Я киваю, утопая в смущении из-за того, что споткнулась и только что рассказала ему всё это.
Зачем я так изливаю душу? Может, это близость, рождённая нашим неожиданным партнёрством, вся та работа, что мы проделали, чтобы свадьба случилась. Может, это просто интенсивность того, что он так близко, уделяет мне больше внимания и разговоров, чем прежде. Может, это всё чёртовы очки.
— Что такое? — спрашивает Аксель, заметив, что я пялюсь на него.
Я отворачиваюсь, и мои щёки алеют.
— С очками ты напоминаешь мне книжного дровосека. Это пудрит мне мозги.
— Книжного дровосека? — он морщит нос. Срань господня, он такой горячий, когда морщит нос. — Что?
Я пытаюсь оттолкнуть его, но Аксель ловко уворачивается, отчего я спотыкаюсь. И снова его рука взмётывается, ловит меня за локоть и возвращает обратно на тропу.
— Скорее уж книжный ниндзя, — говорит он перед тем, как отпустить меня.
— У тебя правда впечатляющие рефлексы. С твоим-то ростом и такими рефлексами ты наверняка был вратарём в футболе. Я права?
— Я всегда предпочитал играть в защите, но да, я начинал футбольную карьеру как правый защитник, и в итоге из меня сделали вратаря.
— Ты играешь до сих пор?
— Не сейчас, когда шалаш разваливается, но в остальном да. Всего лишь любительская лига. А ты?
— Слишком занята. Но надеюсь вернуться, когда закончу с обучением.
Показав вперёд, он говорит:
— Почти на месте.
Я прослеживаю за его жестом туда, где деревья редеют, и вечернее солнце заливает землю мандариновым светом. От этого вида я останавливаюсь как вкопанная.
— Это… вау.
Аксель встаёт рядом со мной, любуясь всем этим и не сводя глаз с горизонта.
— Это моё любимое место.
Я смотрю на него, и он смотрит на меня. И я слишком отчётливо помню поцелуй на церемонии. Учёный во мне хочет снова и снова и снова затевать тестовые поцелуи с Акселем. Посмотреть, было ли это исключением, или действительно каждый его поцелуй будет вызывать у меня слабость в коленях.
Но даже если так, то что? Что я буду делать, заведу привычку целовать мужчину, за которого я вышла замуж, покуда не отправлюсь домой?
Даже я не настолько хороша в отделении одного от другого. Поцелуй на церемонии — это одно; трогательно продуманный, милый жест с его стороны, которого я не ожидала. Особенно учитывая, что до недавнего времени я готова была поклясться, что Аксель вообще не считает меня привлекательной. Надо же хоть немного испытывать влечение к кому-то, чтобы целовать кого-то вот так, верно?
Это не имеет значения. Не может иметь. Придётся довольствоваться тем поцелуем.
— Руни?
— А?
Уголки его губ самую чуточку приподнимаются, и он отводит взгляд, смотря на опускающееся солнце.
— Проголодалась? — спрашивает он.
Я смотрю на него — взъерошенные тёмные волосы и ресницы, длинный нос, легкая щетина, которую я так и представляю царапающей мои бёдра.
— Умираю с голода.
***