— Хм.
— Я бы сказала это, — я кладу вторую ступню поверх его ноги под столом. — Но я старалась не вести себя как очевидная фанатка. У тебя их явно хватает, учитывая внимание, которое ты получил на выставке.
К моим щекам приливает жар. Я только что ясно очевидно дала понять, что тоже наблюдала за ним.
Если Аксель улавливает это, то не показывает. Он смотрит на свой блокнот и хмурится.
— Хм.
— К чему всё это хмыканье?
Он проводит костяшками пальцев по своим губам, и со мной явно что-то не так, поскольку каждый раз, когда он так делает, это активирует моё либидо. Я неловко ёрзаю на стуле.
— Да ничего, — бормочет он.
— О нет, ни за что. Если мне не удаётся отделаться «ничего», то и у тебя такое не прокатит.
Аксель барабанит пальцами по блокноту. Затем выпрямляется, бросает его на стол и проводит пальцами по волосам. Закрывает глаза, делает глубокий вдох.
— Мне правда плевать, что незнакомцы думают о моих работах. Мне нравится, что они хорошо продаются, но в остальном мне плевать на их мнение. Я слегка запаниковал, когда вы все пришли на мою лос-анджелесскую выставку. Если бы пришли мои родители, я бы слетел с катушек.
— Почему?
Он медленно открывает глаза и смотрит в потолок.
— Это немножко похоже на ту ситуацию с картинами рассветов и закатов. Я хочу, чтобы они поняли это и почувствовали связь, и я не могу вынести мысли о том, что этого не случится. Так что я пока не разрешал родителям приходить на мои выставки.
У меня отвисает челюсть.
— Аксель Бергман.
Его взгляд опускается и останавливается на моих губах. Он хрипло сглатывает.
— Да?
— Твои родители полюбят твои работы, потому что они любят тебя. Разреши им прийти на твою выставку.
— Если ты любишь кого-то, это не означает, что ты их понимаешь, — говорит он. — Ты сама говорила, когда рассказывала о своих родителях, что иногда того, как люди тебя любят, оказывается недостаточно.
Я таращусь на него.
— Это совершенно другой контекст. Ты правда думаешь, что твои родители не поймут твои работы и не полюбят их?
Он смотрит на свои ладони.
— Не знаю. Просто я знаю, что я не уверен, смогу ли справиться, если этого не случится. Может, это звучит абсурдно, но вот так я выстроил это в своей голове.
Я смотрю на него и подвигаюсь чуть ближе.
— Но подумай о том, что ты упускаешь, не доверяясь им. Конечно, сейчас ты избегаешь риска того, что они могут причинить тебе боль, не почувствовав связи с твоими работами. Но ты также упускаешь возможность испытать их гордость и любовь. Что, если им понравятся твои картины, Аксель? Что, если они будут сиять, восторгаться и обожать твои работы?
Он медленно поднимает взгляд.
— Я никогда не думал о том, что я упускаю. Только о том, чего я избегаю.
— Дашь им шанс?
Он кивает.