 1500 всадников под начальством вождей Мартина и Валериана. Эта конница состояла из гуннов, славян и антов. Пользуясь превосходными боевыми качествами своих дружинников, Велизарий делал вылазки лихими отрядами. Тесный строй всадников, 200—300 человек, вылетал из ворот, занимал те или другие высоты поблизости от лагеря готов и, опустошив свои колчаны, мчался назад под защиту стоявших на стенах орудий.[271] Потери готов от трех вылазок Прокопий исчисляет в четыре тысячи человек. Приподнятое этим успехом настроение армии и римского населения вынудило Велизария выйти из города с большими силами, выведя не только кавалерию, но и пехоту, в составе которой были дружины добровольцев. Войска вышли сразу через Саларские, Пинциевы и Аврелианские ворота. Битва разгорелась на большом протяжении. Она стоила многих жертв, и исход ее подтвердил все опасения Велизария.[272] С тех пор Велизарий ограничивался мелкими выступлениями конных отрядов. Много славных храбрецов умирало смертью героя, оставляя по себе память дикой удали.

В начале зимы в Риме истощились припасы и начались болезни. Велизарий отправил в Неаполь Прокопия с приказанием снарядить оттуда хлебный транспорт. Готы также стали испытывать недостаток в провианте, и нездоровый климат Кампании вызвал у них тяжкие эпидемические болезни, уносившие много жертв. Так как море оставалось в руках римлян, то в Порт не было никакого подвоза, и высылкой конных отрядов на юг Велизарий сумел стеснить сообщения готов с Кампанией. В это время стали прибывать в Италию подкрепления, о которых Велизарий настоятельно просил императора. В Неаполе высадилось три тысячи исавров с вождями Павлом и Кононом, — в Гидрунте 800 всадников из Фракии под начальством Иоанна, племянника Виталиана, и тысяча всадников из регулярных полков. Зинон с 300 всадниками прошел через Кампанию в Рим. Иоанн, захватив в Калабрии телеги, которые в случае нужды могли служить табором, также прошел в Кампанию. Велизарий сделал распоряжение нагрузить их хлебом и направить в Остию.[273] Выслав отряд навстречу Иоанну, Велизарий отвлек внимание готов вылазками, которые причиняли им большой урон.

Зимние непогоды, тяжкие эпидемические болезни и военные неудачи вызвали падение воинского духа у готов, и Витигес прислал к Велизарию послов для переговоров о перемирии. После некоторых проволочек решено было прекратить военные действия на три месяца. Это дело еще не было окончательно слажено, когда Велизарий получил известие о прибытии в Остию хлебного транспорта из Неаполя и обоза Иоанна. Он съездил ночью в Остию, подбодрил своих и к утру вернулся в город. Хлеб был перегружен на лодки и направлен по Тибру. Хотя в ту пору перемирие еще не было окончательно оформлено и обе стороны не выдали еще заложников, но готы не нападали, и Рим был богато снабжен всяким провиантом. Это случилось около зимнего солнцеворота. Когда произошел обмен заложниками, к императору было отправлено посольство от Витигеса и римлян. Не имея возможности снабдить хлебом гарнизоны Порта и Центумцелл, Витигес вывел оттуда своих изголодавшихся людей, и Велизарий немедленно занял эти города своими отрядами, не обращая внимания на протест готов. После прибытия подкреплений он чувствовал себя достаточно сильным и послал Иоанна с его конницей на зимовку в Пицен, запретив ему начинать военные действия.

Не выждав конца переговоров, готы сделали попытку проникнуть в Рим через арки водопроводов. Но каналы были замурованы, о чем Велизарий позаботился еще в начале осады. Два изменника в Риме взялись опоить вином стражу ворот в слабой части стен близ Тибра на правом берегу реки. Они получили снотворный порошок, который должны были подсыпать в вино. Злой замысел открыл один из предателей и выдал своего товарища. Велизарий приказал отрезать ему нос и уши и верхом на осле препроводил его в лагерь Витигеса.[274] Признав в этом нарушение готами условий перемирия, Велизарий приказал Иоанну начать военные действия в Пицене, и тот начал захватывать семейства готов, которые были расселены в большом числе в этой области. Не пытаясь овладеть городами Ауксимом и Урбином, которые были заняты сильными готскими гарнизонами, Иоанн подступил к Аримину, отстоявшему на один день пути от Равенны. Готский гарнизон был слишком слаб, чтобы с успехом отстаивать этот город, и ушел в Равенну. Иоанн занял этот важный пункт и вступил в сношения с царицей Метасвинтой.

Весть о взятии Аримина заставила Витигеса прекратить бесплодную осаду Рима.[275] Предав огню все сооружения в лагерях под Римом, готы двинулись на север. Когда большая часть их войска перешла на правый берег Тибра, Велизарий сделал вылазку и причинил большие потери отступавшим.[276] Так несчастливо для готов окончилась осада Рима, длившаяся год и 9 дней.

Направляясь на север, готы обошли Перузию, где стоял уже имперский гарнизон, усилили свои гарнизоны в отдельных городах и направились к Аримину. Но Велизарий сумел предупредить Витигеса и послал другим путем в Аримин Мартина и Ильдигера. Они должны были взять пехоту из Анконы и организовать оборону крепости, дав возможность Иоанну вывести оттуда свою конницу. По пути они захватили укрепление Петру. Готский гарнизон сдался, был приведен к присяге на имя императора и отослан к Велизарию. Витигес, подойдя к Аримину, оставил часть своего войска под его стенами, а сам ушел в Равенну.

Хотя Италия к северу от Рима была во власти готов, за исключением лишь нескольких пунктов, но Велизарий, со свойственной ему смелостью, не поколебался отправить отряд своего войска в Лигурию. Поводом к тому послужило прибытие в Рим, когда он был еще в осаде, епископа Медиолана Деция, который явился послом от своего города с просьбой принять его под власть императора. Велизарий отрядил тысячу человек под начальством храброго Мундилы и направил его морем в Геную. Не встречая сопротивления, Мундила прошел до Тицина. Готский гарнизон этой сильной крепости выступил против Мундилы, но был разбит. Мундила прошел дальше на север, и Медиолан открыл ему ворота. Оставив здесь триста человек, Мундила занял остальными своими силами соседние города: Бергам, Комум и Наварию. Это смелое предприятие оказалось весьма рискованным. В Лигурию вступил Урайя, племянник Витигеса, с большими силами готов и вспомогательным отрядом бургундов, которых прислал на помощь царь Теодеберт. Медиолан был осажден, и так как имперский гарнизон был очень слаб и запасов провианта не было в этом большом городе, то положение его стало вскоре очень трудным.

В середине лета Велизарий, оставив в Риме небольшой гарнизон, двинулся со всеми своими силами на север. Готские гарнизоны в Клузии и Тудере предупредили осаду заявлением через депутатов о своей готовности перейти на службу императору. Велизарий отослал их в Неаполь и Сицилию и занял эти крепости своими гарнизонами. В это время в Италию прибыл Нарзес с войском численностью до тысяч человек. В городе Фирме Велизарий встретился с Нарзесом, и на военном совете было решено послать подмогу Иоанну в Аримин. Часть войска была отправлена морем, а другая шла сухим путем по берегу и по дороге через горы. При приближении имперского войска к Аримину готы оставили свои стоянки и ушли в Равенну. Дальнейшие успехи имперской армии были задержаны разногласиями вождей. Велизарий настаивал на необходимости взять Урбин, но Нарзес не оказал ему поддержки и ушел в Аримин, а Иоанн действовал самостоятельно в Эмилии. Хотя Велизарию удалось принудить к сдаче Урбин, но он уже не пытался овладеть другим важным стратегическим пунктом в Умбрии, крепостью Ауксимом (Озимо), и ушел на зиму в Рим. Из Лигурии приходили тревожные вести о трудном положении Медиолана, осажденного готами и бургундами. Посланный Велизарием отряд не решился переправиться через По ввиду слухов о больших силах готов в тех местах. Велизарий приказал идти на помощь Мундиле Иоанну и Мартину; но они желали получить приказание от Нарзеса. По требованию Велизария Нарзес отдал этот приказ, но вожди медлили его исполнить под разными предлогами. Медиолан был доведен до крайности, и Мундила сдал его готам. Хотя он выговорил личную безопасность гарнизону и населению, но готы, вступив в город, избивали всех мужчин, а женщин отдавали в рабство бургундам за помощь в этом деле. В числе погибших был сенатор Репарат. Его изрубили в куски и бросили на съедение собакам. Стены города были разрушены. Без больших затруднений готы отвоевали и другие города, занятые Мундилой, и Лигурия оказалась в их власти.

Так как причиной этой тяжкой утраты было несогласие вождей, то Юстиниан отозвал Нарзеса и предоставил главное командование Велизарию. Из войск, пришедших с Нарзесом, не подчинились этому приказу эрулы, которых было две тысячи человек с тремя царями. Они заключили сепаратный договор с готами, перешли через По, распродали свою добычу и поселились в пределах провинции Венеции.

Витигес, находившийся в Равенне, изыскивал способы усилить себя новыми союзниками. Он обратился к лангобардам, но царь Вахо не пожелал портить свои добрые отношения с императором и отказался от союза. Тогда явилась мысль воспользоваться враждой к империи персидского царя. Два лигурийских священника взялись за большие деньги исправить это посольство, и один из них, для придания большей важности посольству, присвоил себе епископское звание. Им удалось совершить путешествие через империю, запастись переводчиками, и осенью 539 года Хосров принял их в Ктесифонте.

В ту пору, как имперские войска были заняты осадой крепостей на юге от Апеннин, царь Теодеберт перешел через Альпы с большими силами франков, вступил в Лигурию, взял Геную и вышел на линию реки По.[277] Готы встретили франков как союзников; но, дойдя до Тицина, франки напали на готов Урайи, стоявших в лагере неподалеку от города, разогнали их и овладели их лагерем. Такая же судьба постигла римский лагерь близ Дертоны, где стояли войска Иоанна. Разграбив оба лагеря, франки воспользовались запасами провианта. Узнав о прибытии франков, Велизарий обратился с письмом к царю Теодеберту, напоминал ему о союзе, который он заключил с императором, и упрекал за нарушение договора. Франки недолго оставались за Альпами. Запасы хлеба, захваченного в обоих лагерях, скоро истощились, мясная пища вызвала эпидемические заболевания, началось недовольство на царя, и Теодеберт принужден был отступить на север.

[254] Cassiod. Var. 10, 1; 2. — Как проведено было это дело с формальной стороны, об этом нет сведений в источниках.

[255] ? Cassiod. Var. 10, 3; 4.

[256] Procop. b. g. 1, 13.

[257] Ib. 1, 5, 18.

[258] В армии Велизария было 4 тысячи воинов из регулярных полков и федератов, 3 тысячи исавров, 200 гуннов, 300 мавров и личная его дружина. Procop. b. g. 1, 5, 2-5.

[259] Ib. 1, 6, 1—5.

[260] Cassiod. Var. 11, 13, 4: habui multos reges, sed neminem huius modi literatum, habui prudentes viros, sed nullum sic doctrina et pietate pollentem. Diligo Hamalum meis uberibus enutritum, virum fortem mea conversatione compositum, Romanis prudentia carum, gentibus virtù te reverendum.

[261] Cassiod. Var. 12, 20; Liberat. Brev. e. 21.

[262] Весьма вероятно, что вести о волнениях в африканской армии приподняли настроение готов.

[263] Marc. Com. s. а. 536; Jord. Get. 399.

[264] Cassiod. Var. 10, 31.

[265] Ib. 10, 32; 33.

[266] Procop. 1, 15.

[267] Gregorovius, Gesch. der Stadt Rom. 1 351 (изд. 1858 г.) не верит Прокопию насчет места охранного укрепления и переносит его на реку Анио, так как, по свидетельству того же Прокопия, готы шли через область сабинов, т. е. по левому берегу Тибра. Но такая важная стратегическая артерия, какой была Фламиниева дорога с давних пор, не могла, конечно, не привлечь внимания Велизария прежде всего, и соображения Грегоровиуса являются гиперкритическими. Ср. Hodgkin, Italy and her invaders, IV, 134. Hartmann, Gesch. Italiens, 1, 269 и 295 соглашается с Грегоровиусом и говорит о pons Salarius на Анио.

[268] Procop. b. g. 1, 23, 26.

[269] Ib. 1, 24.

[270] Расстояние Порта от Рима Прокопий определяет на 126 стадий, т. е. около 25 верст, от Порта до моря было 15 стадий, т. е. около 3 верст.

[271] Ib. 1, 27.

[272] Procop. 1, 28—29.

[273] Ib. 2, 5.

[274] Ib. b. g. 2, 9.

[275] По словам Прокопия, царица Метасвинта сама вступила в сношения с Иоанном.

[276] Ib. 2. 10.

[277] По сообщению Прокопия, франки знали только пеший строй. Их вооружение составляли меч и секира на коротком древке, которая служила метательным орудием и легко пробивала щиты противников. Краткое сообщение в хронике Марцеллина под 539 годом (Chr. min. II 106) существенно пополняет подробный, но не вполне ясный рассказ Прокопия о действиях Теодеберта в Италии.