– Но как даяки управляют носорогами? Как гонят их в нужное место?
– При помощи огня. Сейчас увидишь на деле. Носороги уже в джунглях и бегут сюда.
– Плевать мне на носорогов.
– Конечно. Если сидишь на дереве, которое не сломается даже под ударами слоновьих бивней.
– Пусть так, – миролюбиво согласился Янес.
Где-то совсем близко затрещали кусты, и послышалось визгливое сопение. Носороги бежали со всех ног, подзуживаемые погонщиками.
– Готовьте оружие! – крикнул Сандокан людям, рассевшимся на ветвях, будто диковинные птицы.
– Заодно позаботимся о пропитании, – добавил Янес. – Носорожье мясо не так плохо, как говорят.
Шум быстро нарастал. Между деревьями замелькали огненные полосы, то перекрещиваясь, то расходясь, то собираясь в цепочки.
– Сандокан, – вновь подал голос Янес, не умевший молчать долее десяти минут, – насколько я понял, тебе знакома эта тактика охотников за головами. Может, соизволишь объяснить, зачем им огонь?
– Именно огонь превращает носорогов в истинное бедствие.
– Но как?
– У каждого зверя к рогу привязан пучок горящих бамбуковых палок.
– Понятно… Животные бегут, пламя разгорается, обжигая несчастным морду.
– При этом носороги слепнут.
– Хитро.
– Вот они!
– Мы готовы встретить их во всеоружии.
Носороги были совсем рядом. Они ломились сквозь подлесок, круша все на своем пути. Стало заметно, что животные связаны между собой цепями из самородного железа. К рогу каждого был примотан пучок веток, смазанных смолой. Пятьдесят даяков с длинными пиками гнали стадо в нужном направлении. Когда под натянутые цепи попадали молодые деревца, они с хрустом ломались, не выдерживая напора. Если же стадо натыкалось на толстое дерево, которое не под силу было бы свалить и слонам, несчастные животные подлетали вверх тормашками, жалобно визжа под дождем обжигающих искр. Это был самый сложный момент для даяков, однако тычками пик негодяи заставляли носорогов подняться, и жуткая вереница неслась дальше.
Стадо состояло всего из двух дюжин носорогов, но горе было бы отряду, если бы нападение застало людей на поляне! Сколько из них осталось бы лежать там с выпотрошенными внутренностями и переломанными конечностями! К счастью, негрито вовремя почуял неладное, а Сандокан сообразил, что происходит.
Носороги, в очередной раз врезавшись в группу толстых дурианов и казуарин, не поддавшихся цепям, кое-как поднялись и вихрем пронеслись по поляне, разметав легкие аттапы, и… вновь увязли в плотно стоящих деревьях.
Это было жуткое зрелище. Бедные животные, наверняка уже совсем слепые, резко затормозили, словно пораженные столбняком, попа́дали друг на друга и забились на земле, осыпаемые огненным дождем. Подоспели даяки-погонщики, что намеревались поднять носорогов и опять бросить их в бой, но тут над поляной, перекрывая шум и гам, разнесся стальной голос Сандокана:
– Огонь по даякам!
Грянул первый залп, за ним второй, третий. Малайцы, ассамцы и негрито палили вовсю. Даяки, перепуганные невесть откуда взявшимися выстрелами и свистом пуль, предоставили носорогов их печальной судьбе и задали стрекача, бросив на поляне десяток бездыханных тел.
– Не забудьте, нам нужен ужин! – крикнул Янес, не удосужившийся даже снять с плеча карабин.
Носороги наконец поднялись и вдруг обнаружили, что теперь свободны. Цепи лопнули, не выдержав последнего удара. Лишь один зверь неподвижно лежал у подножия гигантского дуриана. Бестия разбил себе череп, с налета ударившись башкой о ствол. Ветки на роге продолжали тлеть, распространяя вонь горелой кости.
Несколько выстрелов обратили в бегство его сородичей. Стоянка была полностью разгромлена, все аттапы повалены и растоптаны.
– Кончен бал, – резюмировал Янес, беря протянутую Тремаль-Наиком папиросу. – Хотел бы я сейчас увидеть физиономию грека. Сомневаюсь, что он останется доволен таким исходом дела. Спускаемся, Сандокан?
– Спускаемся. Вряд ли у них есть под рукой второе стадо носорогов. Думаю, на какое-то время нас оставят в покое, хотя насчет дальнейшего я не обольщаюсь. Добром озерный раджа не сдастся.
Они взялись за лианы и соскользнули по ним вниз. Воины уже разделывали тушу носорога, а это не так легко, как кажется. Шкура у этих существ толстенная, пули из старых ружей ее вовсе не берут, а кости до того прочные, что не разрубишь даже топором. Кое-кто из малайцев принялся за восстановление аттапов – работа, несравнимая по тяжести с разделкой рогатого колосса.