Слово «да» не слетает с моего рта так стремительно, как должно было, но с чего мне может быть дискомфортно? Конечно, мой интерес к нему выходит за рамки сексуального влечения, ставшего очевидным между нами. Наверное, я чувствую к нему нечто большее, чем стоило бы, но сложно не чувствовать, учитывая ситуацию, в которой мы оказались — мы вечно вместе или хотя бы поблизости, делим пространство… состоим в браке.
Я смотрю на его ладонь. На ту, на которой он носил обручальное кольцо, но теперь его нет.
— Куда делось твоё кольцо?
Он заводит руку под футболку и выдёргивает цепочку, на которой висят оба наших кольца. Сняв её через голову, он расстёгивает цепочку, затем снимает кольца.
Мы молча смотрим на ободки колец, лежащие на столе.
— Я снял его, когда приехали щенки, — наконец, говорит он.
Я беру своё кольцо, согретое его кожей, и изучаю его.
— У Уиллы я чувствовала себя голой без него.
Он проводит большим пальцем по своему безымянному пальцу.
— Нам стоит продолжить носить их. Не хочу подавать Вику какие-то идеи.
Я мягко смеюсь.
— Он безобидный.
— Хм, — Аксель надевает мне моё кольцо, затем надевает и своё. — Вот, — говорит он. — Так-то лучше.
Я смотрю на наши руки, его обручальное кольцо так близко к моему. И как бывает время от времени при виде этого кольца, меня накрывает пониманием, что я состою в браке без любви, но со страстью.
И сейчас я обсуждаю со своим мужем секс без любви, но со страстью.
Гадает ли какая-то часть меня, не может ли это стать большим, и не любопытно ли Акселю, как и мне, изведать то, что может быть между нами? Да. Но… он предложил лишь одну ночь, и я думаю, что должна уважать это. Я ведь и без того достаточно вторглась в его жизнь, разве можно требовать ещё большего?
— Одна ночь, — говорю я и себе, и ему. — Просто секс.
Он сипло сглатывает.
— Просто секс.
Я меняю положение наши рук так, что они тесно сплетаются для рукопожатия — обещание, которое в отличие от наших брачных клятв, мы дадим и сдержим. Всего лишь одна ночь секса, никаких неловких задержек потом, никакого искушения оттянуть неизбежное. Он снова будет занят, я буду держаться в стороне, а потом поеду домой на День Благодарения…
Погодите. День Благодарения. Встреча с его семьёй. Общение. К чему это нас приведёт? Будет ли нам обоим комфортно рядом после того, как мы проработаем это нечто между нами?
— Меня это устроит, — говорю я ему. — Но потом, будет ли возможно… Будет ли тебе комфортно находиться в моём присутствии? Например, если я приду на День Благодарения в дом твоих родителей, ты не будешь возражать?
Он склоняет голову набок.
— Конечно, Руни. В этом и смысл, верно? Мы двинемся дальше, и потом нам легче будет находиться рядом. Ты должна прийти на День Благодарения. Моя семья будет скучать по тебе, если ты не придёшь.
Я слегка улыбаюсь, пока его большой палец поглаживает мою ладонь.
— Значит, мы можем быть друзьями?
— Да, — его взгляд серьёзен, а ладонь такая тёплая и крепкая, пока он держит меня за руку. — Друзьями.
***
Аксель стоит на коврике у порога его дома, готовый пойти вверх по холму к шалашу, где он теперь ночует. Я прислоняюсь к косяку и улыбаюсь ему.
— Спасибо за ужин. И за десерт. И за кулинарный урок. Извини за взрыв картофельного супа.