– У нас неплохая фора, – заметил Янес.
– Которой мы очень скоро лишимся, братец. Даяки бегут налегке, им нужно нести только сумпитаны да корзины, куда они собирают урожай голов, а мы тащим с собой женщин, детишек и спингарды.
– Тут не поспоришь. Однако даяки пока не попытались захватить вершину. Почем знать, может, они только к вечеру соберутся на штурм.
– Для нас это будет настоящий подарок, – вставил подошедший Тремаль-Наик.
– Пустые надежды, – оглянулся на него Сандокан. – Вот бы сейчас очутиться на Кинабалу с подкреплением Самбильонга! Ладно, поживем – увидим.
Они вернулись в лагерь и, не особенно морщась, умяли несколько ломтей сырого жира, срезанных с брюха бабируссы, которые специально отложили для них. Конечно, все предпочли бы жаркое, приготовленное на костре, но делать было нечего. Отдохнув с час, отряд двинулся на юг к вожделенной горе. Ураган окончательно унялся, солнце заливало низину, стремительно высушивая траву. Над холмами повисла белесая дымка, которую постепенно рассеивал утренний ветерок.
К полудню Кайданган окончательно пропал из виду. Пустились даяки в погоню или до сих пор сидят, дожидаясь ночи? Сандокан, Янес, Тремаль-Наик и Каммамури могли лишь гадать об этом, но всем безотчетно казалось, что по следам маленького отряда уже несутся свирепые орды.
К вечеру они преодолели около тридцати миль. После бессонной ночи люди валились с ног, особенно женщины с детьми на плечах и тащившие спингарды малайцы. Пришлось объявить стоянку. Сандокан приказал нарезать травы и на всякий случай расставить пушки. Часовыми он назначил негрито, выглядевших бодрее прочих, и еще пято́к малайцев. Поужинав остатками бабируссы, все повалились на охапки травы, держа оружие под рукой. Янес, Сандокан и Тремаль-Наик устроились за штабелем из ящиков с боеприпасами, чуть защищавшим их от ветра. Перекурив и обменявшись парой слов, они уснули, хотя они все еще тревожились, что войско озерного раджи пока не оставило их в покое.
Отряд проспал несколько часов, когда Сандокана разбудил часовой-малаец:
– Капитан, на равнине дым.
Спавший вполглаза Малайский Тигр тут же растолкал храпевших Янеса и Тремаль-Наика:
– Грек наступает нам на пятки!
– Чтоб его Вельзевул в пекло утащил, – зевнул португалец, проснувшийся не в духе. – Мне снилось, что я в своем дворце, возлежу на позолоченном ложе, вокруг стоят чучела павлинов с радужными хвостами… Ну что еще затеял этот назойливый ловец губок?
– Говорят тебе, он близко, – ответил Сандокан.
– Теотокрис начинает мне докучать. Давно пора вогнать ему в лоб пол-унции доброго свинца.
– Всего-то? – хмыкнул Тремаль-Наик. – Я бы и трех унций не пожалел.
– Залп картечи еще лучше.
– Ну так иди и пристрели его, Янес, – предложил Сандокан.
– Знаешь, что-то я сегодня не в настроении. – Португалец сладко потянулся. – Ах, какая смертная скучища…
– Братец, да ты никак еще не проснулся?
– Это было бы чудесно. Представь: дворец, пуховая перина, павлины…
– И твоя башка с жуткой рожей на пике даяка, – закончил за него Сандокан.
– Карамба! Вот этого мне не надо. Ты о Сураме подумал? Бедняжка будет рыдать денно и нощно, оплакивая своего белого сагиба.
– Тогда вставай.
– Ох, опять в дорогу. Мы вот-вот превратимся в каких-то вечных жидов.
– Не знаю я никаких жидов, зато знаю кое-что другое. – Тон Сандокана стал жестче. – Нам пора идти, а лучше – бежать во весь дух, чтобы успеть подняться на гору, прежде чем даяки нас настигнут.
– Идти, идти, идти. – Португалец со вздохом сел и взял карабин. – Ты понял, Тремаль-Наик? Вот каким манером наш Сандокан завоевывает царства. Однако заметь, что, сделавшись раджой Ассама, я стал уделять меньше внимания пешей ходьбе. Вы помните наших слонов, друзья?
– Отличное было приключение, – кивнул Тремаль-Наик.
– Просто блистательное! Борнео, конечно, далеко до Индии.
– Индия, Борнео… – проворчал Сандокан. – Взгляните-ка на огни во-он там. Они для вас достаточно блистательны?