Он стоит тихо и не шевелится, но я чувствую, что это приносит ему удовольствие. Воздух холодный, но Аксель горячий, поэтому его объятие так успокаивает, что я растворяюсь в нём. Это сила дерева, пустившего корни в почву, комфорт огня в студёной ночи. Это идеально.
И это будет у меня лишь ненадолго.
— Спасибо, — шепчу я, отпуская. И он отпускает меня.
Кончики его пальцев задевают мои, когда Аксель делает шаг назад и поворачивается к тропинке.
Я наблюдаю за ним и Гарри, пока они растворяются в темноте. А потом я захожу в дом, чтобы обнять истерично вопящего котенка дальше по коридору.
Но проходя мимо кровати и тумбочки, я замечаю, что в свете лампы белеет аккуратно вырванный листок бумаги. Я останавливаюсь и беру, видимо, рисунок, который он набросал, пока мы сидели за столом. Грейхаунд Гарри лежит на животе с безмятежной мордой, над ним чёрное небо со звёздами, облаками и полумесяцем луны. К его боку прижимается крохотный котёнок, который слегка заштрихован чёрной ручкой, чтобы напоминать серый комочек шерсти, мяукающий дальше по коридору. И на её мордочке будто виднеется широкая сонная улыбка.
Я убираю этот листочек в свой чемодан. Ещё одно здешнее сокровище, которое я никогда не хочу забывать.
Глава 20. Аксель
Плейлист: Hozier — Sunlight
У меня болит голова, и это не от вина, которое мы выпили вчера вечером. Это от того, что мой мозг превратился в автомат для пинбола и рикошетит противоречивыми мыслями. Облегчение, что мы с Руни выведем это неудобно сильное влечение из наших организмов, расстанемся друзьями, и жизнь продолжится. Беспокойство, что это скручивающее, ноющее нечто в моей груди, удвоившееся за ночь — это некое предупреждение, к которому мне стоит прислушаться.
— Ты сегодня особенно тихий, — Паркер вытирает пот со лба, пока мы сидим, привалившись к стене и отдыхаем от работы над полами в спальнях на верхнем этаже.
— Сара всучила мне вино, — говорю я ему. — Мы с Руни выпили его, и я, возможно, загнал себя в угол.
Паркер оживляется.
— Звучит многообещающе.
— Нет.
Он со стоном встаёт, потирая колени.
— Ну, я весь во внимании. Выговорись. Дело в Руни, конечно же.
Я хмуро смотрю на него.
Он фыркает и берётся за последние куски напольного покрытия, которое нам нужно отодрать.
— Знаешь, я очень хорошо не лез не в своё дело с тех пор, как ты сказал мне прекратить попытки свести тебя с людьми. А это было… — он поднимает взгляд к потолку. — Когда? Два года назад? И ну надо же, Руни случайно мельком упомянула, что именно тогда вы и познакомились.
Моя хмурая гримаса становится убийственной.
Паркер пожимает плечами.
— Конечно, я бы хотел нести добро, устроить для вас немного сводничества, раз я перед тобой в долгу, но я не буду этого делать.
— Нет, не будешь. Потому что сводить меня с моей женой — совершенно неподобающе.
Он хохочет.
— Какова ирония. Просто потрясающе.
Я на это не реагирую.
— Кроме того, — говорю я ему. — Ты мне ничего не должен.
— Нет, должен! Ты — причина, по которой мы с Беннетом встретились и сошлись.
— Это было ненамеренным и абсолютно эгоистичным, — подмечаю я. — Беннет никак не мог заткнуться про то шоу, так что я познакомил вас двоих, чтобы он от меня отстал. Я понятия не имел, что у вас сложится.