История Византии. Том 2. 518-602 годы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Когда в Константинополе стало известно о посольстве Витигеса к Хосрову, который уже давно искал предлога нарушить мир, Юстиниан немедленно отпустил в Италию посольство Витигеса, которое было задержано более года в столице, и обещал прислать уполномоченных для заключения мира. Велизарий все лето 539 года был занят осадой Фезул и Ауксима, не считая возможным перейти на линию По, оставив в тылу эти важные стратегические пункты в руках готов. Когда после долгой осады эти крепости сдались и их гарнизоны принесли присягу на верность императору, он перевел все свои силы за Апеннины и вызвал из Далмации Виталия, приказав ему занять позиции в Венеции, чтобы совместными усилиями отрезать сухопутные сообщения Равенны с Лигурией. Флот блокировал Равенну с моря и не допускал никакого подвоза. Случайное обмеление По задержало в пути суда с хлебом, которые направлялись в Равенну, и все эти запасы достались имперским войскам.

По слухам о трудном положении, в котором оказалась Равенна, франки отправили к Витигесу посольство, а Велизарий, узнав об этом, послал к нему посольство от себя. Витигес принял сначала посольство франков, а потом Велизария. Франки предлагали готам союз против императора на условии совместного владения Италией. Послы Велизария предостерегали готов от союза с франками, напоминая им о событиях близ Тицина. Долго обсуждали старейшины готов свое положение и склонились к решению отказаться от союза с франками и искать соглашения с императором. Посольство франков было отпущено с отказом, и начались сношения с Велизарием. Чтобы стеснить готов, Велизарий через одного подкупленного человека устроил поджог хлебных запасов в Равенне.[278] Урайя, собрав четыре тысячи готов, хотел идти на помощь Витигесу; но Велизарию удалось расстроить его планы. Через верных людей он снесся с Сизигисом, начальником готов, сидевших в местностях Коттийских Альп, и тот изменил национальному делу и принял подданство императора. Вместо Равенны Урайя направился в Альпы, чтобы покарать изменников. Иоанн и Мартин поспешили туда же, взяли несколько укреплений и стали захватывать в плен семейства готов. В войске Урайи было много готов из тех мест. Они оставили строй и поспешили на защиту своих семейств и имущества. Оставшись с малым числом войска, Урайя должен был вернуться в Лигурию.

В это время прибыли к Велизарию уполномоченные для заключения мира римские сенаторы Домник и Максимин. Император предоставлял готам области к северу от реки По и требовал выдачи половины царских сокровищ. Готы принимали эти условия; но Велизарий хотел и надеялся окончить войну с таким же блеском, как и вандальскую, и заявил послам императора, что он не согласен на эти условия и не подпишет мирного договора. Готы стали опасаться обмана и заявили, что согласны на мир только при условии, если договор подпишет Велизарий. Дело затянулось. Между тем в Равенне начался голод. Раздражение, вызванное этим бедствием, обратилось на Витигеса, которого готы считали виновником всех своих неудач. Обаяние, которое произвел на готов Велизарий, подсказало новый выход: предложить Велизарию царство, и Витигес выразил готовность передать ему свой царский венец. Начались переговоры. Велизарий соглашался, но требовал, чтобы его допустили в Равенну, где он будет иметь возможность обсудить дело со старейшинами готов. Так как поведение Велизария вызывало разные неблагоприятные для него толки и у него были зложелатели среди вождей, то он постарался под разными предлогами удалить из армии Бессу, Иоанна, Нарзеса и Аратия с их дружинами. Готским послам он дал клятву в том, что не причинит вреда ни одному готу, и Витигес согласился пустить его в Равенну.

Вступив в город, Велизарий немедленно ввел в его гавань флот с хлебом, разрешил всем готам, имевшим земельные владения на левом берегу По, разойтись по домам и тем уменьшил число готов в городе. Готские командиры из разных мест являлись к Велизарию, считая решенным делом, что он примет царство и власть над готами. Но он стал спешно готовиться к отъезду. Готы сначала не верили, что он их оставит. Когда же это стало вне сомнения, готская знать собралась в Тицине и предложила царский венец Урайе. Тот отказался и указал на Ильдибада. Ильдибад принял власть, но счел нужным напомнить Велизарию об его обещании и отправил к нему посольство. На приеме послы упрекали Велизария, что он предпочитает остаться слугой императора, чем быть царем готов. Окончив свои приготовления, Велизарий уехал и увез с собою Витигеса и Метасвинту, все царские сокровища, детей Ильдибада, которых он задержал в Равенне, и много знатных готов (540 г.).

Приезд полководца, подчинившего Юстиниану другое царство, не сопровождался никакими торжествами в честь победителя.[279] Привезенные им сокровища не были выставлены напоказ народу, их осматривали только чины двора и члены синклита в залах дворца. Витигес получил сан патриция и остался жить в столице. Считая законченным дело завоевания Италии, Юстиниан еще до вступления Велизария в Равенну назначил префектом претория Афанасия, исправлявшего посольство к Витигесу, а начальником финансового управления, логофетом, как стали тогда обозначать этот новый отделенный от префекта претория пост, Александра. Рачительный об интересах фиска, Александр быстро привел в ясность податные списки, стал неукоснительно взыскивать с населения не только подати в полном размере, не принимая в соображение бедствий пережитой войны, но даже и недоимки за время господства готов.[280] Это жесткое отношение к населению Италии вызвало сразу охлаждение того настроения, с которым были встречены освободители от готского ига в начале войны. Несмотря на все строгости взыскания повинностей, денег не хватало для уплаты жалованья солдатам войск, стоявших в Италии, и система реквизиций еще более ухудшала дело. В северных областях Италии оставалось около 12 тысяч войска, но эта армия состояла под начальством 11 командиров, из которых ни один не имел прав главнокомандующего и не пользовался достаточным авторитетом в глазах своих товарищей. Никаких указаний из Константинополя не приходило в Италию. Император был занят другими тяжкими заботами, которые создал царь Хосров своим вторжением в Сирию.

Царь Ильдибад стал собирать силы готов и приводить в зависимость от себя гарнизоны отдельных городов. Виталий, опасаясь быстрого роста его военной силы, выступил против него. Битва произошла близ Тарвизия и окончилась поражением имперских войск. Особенно тяжко пострадали эрулы со своим царем Визандом, который пал в битве. Виталий бежал, и Тарвизий остался в руках Ильдибада. Смелый и решительный Ильдибад поднял настроение готов. Хотя по внушению своей жены, которую оскорбила жена Урайи, он позволил себе убить Урайю, но никто не решился отомстить за этого заслуженного воина, и силы Ильдибада росли. Кроме готов, с ним связали свою судьбу многочисленные дезертиры имперской армии. Вскоре, однако, Ильдибад был убит из личной мести одним из своих оруженосцев, гепидом по национальности. Руги, политически слившиеся с готами в один народ, провозгласили царем после смерти Ильдибада Эрариха. Готы подчинились, хотя Эрарих не внушал им таких надежд, как Ильдибад. Так как положение готов относительно империи было в полной неясности, то Эрарих на собрании войска провел решение отправить к императору посольство и просить его утвердить за готами те права, какие он соглашался предоставить Витигесу. Правление Эрариха продолжалось только пять месяцев. Он был убит, чтобы дать место молодому племяннику Ильдибада Тотиле, который состоял командиром гарнизона в Тавризии. После смерти Ильдибада Тотила вступил в переговоры с вождем Констанцианом, командовавшим в Равенне, и хотел перейти на службу императору. Был уже условлен срок сдачи Тарвизия. Но в это время готы предложили ему царский венец. Он согласился на условии, что Эрарих будет устранен до истечения срока, о котором он сговорился с Констанцианом. Эрарих был убит, и Тотила провозглашен царем (541 г.).

ДЕЛА НА ВОСТОКЕ И ВОЙНА С ХОСРОВОМ

Вечный мир, заключенный Юстинианом с царем Хосровом, не имел своим последствием установление дружественных отношений между издавна враждебными державами. Хосров с завистью следил за успехами Юстиниана на западе, и когда ему стало известно о блестящем окончании войны с вандалами, он отправил в Константинополь посольство и, поздравляя императора с победой, потребовал от него части добычи, которая досталась ему благодаря миру на восточной границе империи. Юстиниан исполнил желание царя и послал ему денежные дары.[281] Изыскивая предлог к нарушению мира, Хосров вмешался в раздоры арабов, разделенных между обеими державами. Аламундар враждовал с Арефой и начал делать вторжения в римские пределы.[282] Предметом спора была пастбищная местность к югу от Пальмиры, носившая латинское имя Страта. Уполномоченными со стороны императора для рассмотрения этого дела были назначены комит царских щедрот Стратегий и дукс Палестины Сумм. Ввиду малого значения Страты, Стратигий соглашался уступить ее Аламундару, но Сумм был другого мнения, и дело затянулось. Хосров принял сторону Аламундара и стал обвинять Юстиниана в нарушении условий мирного договора. В его руках были письма императора к Аламундару, относившиеся, вероятно, к сношениям с ним в 531 году, а также и письмо к гуннам-сабирам, о вторжении их в персидские пределы.[283] Чем и как кончился спор о Страте, об этом не сказал нам Прокопий, отметивший это событие как первый повод к обострению вражды между державами. Другой повод дали дела в Армении.

В той части армянской территории, которая носила название Великой Армении, не было еще в ту пору римского провинциального управления и шли раздоры между представителями туземной знати. Симеон, обласканный милостями императора за сдачу крепости Фарангия Ситте во время войны с персами, вызвал против себя неудовольствие своих соплеменников и был убит сыновьями Пероза, которые бежали затем к персидскому двору и встретили там ласковый прием. Пост убитого Симеона Юстиниан предоставил его племяннику Амазаспу. Против него начал интриговать другой знатный армянин по имени Акакий. Он сделал донос в Константинополь, будто Амазасп находится в сношениях с персами и замышляет сдать им город Феодосиополь (Эрзерум). Император отнесся с доверием к сообщениям Акакия, и с его разрешения Амазасп был убит, и его место в управлении страной занял Акакий.[284] В связи с переменой правителя Юстиниан провел административную реформу в армянских областях. Страна была разделена на четыре провинции. Две прежние армянские провинции с центрами управления в Севастии и Мелитене получили имена Второй и Третьей Армении, причем в пределы Второй были включены некоторые городские округа из соседних провинций. Первую, или Внутреннюю, Армению составляла область, именовавшаяся прежде Великой Арменией, с присоединением к ней приморской полосы с городом Трапезунтом. Опорный пункт римской власти в этой стране, Феодосиополь, получил новые стены, охватившие гораздо более широкое пространство и превратившие старую крепость, воздвигнутую при Феодосии, в акрополь. В разных местах возникли новые укрепления.[285] Новая провинция была предоставлена в управление Акакию со званием проконсула и рангом vir spectabilis. Армянские области за Евфратом и по левым притокам верхнего течения Тигра, находившиеся прежде в управлении туземных сатрапов, составили Четвертую Армению с административным центром в Мартирополе, и правителем этой провинции с титулом презида был назначен армянин Фома, имевший случай доказать свою верность императору. Четыре армянских провинции были соединены попарно с ранговым отношением правителей. Проконсул Первой Армении являлся апелляционной инстанцией для Второй — по всем искам, превышавшим сумму в 500 солидов. Такое же положение имел правитель Третьей Армении для соседней с нею с востока Четвертой. Правитель Третьей Армении, резиденцией которого был город Мелитена на Евфрате, носил новый титул — comes Justinianus и соединял в своих руках высшие функции военной и гражданской власти.[286] Так было реформировано управление армянской территории с целью сблизить эту страну с империей и усилить воздействие римских законов на местное население.[287]

Акакий старался увеличить доходы казны от области, состоявшей в его управлении, и довел их до 400 фунтов золота в год. Против него составился заговор, он был убит, виновные в этом преступлении бежали в крепость Фарангий, и страна была в восстании. Зять императора Ситта проживал со времени заключения мира в столице и занимал пост придворного магистра армии.[288] Юстиниан послал его устроить дела в Армении, и Ситта начал с облегчения податного бремени. Но император воспротивился этому по проискам Адолия, сына Акакия, и Ситте пришлось водворять порядок военной силой. При первой встрече с восставшими он был убит Артабаном, сыном Иоанна Арсакида. Подавление восстания в Армении Юстиниан поручил Бузе, который имел знакомства и связи с местной знатью со времени участия в войне с персами. Свидание между Бузой и предводителем восставших армян окончилось убийством Иоанна Арсакида.

В то время как в римской Армении шли эти замешательства, к Хосрову явилось посольство царя Витигеса с просьбой об участии к бедствиям готов. Хосров обсудил в совете персидской знати просьбы готов и армянских беглецов и решил начать военные действия против империи. Вести о враждебных замыслах царя дошли до Константинополя и вызвали большую тревогу. Юстиниан принял меры к скорейшему окончанию войны с готами и отправил к Хосрову посольство в надежде склонить его к сохранению мира. Но посол императора Анастасий не имел успеха в своих стараниях и был задержан при персидском дворе, так как царь хотел сделать его свидетелем начала войны.

Ранней весной 540 года Хосров во главе большой армии перешел Евфрат неподалеку от крепости Киркезия. Первый город империи, подвергшийся разгрому, был Сура. Предав его огню и разрушив стены, Хосров отпустил к императору его посла. Епископу соседнего города Сергиополя, Кандиду, Хосров предложил выкупить 12 тысяч пленных за 200 фунтов золота. Но таких денег не было в Сергиополе, и Хосров удовлетворился письменным обязательством епископа представить эту сумму через год, а в случае запоздания уплатить вдвое. Так как Велизарий, занимавший пост магистра армии Востока, затянул войну с готами вопреки настоянию императора, то командовавший в Армении Буза получил приказание принять главное начальство над военными силами по всей восточной границе. Во время разгрома Суры он находился неподалеку оттуда в Иераполе (Бельбек).[289] Наличные военные силы, расположенные в гарнизонах пограничных крепостей, были слишком слабы для борьбы с персидской армией. На совещании с представителями города Буза заявил, что будет вести мелкую войну засадами и неожиданными нападениями на персов, и покинул город, уведя с собой лучших воинов из гарнизона.

В ожидании нашествия в Сирию Юстиниан вызвал своего племянника Германа из Африки и отправил в Антиохию. Стены города оказались в весьма жалком положении, и так как ремонт мог потребовать большого времени, то архитекторы отказались приступить к работам ввиду нашествия Хосрова.[290] На совещании с Германом представители города решили откупиться от Хосрова и послали к нему для переговоров епископа Берои (Алеппо) Мегаса, находившегося в ту пору в Антиохии, а Герман уехал в Киликию. Подступив к Иераполю, Хосров потребовал выкупа и, ввиду сильных укреплений города и готовности гарнизона защищать город, удовлетворился двумя тысячами фунтов серебра. Под стенами этого города он дал ответ епископу Мегасу на ходатайство антиохийцев и заявил готовность прекратить поход за тысячу фунтов золота. Мегас поспешил в Антиохию, но застал там другое настроение. Прибывшие в Антиохию уполномоченные для переговоров с Хосровом не давали своего согласия на выкуп. В город вступили войска с Ливана, паника и бегство населения прекратились, и остававшиеся в городе антиохийцы приободрились и выражали готовность постоять за свою родину. Хосров, продолжая свой путь, взял и предал разрушению Берою. Гарнизон этого города, давно не получавший жалованья, перешел на службу к царю и с ним вместе ушел впоследствии в Персию. Епископ Мегас вымолил жизнь и свободу своей пастве, и несчастные люди, потерявшие все свое имущество, разбрелись по другим городам.

Через несколько дней Хосров подступил к Антиохии и потребовал выкупа. Со стен неслись бранные клики и поношения Хосрову, и он приступил к осаде. Самым слабым пунктом укреплений Антиохии было то место, где над городом поднималась гора. Персы заняли высоты и обстреливали защитников, стоявших на стенах. В обороне приняли живое участие горожане, особенно молодежь, привычная к схваткам, какими сопровождалась борьба партий ипподрома. Чтобы дать возможность большему числу защитников вести оборону, на слабом пункте к стене была приделана деревянная пристройка с широким помостом на столбах. Под тяжестью множества людей, явившихся на защиту родного города, помост рухнул. Произошло замешательство, а тот грохот, которым сопровождалось падение лесов, поддерживавших площадку, был понят на соседних башнях как обвал стены. Оборона приостановилась, защитники сошли со стен. Солдаты, считая свое дело проигранным, бросились к своим лошадям и устремились из города, распуская слух, будто поблизости находится главнокомандующий Буза с войсками. Они мчались, топча людей, по узким улицам и поблизости от ворот передавили много народа. Вместе с солдатами бежали также некоторые антиохийцы. Когда оборона прекратилась, персы влезли на стены и спустились в город. Антиохийская молодежь построилась в ряды и с обычным военным кликом: «Юстиниан август, твоя победа» потеснила персов. Но персы скоро оправились, отразили нападение и запели свою победную песнь во славу Хосрова. Долго длилось избиение жителей взятого города. Взойдя на одну из башен, Хосров потребовал к себе уполномоченных императора, высказал им сожаление о бедствиях, постигших город, и винил во всем Юстиниана. Уцелевших от убийства антиохийцев он приказал собрать и вывести из города. Пройдя затем в главный храм города, Хосров взял из него, как военную добычу, огромное количество церковной утвари из драгоценных металлов, а также и великолепные скульптурные украшения храма. Город был предан пламени. По просьбе послов Хосров пощадил храм, давший ему такую большую добычу. В переговорах с уполномоченными он потребовал единовременной уплаты пяти тысяч фунтов золота и затем ежегодной уплаты по 500 фунтов. Уполномоченные приняли эти условия и выдали заложников. Для выработки мирного трактата царь требовал присылки специального посольства в Персию.

Из Антиохии Хосров проехал в гавань города Селевкию, выкупался в море и принес жертву богу Солнца. Вернувшись в Антиохию, он осмотрел предместье Дафну и приказал разрушить храм архангела Михаила, близ которого был убит один знатный перс. По ошибке было подожжено другое здание, и храм уцелел. Затем он выразил уполномоченным желание посетить город Апамею на Оронте и получил от них согласие. Епископ выехал навстречу и пригласил царя посетить город. Со свитой в 200 всадников Хосров въехал в город, осмотрел храм и взял из него все драгоценности. По его желанию были даны конские ристания и, зная, что Юстиниан поддерживает партию венетов, Хосров устроил победу прасинов.[291] На дальнейшем пути Хосров сделал остановку под стенами Эдессы и взял с этого города 200 фунтов золота. В это время прибыл к нему гонец с письмом от императора. Юстиниан соглашался на требования царя, заявленные им в Антиохии. Хосров отпустил заложников и тем не менее взял выкуп с города Константины и сделал остановку под стенами Дары. За время после заключения мира Юстиниан значительно усилил укрепления этой пограничной твердыни. Стены были двойные и внутренние имели 30 футов высоты. По условиям грунта подкоп был возможен только с южной стороны, и здесь был вырыт глубокий ров, наполнявшийся водой из реки.[292] Персы попробовали сделать подкоп; но искусный инженер Феодор, находившийся в Даре, выследил направление работ и на пространстве между двух стен крепости провел мину, в которую попали работавшие в подкопе. После этой неудачной попытки Хосров покинул пределы империи, взяв с Дары тысячу фунтов серебра.[293] Враждебные действия Хосрова против Дары, после того как он получил письмо императора и отпустил заложников, были приняты в Константинополе как нарушение состоявшегося соглашения, и Юстиниан не отправил к нему послов для выработки условий мирного договора, считая себя свободным от всяких обязательств.

Антиохийские пленники, приведенные царем в Персию, были взысканы особыми милостями. Хосров построил для них город неподалеку от столицы и предоставил им право жить по греческим нравам и обычаям. В городе был сооружен ипподром и другие общественные здания, какие были в греческих городах, и в знак особой милости царь подчинил эту новую Антиохию непосредственно своей власти.

Велизарий прибыл в Константинополь уже после гибели Антиохии и, проведя зиму в столице, отправился ранней весной на Восток, чтобы вступить в исполнение обязанностей магистра армии Востока. Вместе с ним отправились на Восток все пленные готы, прибывшие в Константинополь. Сборный пункт для войск был назначен в Даре. Лазутчики, которых он послал в Персию, принесли известие, что Хосров выступил с войсками на север по слуху о нашествии гуннов. Обсудив дело на военном совете, Велизарий решил предпринять вторжение в персидские пределы. На первой остановке, на полпути от Нисибина, передовой отряд Велизария подвергся нападению из этой крепости и потерял знамя своего вождя. Готы отогнали персов и преследовали их до самых стен крепости. Не покушаясь на этот сильно укрепленный город, Велизарий продолжал свой путь и сделал попытку захватить Сисавр, отстоявший в двух днях пути от Дары. Персидский гарнизон в 800 человек под начальством храброго вождя Блесхана отбил нападение, и Велизарий решил взять этот город осадой. Чтобы не задерживать всей армии под стенами Сисавра, он отправил Арефу на грабеж персидских областей за Тигром, прибавив к арабам 1200 человек имперской армии под начальством двух вождей, своих соратников по военным действиям в Италии.

Награбив большую добычу, Арефа распустил ложный слух о приближении персидской армии и, не желая делиться добычей, отступил в другом направлении. Имперский отряд он вывел на реку Аборру к крепости Феодосиополю, а сам ушел в свои пустыни. Велизарий не получал никаких известий от Арефы и боялся за судьбу отряда. Между тем страшная жара вызвала повальную лихорадку в его лагере. В осажденном Сисавре начался голод, и персидский гарнизон сдался. Велизарий разрушил и сравнял с землей укрепления Сисавра и, не продолжая дальше похода, отступил в Дару с целым транспортом больных.[294] Сдавшиеся персы с вождем своим Блесханом были отосланы в Константинополь, а затем в Италию, где Блесхан скоро имел случай отличиться на службе императору.[295] На зиму Велизарий уехал в Константинополь.

Гораздо успешнее были в тот год действия Хосрова. По договору вечного мира Лазика осталась за империей, и персы вывели свои гарнизоны из крепостей Сканды и Сарапания. Уже первый представитель римской власти в стране сумел восстановить лазов против империи своими поборами и жестоким обращением с ними. То был некто Петр, родом из персидской провинции Арзанены, попавший в детстве в рабы к Юстину во время войны с персами при Анастасии. Юстин полюбил смышленого мальчика, дал ему образование и сделал своим секретарем, а позднее назначил в Лазику. Его сменил Иоанн Тциба. По его мысли была сооружена в южной части Лазики, поблизости от моря, крепость Петра, чтобы служить опорным пунктом римской власти в стране.[296] Хороший воин, но человек корыстный, Иоанн установил монополию на хлеб, соль и другие продукты, которыми вели торговлю с лазами купцы в обмен на рабов, кожи и другие сырые продукты. Взяв дело продажи в свои руки, он по своему произволу устанавливал цены, наживался сам и своим образом действий восстанавливал лазов против римской власти.[297] Долго терпели лазы его вымогательства и, наконец, решили освободиться от власти императора и просить защиты у Хосрова. Царь дал им ответ, что не уступит их императору против их воли (540 г.). Не оглашая своего решения и поделившись планом действий лишь с ближайшими сановниками своего двора, Хосров снарядил армию и выступил на север, распустив слух о вторжении гуннов. Когда он достиг Лазики, к нему явился царь Губаз и приветствовал его как своего повелителя.[298] Персидские войска двинулись к Петре и обложили город. Сначала гарнизон храбро отбивался, но когда Иоанн умер от раны, персам удалось сделать подкоп под одну башню. Заложив деревом места, откуда был выбран камень, персы подожгли дерево и вызвали тем обвал башни. Гарнизон и жители сдались на условии личной безопасности и сохранения имущества. Чтобы использовать этот успех, Хосров послал отряд своего войска взять два других опорных пункта империи на восточном побережье Черного моря, Севастополь и Питиунт, в которых стояли римские гарнизоны. Командиры обоих фортов, не чувствуя себя в силах оказать сопротивление, подожгли дома, разрушили стены и бежали морем в Трапезунт.[299] Оставив в Петре гарнизон отборных солдат и искусных мастеров для усиления ее оборонительных средств, Хосров покинул Лазику.[300]

На следующую весну Хосров опять собрался в поход на империю. Епископ Сергиополя не исполнил своего обязательства и не уплатил денег за пленных жителей Суры. Хосров не удовольствовался выдачей всех церковных сосудов, удержал при себе епископа и намеревался сначала взять город силой, но оставил это намерение и направился дальше.[301] Имперские войска, распределенные в гарнизонах по разным укреплениям, не помышляли о возможности сопротивления персидской армии и отсиживались за стенами. Буза, Юст, сын Германа, и некоторые другие вожди собрались в Иераполе. Юстиниан, получив известие о вторжении Хосрова, отправил на Восток Велизария. Спешно отправившись на лошадях государственной почты, Велизарий прибыл в город Европ, близ Евфрата, и приказал явиться туда всем командирам с их наличными силами. Хосров остановил свою армию и отправил к Велизарию Вардана с запросом, почему император не шлет к нему послов для выработки условий мирного договора. Хотя Велизарий не привел с собою никаких войск, но он сумел принять посла среди такой внушительной и грозной военной обстановки, что тот посоветовал Хосрову не вступать в сражение на римской территории. Хосров направился назад к Евфрату и, переправив свою армию по наводному мосту на левый берег реки, известил Велизария о своем отступлении, прося его содействия в том, чтобы император прислал уполномоченных для заключения мира. Велизарий принимал для вида угрожающее положение, сам перешел через Евфрат и просил царя не позволять своим войскам грабить римские области.[302] Хосров потребовал выдачи заложников в обеспечение прибытия послов, и Велизарий, дойдя до Эдессы, отправил к нему Иоанна, сына Василия, того представителя эдесской знати, который был выдан заложником царю Каваду в 506 году.[303] Раньше чем был выдан заложник, Хосров подошел со своими войсками к крепости Каллинику. Как раз в это время там шел ремонт стены и часть ее была разобрана. Гарнизон и жители укрылись в соседних укреплениях, а в Каллиник сбежалось окрестное сельское население. Хосров сравнял с землей укрепления Каллиника, взял в плен и увел в Персию всех сбежавшихся туда людей.[304]

В этот год Константинополь постигло страшное несчастье: занесенная с юга чума со страшной силой свирепствовала в городе в течение нескольких месяцев. Промышленная и торговая жизнь остановилась, люди умирали десятками тысяч в день, и оставшиеся в живых едва поспевали освобождаться от мертвых. Чума не щадила никого, заболел и сам император и был долго в опасном положении. В столице пошли речи о его преемнике. Императрица была лицом наиболее заинтересованным в предстоящей катастрофе и приняла свои меры. Весть о смертельной опасности императора дошла до армии, и некоторые вожди заявили, что в выборе преемника Юстиниану армия скажет свое слово и не даст решить этого дела населению столицы. Но болезнь императора приняла благоприятное течение, и он стал поправляться. Пошли взаимные доносы между людьми высокого положения, скомпрометировавшими себя за время болезни императора. Феодора вызвала в столицу вождей из армии. Петр и Иоанн Фага обвиняли Велизария и Бузу. Феодора заточила Бузу в тюрьму в своем дворце, где он пробыл два года и четыре месяца. Велизарий, который, по словам Прокопия, был ни в чем не повинен, потерял, по настоянию императрицы, свой пост магистра армии Востока. Этот пост был предоставлен Мартину, а личная дружина Велизария была отнята от него и разделена между придворными сановниками. Красовавшийся прежде в столице в блистательном окружении храбрецов, составлявших его личную дружину, из всех племен, служивших под знаменами императора, Велизарий попал в положение опального. Из его огромного состояния три тысячи фунтов золота были конфискованы, остальное предоставлено его жене Антонине, с которой он в ту пору был в раздоре. Через некоторое время Велизарий был прощен и получил пост начальника императорских конюшен. В военных делах на Востоке он больше не принимал участия.[305]

В 543 году чума приблизилась к персидским пределам, и Хосров переехал в Адарбиган (Адзербейджан) и проживал в городе Гензаке, где было центральное святилище огня, главная святыня персидской религии. Он ожидал прибытия послов от императора для выработки условий мирного договора. Исправление посольства было поручено Констанциану и Сергию, адвокатам по профессии. Но Констанциан захворал в пути, и послы не явились. Так как чума начала угрожать Адарбигану, то Хосров переехал в Ассирию. Начальник персидских войск в Армении, Набед, отправил к Валериану, магистру армии в Армении, епископа Ендубия с запросом о причинах задержки посольства. От сопровождавших Ендубия лиц Валериан получил сведения о тех затруднениях, которые переживал Хосров в то время: в Персии свирепствовала чума, и один из сыновей Хосрова восстал против отца. В константинопольском дворе явилась мысль воспользоваться этими затруднениями для набега в персидскую Армению.

Получив приказание из Константинополя, Валериан быстро снарядил набег. Из войск восточной армии в Армению перешли вожди Мартин и Ильдигер со значительными силами. Целью похода был главный город персидской Армении Двин, центр торгового обмена, куда сходились караваны со всего персидского царства и Дальнего Востока. План военных действий не был заранее обдуман. Рассчитывая на большую добычу в Двине, вожди не задерживались по пути, а ложные слухи о бегстве Набеда увеличили их смелость. Между тем Набед стянул свои силы в город Англон, в 120 стадиях (ок. 25 верст) к западу от Двина в предгорьях Арарата, и там поджидал врага. Неожиданным нападением на противника Набед вызвал панику и причинил страшный разгром имперской армии. Римляне загоняли коней, бросали оружие, попадали в горные трущобы и пропасти, и смелый набег окончился тяжким и позорным поражением. Во время бегства погиб Адолий, сын Акакия. Потери имперской армии были весьма значительны, и более других пострадали эрулы, выдержавшие первый натиск персов.[306]

Так прошел еще один год войны на восточной границе. Юстиниан не отправлял посольства для переговоров о мире. Весною следующего года (544) Хосров подступил с большими силами к Эдессе. По всему Востоку было широко распространено сказание, что сам Иисус Христос обещал царю Авгару быть хранителем этого города. Прокопий приписывает Хосрову угрозу разрушить Эдессу и превратить ее место в пастбище для овец. Мартин, заменивший Велизария в командовании восточной армией, стоял в Эдессе с войсками, но его силы не были достаточны для открытой войны в поле, и он отсиживался за стенами. В первый же день, когда персы подошли к городу, была стычка с гуннами, которые пытались отбить стада овец, находившиеся под охраной городских укреплений. Затем в течение нескольких дней велись переговоры с представителями города о выкупе. Но так как уполномоченный царя требовал выдачи всех денежных средств, какие имел город, а город предлагал такую же сумму, какая была уплачена три года назад, то переговоры оказались бесплодными. На восьмой день персы начали насыпать большой холм, укрепив его на деревянных срубах. Сначала римляне делали вылазки и мешали рабочим; но вскоре персы так усилили охрану, что вылазки стали невозможны. Холм рос, жители Эдессы надстраивали стену против холма, но холм становился все выше и грознее. Против огненосных снарядов персы тоже имели свои приспособления, отражавшие опасность для их осадных сооружений.

Римские инженеры нашли способ противодействовать персам. Подкопав мину из города под самую середину холма, они подожгли снизу деревянные части сооружения. Огонь долго не выходил наружу, но скоро стал исходить из-под земли страшный дым, который поднимался такими клубами, что был виден в далеком городе Каррах. Грандиозное сооружение было испорчено изнутри. Попытка взять приступом город была отбита. Хотя в это время прибыл в лагерь Хосрова посланный от императора Рекинарий, но царь, отпустив его в Эдессу, повторил попытку взять город приступом. Когда войска и жители города отбились и на этот раз, возобновлены были переговоры, и Хосров, получив 500 фунтов золота, выдал городу хартию с ручательством не причинять на будущее время никаких обид городу, и направился в свое царство.

Только уже в 545 году прибыли от императора в персидскую столицу послы Констанциан и Сергий. Хосров согласился заключить перемирие сроком на пять лет и отложил выработку условий прочного мира до обмена посольствами, которые помогут выяснить взаимные отношения держав. Он был в ту пору болен и просил прислать ему знаменитого врача по имени Трибун, услугами которого он пользовался уже раньше. Юстиниан немедленно отправил врача и послал две тысячи фунтов золота (545 г.). Трибун пробыл у Хосрова целый год. Щедро одарив его на прощание, Хосров предложил ему просить, что захочет, и тот попросил освободить некоторых пленных. Хосров отпустил с ним без выкупа три тысячи человек.[307]

Когда перемирие было заключено и вошло в силу, разразилась ожесточенная война между арабами. Аламундар захватил одного из сыновей Арефы и принес его в жертву богине Узза (Прокопий переименовывает ее в Афродиту). Арефа, собрав свои силы, напал на персидских арабов, нанес им тяжкое поражение и во время преследования причинил им большие потери. Это междоусобное кровопролитие обошлось без вмешательства великих держав.

Вскоре после заключения перемирия Хосров снарядил посольство в Константинополь. Его исправлял представитель высшей знати, которому Прокопий дает имя Издигуна.[308] Посол собрался в путь в сопровождении жены и дочерей, со свитой в 500 человек. Комендант Дары Георгий получил от одного персидского шпиона, римлянина по происхождению, сведение, будто персы замышляют захватить Дару, когда туда вступит посол со своей большой свитой. Георгий отказался пустить в город более 20 человек свиты, несмотря на протест Издигуны, и злой умысел был предупрежден.

В Константинополе Издигуна пробыл почти целый год и удостоился со стороны императора самого милостивого внимания. Вопреки этикету, император приглашал к царскому столу не только посла, но и его переводчика. Щедрые подарки посольству и расходы по приему посла превзошли тысячу фунтов золота, что вызывало зложелательные толки в обществе, нашедшие себе отклик в сочинении Прокопия.[309] Никаких положительных результатов в смысле соглашения относительно спорных вопросов за время пребывания Издигуны в Константинополе достигнуто не было.

ДЕЛА В АФРИКЕ

[278] Сообщение об этом Прокопий дополняет слухами, будто это дело было устроено с ведома Метасвинты, которая еще в 538 году вступила в сношения с Иоанном, когда он захватил Аримин.

[279] Юстиниан имел все основания иметь претензии к Велизарию за самовольную затяжку войны, так как он сам дал согласие на более легкие условия, считая себя вынужденным удовлетвориться ими, чтобы организовать оборону против Хосрова, угрожавшего войной. Кроме того, в 539 году было нашествие гуннов и славян.

[280] Procop. b. g. 3, 1, 28—33.

[281] Procop. b. р. 1, 27.

[282] В дополнении к хронике Марцеллина (Chr. min. II 105) под 536 годом записано о вторжении 15 тысяч арабов под предводительством филархов Хабо и Иезида в провинцию Евфратизию, откуда их вытеснил дукс Бесса. Поводом к вторжению послужила страшная засуха, постигшая в тот год владения Аламундара.

[283] Procop. b. р. 2, 1.

[284] Procop. b. р. 2, 3.

[285] Id. aed. 3, 5, p. 253.

[286] Novella XXXI (от 536 года).

[287] В отношении церковного управления реорганизация армянских провинций не изменила прежнего положения. Вторая и Третья Армении с центрами в Севастии и Мелитене по-прежнему названы Первой и Второй в Синекдеме Гиерокла, р. 702, 9 и 703, 6. Великая Армения и области за Евфратом и по верхнему течению Тигра, составившие Четвертую Армению, не помянуты у Гиерокла. Очевидно, они находились в церковной юрисдикции армянского католикоса, имевшего свою резиденцию на персидской территории в городе Двине. Сохранила свое самостоятельное положение епархия Понта Полемона, р. 702, 3.

[288] В перечислении высших сановников двора в приписке к Новелле XXIII от 535 года Ситта назван магистром армии in praesenti; а в дополнении к хронике Марцеллина под 536 годом (Chr. min. II 105) занесена запись об удачной битве Ситты с болгарами на реке Ятре (Янтра).

[289] 120 стадий — около 25 верст.

[290] Malala, 480. — Герман прибыл вместе с сыном Юстином. По свидетельству Малалы, Герман воспользовался своим пребыванием в Антиохии для денежных спекуляций. Он покупал серебро и платил за фунт по 2 и по 3 номисмы. Нормальная цена была 5 номисм за фунт серебра. — См. письмо Прозоровского в переводе Прокопия Дестуниса, Зап. Ист.-фил. фак. Пет. Унив. VI (1880), 249—253.

[291] Procop. b. р. 2, 11.

[292] Procop. aed. 2, 1—3. Советы давали строители св. Софии, а работы производил александрийский механик Хрис.

[293] Граница находилась от Дары в расстоянии 28 стадий, т. е. около 5 верст.

[294] Так рассказывает Прокопий об этом походе Велизария в своей истории Персидской войны. Иначе он объясняет бездействие Велизария и жалкий результат его похода 541 года в Тайной истории (h. а. 2, 18—24). Личные мотивы весьма невысокого свойства заставили Велизария ограничиться таким ничтожным успехом, как взятие Сисавра, когда он имел полную возможность опустошить внутренние области Персии и дойти до Ктесифонта. Это вызвало большие нарекания на него в осведомленных кругах столичной знати.

[295] Во время попытки захватить Верону. — Procop. b. g. 3, 2.

[296] Описание укреплений Петры см. Procop. b. р. 2, 17. — Brosset, Add. et Ed., p. 103—104 — локализует Петру близ нынешних Кабулети.

[297] Procop. b. р. 2, 15.

[298] Чей сын был Губаз, этого не сказал Прокопий. Но он помянул, что его дядя Опсит был царем лазов и был женат на знатной константинопольской даме по имени Феодора, которая впоследствии попала в плен к персам, b. g. 4, 9, 7.

[299] Procop. b. g. 4, 4. Впоследствии Юстиниан отстроил Севастополь. Procop. aed. 3, 7.

[300] Прокопий рассказывает о неудовольствии в армии персов и страхе, который вызвали преувеличенные слухи об успехах Велизария и Арефы, а также об отражении Валерианом нашествия гуннов, которых Хосров направил в римскую Армению. — h. а. 2, 26—31.

[301] По сообщению Прокопия — b. р. 2, 20 — большую услугу городу оказал один араб из войска Аламундара, известивший горожан, что Хосров не намерен довести до конца свою угрозу взять город. Этот эпизод указывает на успех сношений Юстиниана с Аламундаром.

[302] Успех Велизария, который сумел внушить такой страх Хосрову, хотя и не располагал силами для борьбы с ним, создал ему новый ореол славы, и Феофан из какого-то другого источника, а не Прокопия, подробно расписал этот эпизод. Theoph. 220—222.

[303] См. 1 том. — Иоанн долго пробыл в Персии, так как вопрос о мире затянулся. Хосров требовал за него выкупа, и бабушка Иоанна доставила в Дару две тысячи фунтов серебра, как выкуп за внука. Но Иоанн умер, не дождавшись освобождения. В письме к дуксу Дары он назначил своим наследником императора. Procop. h. а. 12, 6—11.

[304] Поведение Велизария и его безучастность к судьбе плененных в Каллинике подвергались осуждению, как видно из упоминания о том в Тайной истории, гл. 3, 32.

[305] Procop. h. а. 4

[306] Procop. b. р. 2, 25. Адолий имел придворное звание силенциария — Procop. b. р. 2, 21. В 542 году он был в штабе Велизария на персидском театре войны и помянут, как близкое к нему лицо, во время приема персидского посольства Велизарием.

[307] Трибун был родом из Палестины. Procop. b. g. 4, 10, 11—26.

[308] У Менандра записано точнее — Ίεσδεγουσνάϕ, т. e. Izedh Gusnasp.

[309] Procop. b. p. 2, 28.