– Слушаюсь, ваше высочество!
– Слабое утешение, – хохотнул Тремаль-Наик. – Между прочим, ваша болтовня не заменит нам ужина.
– Немного погодя отправим кого-нибудь собрать фруктов, – сказал Сандокан. – Пусть люди немного передохнут. Все и так еле живы.
– А пока вставим в глаза спички, чтобы веки сами не закрылись, – добавил Янес. – Даже курево не может удержать меня в бодрствующем состоянии. Интересно, нет ли у этих чертовых даяков тайного рецепта, как не спать сутками? Если есть, когда-нибудь я выведаю его у них и…
Не договорив, португалец внезапно рухнул на землю и захрапел.
– Пусть спит, – сказал Сандокан отчаянно зевающему Тремаль-Наику. – И ты, если хочешь, ложись. Мы с Каммамури и негрито посторожим. Хотя, думаю, нам сейчас ничего не угрожает. Даяки тоже, должно быть, вымотались, а гора у нас под боком.
Малайский Тигр уселся на обломок скалы, поставил между коленей свой изумительный карабин, набил трубку и раскурил ее, не сводя глаз с темного травяного моря. Каммамури и десяток негрито устроились ниже, возле четырех спингард, расставленных на каменной террасе, которая очертаниями напоминала кита.
На равнине по-прежнему не было ни души. Не рычали звери, смолк даже лягушачий хор. И не тянулись к небу дымы, из чего Сандокан заключил, что даяки еще не устроились на ночлег. Да и подозрительное молчание животных тоже намекало на передвижение немалого количества людей.
Часа через три к Сандокану подбежал Каммамури.
– Даяки? – спросил Малайский Тигр.
– Там огоньки в траве, господин.
– Далеко?
– Да.
– Скажи негрито, пусть разбирают и тащат сюда спингарды.
– Уже.
– И буди остальных. Пора подниматься на Кинабалу. На вершине мы сможем дождаться Самбильонга. Смотрите только ящики с боеприпасами не посейте.
– Лично за всем прослежу, Малайский Тигр.
Не прошло и пяти минут, как колонна поползла вверх по крутому лесистому склону Кинабалу. Против срочного восхождения протестовал лишь один человек. Это был Янес, рассчитывавший проспать двадцать четыре часа кряду, наплевав на всех даяков на свете.
Деревьям не было счета, в кустах шмыгало непуганое зверье. Вряд ли какой охотник прежде забирался на эту гору. Сандокан разослал людей, приказав им настрелять столько дичи, сколько сумеют.
Узнав, где враги, Малайский Тигр сразу обрел былую уверенность. Он понимал, что до прибытия Самбильонга отряду потребуется запас продовольствия. В конце концов, тот мог задержаться по независящим от него причинам. В лесу загремели выстрелы. Всякая живность, в том числе крупные птицы вроде фазанов и калао, градом падала к ногам метких малайцев.
Остальные продолжали тяжелый подъем. Временами им проходилось преодолевать настоящие бастионы скальных выступов, за которыми удобно было бы держать оборону. Через пять часов негрито и ассамцы достигли вершины. Там обнаружилось плато, напоминающее такое же место на Кайдангане, опоясанное высокими каменными грядами. Негрито разыскали единственное ведшее туда узкое ущелье. По его дну бежала речка. Со всех остальных сторон плато выглядело совершенно неприступным.
– Отличный форт, – одобрил Сандокан, едва взглянув на находку негрито. – Выставляй спингарды и держи себе оборону против целой армии.
– Действительно, – кивнул португалец. – Настоящий стратегический пункт, как любят выражаться европейские генералы.
– Значит, здесь и обустроимся.
– И я наконец-то высплюсь от души.
– Янес, ты превращаешься в лежебоку.
– Нравы ассамского двора развратили старого пирата. Там я почивал по двенадцать часов на позолоченном ложе, инкрустированном рубинами и перламутром. Видишь ли, мой дорогой Сандокан, согласно строгому придворному этикету раджа обязан много и сладко спать, дабы отдыхать от тяжких государственных забот.
– Ага, так уж они тебя тяготили! – Тремаль-Наик покатился со смеху.
– Конечно! Я же был опорой моей славной рани, – с комичной серьезностью провозгласил Янес.
Начали подтягиваться малайцы, тащившие на плечах оленей, бабирусс, фазанов и даже обезьян. Каждый пристрелил по зверю или птице, обеспечив отряд пропитанием. Теперь нужно было сохранить добычу от палящего солнца.