История Византии. Том 2. 518-602 годы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Строительная деятельность Юстиниана не прекращалась за все время его правления. Он сооружал храмы и монастыри в столице и ее окрестностях, отстраивал Антиохию после несчастья, постигшего ее в 540 году, сооружал по всей империи гавани, мосты и в наибольшем количестве крепости по всему огромному протяжению границ империи. Строительство стало страстью императора, и он отдавался ей, несмотря на ту постоянную нужду в деньгах, которая отражалась тяжкими последствиями как во внешней, так и во внутренней политике государства. Сокращая расходы на необходимые нужды, не платя жалованья солдатам, расстраивая военную силу империи, относясь с равнодушием к позорным для чести государства событиям, истощая в поисках за деньгами платежные силы населения, Юстиниан продолжал интересоваться строительством до конца своих дней, и время его правления составило эпоху в истории искусства и техники.

В ту пору когда Юстиниан строил св. Софию, он был в расцвете своих сил и одновременно с созданием великого памятника искусства восстанавливал власть римского императора в западных областях, оторванных от римского государственного единства мощью германских племен. За сокрушением царства вандалов последовало отвоевание Италии от готов, затянувшееся на долгое время вследствие осложнений на восточной границе и оживления старой вражды империи с персидской державой. Во внешних войнах Юстиниан своей настойчивой энергией достигал весьма важных результатов, которые создавали новые условия для дальнейшего хода жизни империи.

РАЗГРОМ ЦАРСТВА ВАНДАЛОВ

Со времени заключения мирного договора с вандалами при Зеноне империя отказалась от всяких притязаний на области латинского языка и культуры по всей западной части северного побережья Африки, и византийский двор состоял в дипломатических сношениях с карфагенским, признавая суверенные права вандальских царей над некогда римскими землями. Арианское исповедание христианства, которому оставались верны вандалы, полагало неодолимую преграду для сближения завоевателей с местным населением, а те преследования православных, которые начались еще при Гензерихе и продолжались при его преемниках, поддерживали раздражение туземцев против завоевателей. Византийский двор старался путем дипломатических сношений оказывать содействие туземцам в их духовных нуждах, и гонимые за веру находили приют в Константинополе. Возникновение арианского царства Теодориха в Италии усилило положение вандалов, и при царе Трасамунде дружественные отношения обоих германских государств были скреплены брачным союзом. Трасамунд после смерти первой жены, от которой он не имел потомства, женился на Амалафреде, сестре Теодориха, овдовевшей по смерти первого супруга, царя тюрингов.[236] Теодорих отдал в вено сестре крепость Лилибей на западной оконечности Сицилии и предоставил ей для личной охраны тысячу оруженосцев, при которых состояло пять тысяч воинов.

Время геройских подвигов Гензериха отошло в далекое прошлое, и воинский дух вандалов пал как под влиянием изнеживающего климата, так и той роскоши, которую им дозволяло богатство. По свидетельству Прокопия, который сделал вандальскую кампанию с Велизарием, никакой другой народ не имел такого пристрастия к роскоши, как вандалы. Они наряжались в шелк и золото, жили в роскошных виллах, усвоили пристрастие к играм и всяким зрелищам, со страстью отдавались охоте.[237] Падение воинского духа у вандалов было учтено в Константинополе, равно как и настроение туземцев.

По смерти Трасамунда (523 г.) старшинство в роде перешло к Гильдериху. Немедленно по вступлении на царство, Гильдерих отменил все действовавшие раньше ограничения в правах для православных и лишил арианскую церковь ее господствующего положения, объявив свободу исповедания христианской веры. Добрые отношения с готами были резко нарушены. Амалафреду и ее готов обвинили в каком-то заговоре против вандалов. Готы были перебиты, Амалафреда умерла в заточении, и равеннский двор снес эту обиду.[238] Гильдерих, выросший вдали от военного дела, не был популярен в среде своих соплеменников, и этим воспользовался Гелимер, внук Генцона, старшего сына Гензериха. Он являлся старшим в роде после Гильдериха и предупредил наследование по закону военной революцией. Повод к тому дали внешние обстоятельства. — Поднялись мавры, и опасность была на всех границах. Гильдерих поручил начальство над военными силами Гелимеру. Отразив нашествие, Гелимер заключил с маврами союз и пошел вместе с ними на Карфаген, Гильдерих был низложен и заточен вместе с женой и дочерьми, и на царство вступил Гелимер (530 г.). Новый царь отправил посольство в Константинополь с извещением о совершившемся перевороте; но Юстиниан с позором изгнал послов и требовал от Гелимера, чтобы он немедленно восстановил на царстве Гильдериха. В ответ на это Гелимер перевел Гильдериха в более отдаленное место заточения. На новое требование императора отослать к нему Гильдериха с семейством Гелимер ответил, что он законный царь по избранию своего народа, низложившего Гильдериха за его злоумышления против вандалов. Юстиниан решил начать войну, но главным препятствием к осуществлению этого решения была война на восточной границе империи. Попытки добиться заключения мира с Кавадом были безуспешны. В среде ближайших к особе императора сановников мысль о войне с вандалами не встречала сочувствия. Слишком хорошо были памятны те громадные расходы, которые поглотила несчастная экспедиция Василиска при императоре Льве. Префект претория и оба комита финансов представляли веские возражения, и Юстиниан поколебался в своем настроении. Но идея войны с еретиками была популярна в народе, и враждебные чувства к вандалам были распространены по всему Востоку.[239] 532 год начался страшным бунтом столичного населения, и тревоги настоящего не могли не отвлечь мыслей императора от решенного им великого предприятия. К концу этого года удалось заключить мир с царем Хосровом, и Юстиниан мог приступить к выполнению своего замысла. Когда один епископ, прибывший в столицу с Востока, сообщил императору о посетившем его ночном видении, в котором Иисус Христос повелел ему возвестить императору, что он поможет в войне с неверными и подчинить ему Африку,[240] Юстиниан более не колебался, и война была решена.

Обстоятельства слагались чрезвычайно благоприятно для Юстиниана. В восточной области вандальского царства, в провинции Триполитане, один местный знатный человек, по имени Пуденций, организовал заговор с целью отложиться от вандалов и просил императора о поддержке. Немедленно был отправлен в Триполис отряд войск под начальством Таттимута, и Триполитана была воссоединена с империей. Одновременно с отпадением от вандалов этой удаленной от центра их власти крайней области на востоке, на острове Сардинии поднял мятежное движение гот Года. Гелимер предоставил ему начальство на острове с обязательством доставлять подати, взимаемые с населения. Года задумал создать себе самостоятельное царство и обратился с просьбой о помощи к императору. Отправленного к нему посла он принял уже как царь, желавший вступить в союз с империей. Раньше чем посол успел вернуться, в Сардинию был отправлен вождь Кирилл с отрядом войска в 400 человек. Восстание в Триполисе и узурпация Годы в Сардинии совпали по времени. Ввиду важности острова, откуда получался строевой лес для кораблей, Гелимер решил сначала справиться с Годой и послал туда своего брата Цацона с флотом в 120 кораблей и пятью тысячами войска. Направляясь в Сардинию, Кирилл узнал, что там находится Цацон и изменил курс своего плавания.

Главное командование в войне с вандалами Юстиниан предоставил Велизарию. Транспортный флот состоял из 500 судов водоизмещением от 3 до 50 тысяч медимнов хлеба. Гребцов на судах было 20 тысяч человек. Они были набраны из Египта, с берегов Ионии и Киликии. Военных кораблей типа дромонов было 92, и гребцы на них, числом 2 тысячи, были набраны в самом Константинополе. Общая численность армии была такова: 10 тысяч пехоты и 5 тысяч конницы. Состав армии был обычный по тому времени: регулярные полки составляли только части армии, которую пополняли федераты и варвары-наемники. Под федератами разумелись теперь не исключительно германцы, поселившиеся в империи, а вольные дружины из людей, сделавших военное звание своим промыслом и специальностью. Регулярная пехота находилась под общим начальством Иоанна, иллирийца родом из Диррахия. Во главе конницы стояли доместики Велизария, Руфин и Айган, гунн по племени, Барбат и Папп. Общими начальниками федератов были армянин Дорофей[241] и доместик Велизария Соломон. Отдельные дружины имели своих вождей. Большинство федератов было из Фракии. В составе союзников, σύμμαχοι, были эрулы, в числе 400 человек, с царем Фарой, гунны Балас и Синнион со своими дружинами, числом 6000 человек. Интендантская часть находилась в заведовании Архелая, опытного администратора, занимавшего уже раньше пост префекта претория, а адмиралом флота был опытный в морском деле человек, александриец Калоним. Велизарий получил чрезвычайные полномочия и имел право делать распоряжения на театре войны от имени императора.[242]

В начале июня 533 года флот был готов к отплытию. Раньше чем тронуться в путь, адмиральский корабль подошел к берегу, патриарх Епифаний совершил напутственное молебствие и в благое знамение посадил на корабль только что окрещенного варвара (22 июня). Первая остановка была в Гераклее, где погрузили коней из царских табунов во Фракии. Довольно продолжительную остановку пришлось сделать в Мефоне в Пелопоннесе как вследствие повреждения судов от бури, так и по другой причине. Под действием морской сырости плохо выпеченные сухари загнили и рассыпались в муку, так что хлеб выдавался не счетом, а мерой. Среди солдат начались болезни, и в короткое время умерло 500 человек. Отстоявшись в Мефоне и обновив провиант, Велизарий двинулся на остров Закинф, где суда запаслись водой, и затем на 16-й день плавания флот пристал к берегу Сицилии у подножия Этны в незначительном порте Кавканах, где, по соглашению с Амаласунтой, был открыт рынок для армии. Здесь были собраны сведения о положении дел в Африке, и флот двинулся на юг. Пройдя мимо острова Мелиты (Мальты), флот пристал в гавани Капут-Вада (ныне Рас Кабудия) на африканском берегу в пяти днях по сухому пути от Карфагена. Высадка совершилась вполне благополучно, и Велизарий приступил к укреплению лагеря. Ближайший город на побережье к северу, Силлект, восстановивший свои стены ввиду нашествий мавров, охотно принял имперский гарнизон, и находившийся там прокуратор почты выдал Велизарию всех лошадей этой станции. Велизарий отправил гонца (вередария) к царю Гелимеру с письмом от императора, в котором он писал, что предпринимаемая им война не является нарушением договора, заключенного при имп. Зеноне, так как она направлена лично против Гелимера, нарушившего установленный Гензерихом закон о престолонаследии.

В то время, когда имперский флот достиг африканского берега, Гелимер находился в городе Гермион в провинции Бизацен. Получив известие о высадке имперских войск на территорию Африки, он послал в Карфаген приказ своему брату Аммате казнить Гильдериха и близких ему людей, что и было исполнено. Дав оправиться людям от морского путешествия, Велизарий двинулся на север по побережью. Его путь лежал на города Малый Лептис и Адрумет. Велизарий выслал передовой отряд из 300 отборных всадников под начальством армянина Иоанна и гуннов. Иоанн должен был держаться впереди на расстоянии 20 стадий, а гунны — прикрывать армию с левого фланга. Флот получил приказание двигаться параллельно берегу и, не доходя до Карфагена, занять ближайшую гавань. Делая в день по 80 стадий (около 15 верст), армия дошла до города Грасса в 350 стадиях (около 70 верст) от Карфагена. Во время остановки в Грассе разведчики Велизария столкнулись со сторожевыми постами Гелимера. Продолжая поход, армия направилась к Дециму.

Гелимер стянул в Гермиону большие силы вандалов и назначил здесь сборный пункт для мавров. Но мавров было мало, так как эти ненадежные союзники отпали от вандалов по слуху о приближении имперских войск. Осведомленный о движении армии Велизария, Гелимер имел в виду окружить наступавшего противника в холмистой местности неподалеку от Карфагена, носившей название Ad Decimum.[243] Сюда должны были сойтись войска из Карфагена под начальством Амматы, с запада — отряд в две тысячи человек под командой племянника царя, Гибамунда, а с юга сам Гелимер с главными силами. Движения трех армий не были согласованы, и это погубило дело вандалов. Велизарий в четыре перехода от Грасса подошел к Дециму и разбил свой лагерь в 35 стадиях (7 верст), от поселения этого имени. Оставив пехоту в лагере, он двинулся вперед с конницей. Вандалы знали только конный строй и не имели пехоты в своем ополчении.

Гунны имперской армии наткнулись в своем движении на отряд Гибамунда в две тысячи человек, когда он подходил к Дециму, разбили его и рассеяли. Аммата подходил к позиции, которую должен был занять, с небольшим передовым отрядом. Его войска растянулись по дороге из Карфагена на далеком протяжении и подходили группами по 20—30 человек. Иоанн со своей отборной конницей наткнулся на Аммату и тот немедленно принял битву. Уложив своим мечом 12 человек, он, после этого подвига личной храбрости, пал в бою и его свита бросилась бежать в Карфаген, распространяя панику на встречные отряды, которые также поворачивали назад. Иоанн бросился преследовать убегавших, доскакал со своими людьми до самых стен Карфагена и усеял дорогу трупами. Велизарий, ничего не зная об этих успехах своих передовых отрядов, продвигался вперед. Передовые его всадники наткнулись на трупы товарищей Иоанна на поле битвы с Амматой и стали в нерешительности, не зная, куда им направиться. Поднявшееся облако пыли из-за холма на юге указало им на приближение врага, и когда неприятель показался, они попытались захватить главенствующие высоты. Но вандалы предупредили их и отогнали. Они бежали и увлекли в бегство отряд в 800 всадников, следовавших за ними под начальством Улиариса. В общем бегстве они столкнулись с главными силами, которые вел Велизарий. Остановив бегство и водворив порядок, Велизарий двинулся на врага, желая испытать судьбу конного боя. Между тем Гелимер вместо того, чтобы заняться подготовкой своих сил к встрече с врагом, признав труп Амматы, предался скорби и занялся его погребением. Воспользовавшись этим, Велизарий сделал атаку. Вандалы не устояли, началось бегство, и лишь наступление вечерней темноты прекратило преследование (13 сентября). Вандалы направились на запад и сделали центром своего расположения город Буллу-Регию, в четырех днях пути от Карфагена.[244]

На следующий день войска подошли к Карфагену, и хотя ворота были открыты и город освещен всю ночь, но Велизарий продержал войска в лагере. Раньше чем вступить в город, он отдал строгий приказ по армии, чтобы солдаты не позволяли себе бесчинств и грабежей в Карфагене. Население встретило его с ликованием. Вандалы, остававшиеся в городе в небольшом числе, искали убежища в храмах, и Велизарий давал им ручательство личной безопасности. Солдаты в полном порядке и с соблюдением спокойствия были распределены на постой по частным домам городскими властями и не причиняли никаких обид населению. Велизарий со штабом занял дворец вандальских царей. Радостное настроение туземцев было омрачено появлением купцов с жалобой на грабеж, учиненный Калонимом в Мандракии. Согласно приказанию Велизария, флот не должен был подступать к Карфагену, а держаться вблизи. Так как приближалось время равноденственных бурь, которые носили в Африке славное имя еп. Киприана (середины III века), то флот нашел удобную стоянку в обширном лимане в 40 стадиях от Карфагена. Адмирал Калоним, после получения вести об успехе Велизария, вошел на своем корабле в порт Мандракий и ограбил купцов, как местных, так и чужеземных, корабли которых стояли в этой гавани. Ложная клятва спасла на этот раз Калонима от ответственности, и справедливые жалобы купцов не были удовлетворены.

Первой заботой Велизария по вступлении в город было укрепление стен Карфагена. В сознании своей безопасности от нападения извне, вандалы не ремонтировали стен своей столицы, и они обветшали, а во многих местах развалились. Плохое состояние стен было причиной того, что Гелимер не остался в Карфагене в ожидании войны. Велизарий привел оборонительные средства Карфагена в блестящее состояние, и когда Гелимер, уже как пленник, вступил в Карфаген, он удивился, как смог Велизарий в такое короткое время исполнить такие большие работы, и относил причину всех бедствий, постигших вандалов, к своему нерадению. Брат Гелимера, Цацон, исполнил возложенное на него поручение и справился с Годой. Посланный им вестник прибыл в Карфаген и попал в руки Велизария. Такая же судьба постигла вандальское посольство, возвращавшееся от царя вестготов Тевдиса, которого Гелимер приглашал в союз против императора. Тевдис отклонил предложение и скрыл от послов случайно полученное им известие о взятии Карфагена Велизарием.

Когда Цацон узнал из письма Гелимера о несчастном исходе первого сражения, он немедленно вернулся в Африку и, высадившись на пограничии между Нумидией и Мавританией, прошел со своими войсками в Буллу-Регию.[245] Появление имперской армии в Африке оказало воздействие на мавров. По стародавним обычаям, державшимся в течение веков, их цари получали от императора утверждение в своем наследственном сане и принимали от него внешние отличия царского достоинства. Цари отдельных племен стали отправлять к Велизарию посольства для восстановления старых отношений, и Велизарий, принимая их в союз с империей, посылал им эти отличия. То были — серебряный позолоченный скипетр, серебряный головной убор наподобие венца с серебряными подвесками, белый плащ с золотой застежкой на правом плече, белая расшитая облегавшая тело одежда (хитон) и украшенная золотом обувь. Многие цари выдавали своих детей в заложники, а Велизарий делал им щедрые денежные подарки. На помощь ему мавры не выступали, но не поддерживали и вандалов, выжидая исхода событий.[246]

Сельское население не имело особых причин питать враждебные чувства к вандалам, и Гелимер мог рассчитывать на некоторую помощь с его стороны. Он объявил плату за голову римского солдата, и селяне стали ловить и убивать людей из армии Велизария, когда те выходили в одиночку на грабеж за стены города. Так погибло немало людей; но, по свидетельству Прокопия, то были большею частью не солдаты, а их рабы и прислуга, обычные спутники воина по тогдашним военным нравам. Велизарий высылал конные отряды на разведку в окрестности города. Случалось, что они встречались с вандалами и мерялись иной раз силой, находчивостью и ловкостью.

Стянув все силы вандалов на стоянки близ города Булла-Регия, Гелимер подвинулся ближе к Карфагену и центром своих позиций сделал город Трикамар, в 140 стадиях (около 30 верст) от Карфагена. Отряды вандалов подходили к стенам Карфагена, испортили водопровод и отрезали Велизарию пути сообщения со страной. Агенты Гелимера старались вызвать измену как среди ариан армии Велизария, так и среди местных людей. Они завязали сношения с гуннами и переманивали их на службу к вандалам. Один местный человек был уличен в посредничестве, и Велизарий повесил его на холме близ города в устрашение другим.

В половине декабря Велизарий выслал из города всю конницу, оставив при себе только 500 всадников, и поручил главное командование армянину Иоанну, опытному и храброму вождю, вручив ему и свое знамя. На следующий день он выступил сам с пехотой и конным отрядом. Иоанн вскоре оказался в непосредственной близости к лагерю вандалов близ Трикамара. Позиции врагов были разделены рекой, протекавшей по долине. Видя готовность Иоанна принять сражение, вандалы выстроили боевую линию на противоположном берегу. Иоанн перешел через реку и сделал атаку, но был отбит; то же повторилось и во второй раз, и только после третьей его атаки разгорелась жаркая сеча. Цацон пал в бою, и счастье битвы стало склоняться на сторону войск Велизария. Гунны, стоявшие поодаль и не принимавшие доселе участия в битве, увидев, что вандалы дрогнули, бросились на них и довершили расстройство противника. Вандалы бежали в свой лагерь, оставив на поле битвы 800 павших воинов. Римляне потеряли только 50 товарищей. Все рассыпались на грабеж убитых. Велизарий с пехотой подошел только к вечеру и немедленно двинул все свои силы на приступ. Гелимер, считая дело проигранным, оставил своих и бежал с небольшой свитой. Войска Велизария ворвались в лагерь, началось убийство и грабеж. В лагере оказались огромные суммы денег, доставшиеся победителям. Избивали мужчин, а жен и детей брали в плен. Наступила ночная тьма, и все занялись грабежом. На рассвете Велизарий собрал войска, прекратил убийства и сдававшихся в плен вандалов стал отсылать под военной охраной в Карфаген, равно как и добычу. За Гелимером была снаряжена погоня под начальством Иоанна, но ее задержал несчастный случай. Один пьяный ополченец, целясь на скаку в птицу, нанес смертельную рану вождю и, увидев роковое последствие своего выстрела, бежал в соседнюю церковь. Когда Велизарий подошел к тому месту, над прахом Иоанна был насыпан могильный холм. Не продолжая преследования, он повел войска на побережье и вступил в город Гиппону (Hippo Regius). Вандалы, и в числе их значительные лица, искали убежища в церквах города. Велизарий давал всем ручательство личной безопасности и отсылал их в Карфаген. В гавани стоял корабль с сокровищами Гелимера, который должен был отвезти их в Испанию к царю Тевдису. Препровождавший сокровища прокуратор Бонифаций сдал их Велизарию, выговорив себе неприкосновенность своего личного имущества. В Гиппоне было получено известие о месте, куда скрылся Гелимер. То была крепость на крутой горе Папуа в земле дружественного маврского царя. Велизарий послал Фару с его эрулами и приказал ему обложить крепость и держать ее в осаде.

Возвратившись в Карфаген, Велизарий начал принимать меры к подчинению вандальского царства власти императора. Кирилл со своим отрядом был послан на остров Сардинию с головой погибшего в битве Цацона в доказательство победы. Гарнизон Сардинии сдался, и остров был приведен в зависимость от императора. Из Сардинии Кирилл переехал в Корсику и подчинил этот остров. Отряд пехоты под начальством Иоанна был послан для занятия приморского города Цезареи в Мавритании. Оруженосец Велизария Иоанн получил приказание занять крепость Септем на проливе. Аполлинарий, итальянец по происхождению, состоявший прежде на службе у Гильдериха, был послан с эскадрой занять Балеарские острова. Велизарий хотел занять Лилибей в Сицилии, но готы предупредили имперский отряд и не пустили его в крепость. По этому поводу Велизарий имел переписку с готским начальником острова Сицилии.[247]

Фара обложил крепость на горе Папуа и отрезал все пути сообщения. Тяготясь продолжительной осадой, он сделал попытку взять крепость штурмом, но потерял более ста человек из своего отряда, и с тех пор ограничился осадой. Он обратился к Гелимеру с письмом, в котором советовал ему сдаться на милость императора. В ответе на это письмо Гелимер попросил Фару прислать ему губку, чтобы обмывать разболевшийся глаз, лютню, чтобы под ее аккомпанемент распевать песни о своих несчастьях, и один печеный хлеб, которого он не видел со времени своего бегства в крепость. Фара исполнил желание Гелимера. Осада длилась три месяца, когда, наконец, энергию царя надломила сцена страдания от голода детей. — Одна мавританка истолкла горсточку зерна, сделала лепешку и засунула ее в золу, чтобы испечь. Это было на глазах детей, сына мавританки и племянника Гелимера. Едва лепешка испеклась, как ее вытащил второй и засунул себе в рот. Но другой мальчик вцепился ему в волосы, вырвал лепешку из его рта и съел ее. Этой картины страдания детей не вынес Гелимер. Он известил Фару, что готов сдаться, если ему будет обеспечена личная безопасность. Фара сообщил об этом Велизарию, и тот прислал вождя федератов Киприана, чтобы принять царя. Взаимные клятвы обеспечили безопасность Гелимера и его людей, и они были препровождены в Карфаген (в марте 534 года). Свидание Гелимера с его счастливым победителем произошло в предместии Карфагена Акла. Гелимер поразил всех присутствовавших тем, что, приблизившись к Велизарию, вместо всяких слов приветствия громко рассмеялся. Спутники объяснили, что царь, после всех постигших его бедствий, знает только одно отношение ко всем человеческим делам и считает их достойными только горького смеха.

Велизарий считал свое дело в Африке законченным и просил у императора разрешения вернуться в Константинополь. Ближайшим поводом спешить с отъездом было то, что некоторые из его завистников отправили донос императору, будто Велизарий хочет завладеть Африкой для себя лично, и одно такое письмо попало к нему в руки. Юстиниан предоставил Велизарию действовать по усмотрению, и он, снарядив флот, посадил на суда оставшихся в живых членов дома Гильдериха, пленного царя Гелимера и пять тысяч сдавшихся вандалов и, погрузив богатую добычу, доставшуюся ему от этой войны, отплыл в Константинополь. Своим преемником в командовании армией он назначил своего доместика Соломона.

Велизарий вступил в столицу с триумфом на старый лад, ведя с собой пленных и везя добычу. От своего дома до ипподрома он шел пешком вместе с Гелимером, облеченным в порфиру и в золотом венце. Император восседал на золотом троне на кафизме среди чинов двора и свиты. Представ перед императором, Велизарий пал к его ногам. То же должен был сделать и безучастный ко всему Гелимер, повторявший про себя слова Иисуса, сына Сирахова: «Суета сует». С него сорвали порфиру и венец. Велизарий просил пощады пленному царю, как награды себе за победу. Дочери Гильдериха и его родственники были приняты с надлежащим почетом во дворце, как члены императорского дома Феодосия. Император и императрица щедро одарили их, и они вошли в ряды придворной знати. Юстиниан хотел оказать милость Гелимеру предоставлением ему сана патриция: но так как тот был тверд в своем арианском исповедании, то назначение не состоялось. Он получил поместья в Вифинии и там дожил свои дни. Привезенные Велизарием вандалы составили пять полков, которые были включены в имперскую армию и размещены в пограничных укреплениях Сирии. На ипподроме были выставлены на осмотр народу все сокровища, привезенные Велизарием из Карфагена. Иудеи узнали золотые сосуды из иерусалимского храма, увезенные некогда Титом в Рим и попавшие в 455 году в Карфаген. Они объяснили императору, что эти сосуды могут принести несчастье, если будут находиться не там, куда их определил царь Соломон. Юстиниан внял этому совету и отослал эту часть добычи в храмы Иерусалима.

По старой традиции Велизарий был удостоен за победу консульства на ближайший год, и 1 января 535 года совершил свой консульский выезд. Окруженный блестящей свитой, он ехал в колеснице, которую тащили на себе пленные, и бросал народу, в виде обычных подарков, драгоценные предметы из вандальской добычи. То были золотые и серебряные сосуды, золотые пояса и другие предметы убранства.

Во время своего пребывания в Африке Велизарий осведомлял двор обо всем происходившем в стране, и радостные вести вызывали восторг в сердце Юстиниана. Столь неожиданно быстрый успех в борьбе с вандалами Юстиниан приписывал особому благоволению Господа Бога к его державе. Прославляя победу, он выставлял на первое место религиозный момент войны. Приняв в свой титул новые имена Вандальского и Аланского, он издал весною 534 года указ о восстановлении гражданского управления страною в старых формах. Префектом претория Африки был назначен Архелай, сделавший африканский поход в звании казначея армии. Как в старое время, Африка была разделена на семь провинций; правители четырех из них — Завгитана, область Карфагена, Бизацена и Триполитана — получили титул консуларов, а трех — Нумидия, Мавритания и Сардиния — президов. Штат чиновников при префекте претория был определен в 396 человек, а канцелярии правителей отдельных провинций — в 50 человек. Определены были размеры жалованья всем вновь возникавшим чинам, причем положены были также оклады пяти врачам, двум грамматикам и также двум риторам (sophistae). Новые штаты должны были вступить в действие с 1 сентября 534 года под руководством Архелая.[248] Так как в ту пору Африка еще не была занята в этих пределах римскими войсками, то этот эдикт определял лишь желательное в будущем положение.

Вскоре вслед за этим указом был издан другой (от 13 апреля) на имя Велизария, в котором император давал указания касательно восстановления старых военных командований в стране. То были пять пограничных военных начальников с титулом дуксов: в Триполитане, Бизацене, Нумидии, Мавритании и Сардинии. Велизарию вменялось в обязанность позаботиться о восстановлении пограничных войск, как они здесь некогда существовали при старых римских условиях управления. Специально упомянуто о гарнизоне в крепости Септем на проливе, отделяющем Африку от Испании, где кроме сухопутных войск должна была находиться военная эскадра. При дуксах были восстановлены старые штаты канцелярий с должностями разных наименований и соответственными окладами жалованья. Новые штаты вступали в действие с ближайшего 1 сентября.[249]

Император оговорил в своих указах, что все расходы по управлению страной, как гражданскому, так и военному, должны поступать из доходов Африки. Старая слава богатства этой страны была, очевидно, учтена в предприятии самой экспедиции, окончившейся столь быстро и удачно. Но имущественные отношения в стране за время господства вандалов были самым резким образом изменены, и восстановление прав прежних собственников представляло весьма серьезные затруднения. В следующем году Юстиниан издал два указа на имя Соломона, который со своим военным званием соединил пост префекта претория Африки, вместо назначенного в прошлом году Архелая. В первом из них иски частных лиц по восстановлению прав собственности были ограничены третьим поколением.[250] Во втором восстановлены права карфагенской церкви на принадлежавшие ей раньше имущества, поскольку они оказались во владении представителей арианской церкви или язычников. Вместе с тем на африканских еретиков, ариан и донатистов, а также на иудеев, были простерты все запретительные законы, действовавшие в империи. Еретикам было предоставлено право воссоединяться с господствующею церковью при условии искренности их настроения, «так как всемогущему Богу ничто не является столь приемлемым, как раскаяние грешников». У иудеев было отнято право иметь синагоги, которые подлежали превращению в церкви, и повторен давний запрет иметь рабов христиан.[251]

Восстановление старых порядков, а особенно имущественных прав, создавало условия для тяжких общественных бедствий. Африканские епископы, чувствовавшие себя теперь победителями старого врага, каким являлось арианское духовенство, протестовали против снисходительности императора, который находил возможным оставлять воссоединяющихся в их сане и правах. Этот протест поддержал своим авторитетом папа, создавая тем новые затруднения для императора.

Помимо всех тех тревог, неправд и бедствий, которые являлись неизбежным последствием восстановления по суду нарушенных вандалами имущественных прав населения, восстановление власти императора над Африкой оказалось гораздо сложнее и труднее, чем это представлял себе Юстиниан. Если с разгромом силы вандалов на полях битв и занятием некоторых пунктов побережья и можно было считать законченным подчинение страны императору, то эта зависимость для огромной части территории была лишь номинальной. Велизарий не располагал для этого ни достаточными военными силами, ни временем. С 1 сентября 534 года должны были вступить в действие новые органы римской гражданской и военной власти и Велизарий должен был приступить к организации военной охраны страны, восстановлению старых крепостей и пограничных войск из туземного элемента,[252] но он не мог приняться за водворение новых порядков, так как еще летом покинул Карфаген. По-видимому, не вступал в новую должность и Архелай, так как в конце сентября 535 года полномочия префекта претория перешли к Соломону, который соединил в своих руках как военную, так и гражданскую власть в стране.[253] Кроме римского и глубоко православного туземного населения, на верность которого можно было рассчитывать, на границах с пустыней и отчасти в пределах провинций было много полудиких и совсем диких туземных племен, которые нередко доставляли серьезные затруднения римской власти в прежнее время, а впоследствии нередко поднимались против вандалов. На западной границе Триполитаны жило несколько племен, и наиболее неспокойными из них были левкаты. На юге Бизацены была целая конфедерация маврских племен, признававших над собою власть царя Анталы. С ним в соседстве были цари Есдиласа, Медисинисса, Куцина. На юге Нумидии в горах Авреса было много племен, высвободившихся из-под власти вандалов. Самым могущественным царем в этих пределах был Яуда. Западная область, Мавритания, была заселена туземными племенами. Здесь были могущественные цари Мастина, Массона, Ортайя. Хотя многие из мавританских царей вступили в союз с империей и приняли от Велизария знаки своего царского достоинства, но это не давало никакой уверенности в том, что союз устоит в силе и верховная власть императора утвердится в стране. Не считаясь с местными условиями, Юстиниан издавал свои эдикты в полной уверенности, что вся Африка находится уже под его верховной властью.

ПАДЕНИЕ ОСТГОТСКОГО ЦАРСТВА В ИТАЛИИ

Разгром вандалов в Африке явился угрозой для господства остготов в Италии. Теодорих не имел мужского потомства и выдал свою единственную дочь Амаласунту за храброго гота Евриха из рода Амалов, в надежде передать ему царство. Но Еврих пал на поле брани, оставив младенца-сына Аталариха и дочь Метасвинту. Теодорих обеспечил переход своей власти к внуку, и по его смерти (30 авг. 526 г.) «царем готов и римлян» стал 10-тилетный Аталарих, а власть перешла к Амаласунте, принявшей титул царицы. Воспитанная в среде образованных римлян, Амаласунта не пользовалась расположением своих соплеменников. Ее старания дать римское образование сыну, что сказалось в ее первых распоряжениях, встретили резкий протест со стороны готов, и Амаласунта принуждена была уступить. Она отпустила трех избранных ею воспитателей Аталариха и дала ему компанию готских сверстников. Аталарих скоро обнаружил дурные инстинкты, предался разным порокам, очень грубо относился к матери, и среди влиятельных готов явилась мысль отстранить Амаласунту от правления и удалить ее из дворца. Предупреждая враждебные замыслы, она удалила под видом почетных поручений на окраины царства трех своих главных врагов и сделала запрос Юстиниану, может ли она рассчитывать на прием, если ей придется оставить Италию. Император ответил ей любезным приглашением и приказал приготовить для ее приема дворец в Диррахии. Амаласунта снарядила эскадру и отправила ее в Диррахий. На одном из кораблей были погружены царские сокровища и 40 тысяч фунтов золота (около 20 миллионов золотых рублей). Эти предосторожности были приняты на случай неудачи ее замысла справиться со своими врагами. При помощи верных людей она устроила убийство своих врагов, и когда дело обошлось благополучно, приказала эскадре вернуться в Равенну.

[236] Jord. Get. 299.

[237] Procop. h. а. 2, 6, 6—9.

[238] Cassiod. Var. 9, 1 — письмо Аталариха к Гильдериху.

[239] Житие св. Саввы гл. 72.

[240] Procop. b. v. 1, 10, 18—20.

[241] О Дорофее см. выше, стр. 67. Он не доехал до Африки и скончался во время остановки в Сицилии.

[242] Procop. b. у. 1, 11, 1—121.

[243] Топографическое имя Ad Decimum было приурочено к холмистой местности к югу от нынешнего Тунисского озера. Топография места роковой для вандалов битвы детально разобрана в исследовании: Tissot, Géographie comparée de la province romaine d’Afrique. II (1888), 114—124.

[244] Ныне Dachla des Ouled bou Salem.

[245] Прокопий подробно описывает сцену встречи братьев, где было, по его словам, больше слез, чем слов.

[246] Procop. b. v. 1, 25, 1—9.

[247] Procop. b. v. 2, 5.

[248] Cod. Just. 27, 1.

[249] Ib. 1, 27, 2.

[250] Novella XXVI.

[251] Novella XXVII.

[252] Настаиваю на том, что Велизарий никаких пограничных войск в Африке не организовывал, и самое упоминание о них в указе есть только архивная справка, не получившая осуществления. Г. Панченко в своей прекрасной работе о Тайной Истории Прокопия совершенно напрасно пользуется эдиктом Юстиниана в смысле свидетельства о лимитанах в Африке. Виз. Врем., III, стр. 477.

[253] Novella XXXVI, изданная 1 января 535 года, носит надписание: Solomoni pp. Africae.