– А ведь еще наверх карабкаться…
Отряд не сбавлял темпа. Это была настоящая гонка на выживание. Тяжелее всего приходилось женщинам и тем, кто нес спингарды. Однако никто не жаловался. Все были полны решимости дойти до горы, которая, казалось, только отдалялась.
В три пополудни Сандокан нехотя объявил краткий привал. Они с Янесом и Тремаль-Наиком поднялись на холм в сотне-другой ярдов от лагеря, но ничего подозрительного не заметили. Бескрайняя равнина выглядела совершенно пустынной: ни людей, ни дыма костров.
– Вдруг они передумали нас преследовать? – с надеждой предположил Янес.
– Сомневаюсь. Даяки упорны, к тому же им явно отдали приказ не позволить нам добраться до озера, – возразил Сандокан.
– Однако я никого не вижу, – сказал Тремаль-Наик.
– Небось ползут в траве, будто змеи. Увы, мы сами проложили им тропу.
– Я ошибаюсь или ты нервничаешь, братец?
– Не ошибаешься, Янес. Я боюсь окружения.
– У нас целый отряд воинов.
– Нам неизвестно, какими силами располагает грек. Вот оно, темное пятно в наших расчетах.
– Оно побелеет, как только мы поднимемся на Кинабалу. Сверху станет видно, сколько разбойников отправил за нами озерный раджа.
– Если успеем подняться до того, как они на нас нападут. Люди не могут идти без остановки.
– Мои горцы могут, ручаюсь. Смотри, какие они жилистые. Ни одной лишней жиринки! Я лично всех подбирал.
– Моих малайцев тоже никто не назовет лежебоками. Тебе это известно не хуже, чем мне.
– Вот и славненько, – легко согласился Янес.
Через полчаса отряд вновь пустился в дорогу. Смертельно усталые люди были голодны, запасы провианта кончились еще накануне, но никто, включая женщин, не утратил веры в спасение. В их душах гнездилась тревога, однако трое командиров подчеркнуто хранили спокойствие, скорее напускное, чем истинное.
– Вперед, мои вечные жиды! – воскликнул Янес, единственный пребывавший в хорошем настроении. – Кто слишком голоден – затяните потуже пояса, тем самым вы направите все силы к ногам. Война – дело трудное, но мы еще отыграемся на Кинабалу.
Колонна продвигалась. Не знающие устали негрито бежали в авангарде. На последний марш-бросок ушло четыре часа. По счастью, даяки так и не показались.
И вот Кинабалу уже нависала прямо над ними. Склоны горы поросли густыми влажными джунглями, где наверняка водилась дичь. Бурные потоки с ревом низвергались вниз, рассыпаясь десятками водопадов. На равнине эти ручейки сразу делались смирными и скромно прятались в густой траве.
Как и Кайданган, Кинабалу была одинокой горой высотой около тысячи ярдов. К югу от озера начиналась горная страна, которая постепенно образовывала Хрустальные горы – становой хребет великого острова. К северу же были разбросаны лишь несколько отдельных горных пиков, в основном вулканического происхождения.
Люди остановились, не чувствуя в себе сил подниматься. Впрочем, особой спешки, судя по всему, не требовалось. Даяки остались где-то позади, а густой лес был близко – и предлагал отличное убежище Сандокану и его людям.
– Можно наконец перевести дух и спокойно покурить, – предложил Янес Тремаль-Наику и Сандокану. – Наше бегство войдет в легенды.
– Это не бегство! – возмутился Малайский Тигр. – Это марш-бросок!
– Ну да, стратегический маневр, – усмехнулся португалец. – Впрочем, как тебе будет угодно.
– Зато он прошел на ура, – заметил Тремаль-Наик.
– Гран мерси крепости наших лодыжек, – сказал Янес, уже дымивший как паровоз. – Кстати, как насчет подзаправиться? Эй, полковник Каммамури, узнай у своего интенданта, что он намерен подать нам на ужин. В ассамской армии всегда должен быть отдельный человек, заботящийся исключительно о желудках командиров.
Запыхавшийся маратха, что валялся на земле поодаль, тут же вскочил со словами:
– Мне очень жаль, ваше высочество, но интендант испарился, не оставив нам даже хвоста облезлого какаду.
– Хм. Как только схватишь дезертира, расстреляй его на месте.