Удовлетворившись, Аксель поворачивается и снова начинает шагать.
— Я чувствую себя виноватой, что не подготовила сюрприз для тебя, — говорю я ему. — Если бы я знала, что мы празднуем наш нетрадиционный брак, я бы что-нибудь придумала.
Аксель показывает вперёд, где небольшой ствол дерева пересекает тропу. Я его перепрыгиваю.
— Ты сделала более чем достаточно. Благодаря тебе, спасение дома стало возможным. Это всё, что мне нужно. Скажи мне, если я иду слишком быстро, — добавляет он.
Я хмуро кошусь на него.
— Не волнуйся обо мне. Меня в последнее время немножко потрепало, но я не хрупкий цветочек.
— Я… — он колеблется, приподнимая ветку, в которую я чуть не врезалась. — Я просто стараюсь быть внимательным. Я склонен не замечать, когда иду слишком быстро для других людей, что несложно, учитывая, какой у меня широкий шаг.
— О. Точно, — я нервно откашливаюсь. — Итак… куда мы идём?
Он бросает взгляд в мою сторону, и очки делают это вдвойне горячим. «Очень грубо с вашей стороны, очки. Очень грубо».
— Ты учишься на юрфаке Стэнфорда, — ровно произносит он, — но не знаешь определение слова «сюрприз»? Планка стандарта для абитуриентов явно опустилась.
— Ой, ха-ха! Очень смешно.
Его губы подёргиваются, будто он вот-вот улыбнётся, но выражение лица снова становится серьёзным, и я даже не уверена, случилось ли это.
— Я не знала, что место нашего назначения — это тоже сюрприз, умник.
— Это сюрприз, — отвечает он. — Осторожно.
Я перепрыгиваю небольшую канавку как раз вовремя, чтобы не подвернуть лодыжку.
— Я думала, этот поход не должен быть сложным.
Он пожимает плечами.
— Наверное, сложный, если ты новичок.
— Аксель Бергман. Не знай я лучше, я бы подумала, что ты стараешься меня раздразнить.
Снова подёргивание губ. Я добьюсь от него улыбки!
— Я отвечал на твой вопрос, — говорит он. Но спустя мгновение добавляет: — И может, немного поддразнивал.
— Типичное поведение мужа.
Он качает головой.
— Я вырос не с таким поведением. Мой папа знает, как себя вести.
— Я точно видела, как твой папа дразнит твою маму.
Аксель показывает на тропинку поменьше, отходящую от главной тропы, и идёт туда первым.
— Верно. Но он знает, какое поддразнивание ей нравится, и как далеко он может зайти, и он никогда не переступает черту.
Я улыбаюсь.
— Твои родители такие милые. Сразу видно, что они до сих пор очень влюблены.
— Это угнетает, — говорит он. — Я слишком много раз заставал их целующимися.