Я удовлетворённо улыбаюсь.
— Хорошо.
Аксель тоже наклоняется ближе, опираясь локтями на стол, и его глаза смотрят на моё плечо. Потянувшись к косе, он заправляет выбившуюся прядку обратно. Коса мягко спадает на моё плечо, но пальцы Акселя задерживаются, скользя по моей ключице, и он взглядом следит за своим касанием. Его выражение такое серьёзное, такое сосредоточенное.
— О чём ты думаешь? — спрашиваю я.
Он склоняет голову набок. Его глаза темнеют, палец скользит ниже, по моей груди.
— Я думаю о том, что сказал тебе ранее, когда ты вернулась. Про поцелуи с тобой.
Меня охватывает жар, когда это воспоминание вновь проигрывается в голове.
«Я так сильно хочу поцеловать тебя, что это стёрло все остальные мысли в моём мозгу. Не осталось ничего, кроме желания этого. Желания тебя».
— О? — произношу я, запыхавшись сильнее, чем планировала.
— Ты бы… — он откашливается. — В смысле ты бы захотела… Е*ать, — отстранившись, он утыкается лицом в ладони.
— Захотела бы я… е*ать?
— Нет, — стонет он. — Подожди, в смысле да, но я не это имел в виду, не то чтобы я… Чёрт, — он хватает мою руку, водит кончиком пальцам по моей ладони, затем медленно выдыхает и говорит: — Я пи**ец как ужасен в таких вещах.
Мне стоит сказать что-нибудь, чтобы успокоить его, но очень сложно думать, когда он гладит меня по ладони, когда мозолистый кончик пальца рисует завораживающие круги, а я хочу ощутить эти круги в другом месте, где я вновь чувствую себя невыносимо и изнывающе пустой.
Я слишком долго жила в целибате.
— Акс… — мой голос снова делается неестественно высоким. Откашлявшись, я пробую ещё раз. — Что ты хочешь у меня спросить?
— Я… — подняв взгляд, он спрашивает: — Ты чувствуешь это?
Я смотрю на него, моё сердце гулко стучит.
— Чувствую что?
Его большой палец скользит по нежному основанию моей ладони.
— Это… между нами. Когда мы целуемся. Когда мы прикасаемся. И то, что случилось на кухне…
— Да, — выпаливаю я, когда его ладони сдвигаются к моим запястьям. Мой клитор пульсирует, а всё моё тело так сильно изнывает по нему, что я едва могу дышать. — Да, я это чувствую.
— Ты… — он на мгновение притихает, если не считая его дыхания, которое такое же нетвёрдое, как моё. — Хочешь что-то сделать по поводу этого?
Я выгибаюсь, когда он задевает нежное местечко.
— Секс?
Он кивает.
— Мы могли бы… удовлетворить нужду. Один раз, чтобы вывести это из организма.
— Один раз? — пищу я.
— Одна ночь, — поправляется он. — Одна ночь звучит более подходящим вариантом.
— Определённо. Так и будет. Да. Я хочу этого. Если ты хочешь.
— Хочу, — говорит он, прекращая свой массаж и выдёргивая нас из эротического тумана. — Но это… тебя такое устраивает? Состоять в браке по, ну ты понимаешь, очевидно неромантическим причинам, и заниматься сексом по… также неромантическим причинам?