– Пойдет.
– Вели своим молчать как рыбы. Грек наверняка расставил наблюдателей по всему южному склону, нам нужно миновать их как можно незаметнее.
– А если нас все же засекут?
– Дадим бой и проложим себе путь парангами. Наши люди – опытные бойцы, я в них верю.
– Я тоже, Сандокан.
– Тогда делай, что должно, а я схожу перекинусь словечком-другим с Насумбатой.
– Все-таки хочешь бросить его здесь?
– От него больше докуки, чем пользы.
И он направился к аттапу, под которым лежал связанный предатель.
– Я дарю тебе жизнь, Насумбата, хотя имею право ее отнять. Годы немного смягчили нрав Малайского Тигра.
– Спасибо, капитан.
– Мы уходим, ты остаешься. Нам некогда заниматься ранеными, и без этого рук не хватает.
– Твоя воля, капитан.
– Напоследок один вопрос.
– Спрашивай.
– Только ответь честно.
– Я обязан тебе жизнью.
– У озерного раджи есть огнестрельное оружие?
– Дюжина аркебуз и старая лила.
– Отлично. Теперь я заткну тебе рот. Без обид, приятель, приходится соблюдать предосторожности.
– Хорошо, капитан.
Сандокан саблей отхватил лоскут от своего длинного кушака и туго завязал рот даяку, оставив свободным только нос, чтобы тот не задохнулся.
– Прощай, Насумбата, и постарайся больше не попадаться мне на глаза. В третий раз не пощажу, – бросил Малайский Тигр и ушел.
На каменной гряде, окружавшей плато, дымило семь или восемь костров. Отряд готов был пуститься в путь. Первыми стояли негрито. Лесные люди привычны к ночным переходам, а их тонкий слух позволяет улавливать самые тихие звуки. За ними – силачи-малайцы, несшие разобранные спингарды, а в арьергарде – ассамцы с последними боеприпасами и принесенной охотниками дичью, которую они ни за что не захотели бросить.
Сандокан оглядел отряд и тихо скомандовал:
– Вперед!
Ураган взвыл с новой силой, словно приняв приказ на свой счет. Зачастил дождь, в ущельях засвистел ветер. Время от времени сверкали молнии, после которых тьма казалась еще непрогляднее. Ненадолго задержавшись на краю плато, негрито, возглавляемые сыном вождя и Каммамури, начали спуск. С этой стороны склон был на редкость крутым, а джунгли подходили почти к самой вершине.
Спуск проходил под дождем и раскатами грома. Все, включая женщин и детей, держались настороже, действуя слаженно и организованно. Стоило полыхнуть молнии, и люди как подкошенные падали на землю, чтобы их не заметили даяки, а затем поднимались и продолжали бесшумно идти вперед.
Ветер разносил едкий дым от разведенных на вершине Кайдангана костров, а вдалеке еще виднелся огонек, зажженный Сапагаром. В два пополуночи человеческая змея доползла до первых деревьев. Их так никто и не обнаружил. Вероятно, даяки, введенные в заблуждение кострами, опасались контратаки и собрали вместе все свои отряды, рассыпанные по склону.
Сандокан объявил краткую остановку и отправил разведчиков обследовать дальнейший путь.