– А я предлагал тебе устроить на них охоту, прежде чем двигаться дальше.
– Ты только языком треплешь. Вот сам бы и взял быка за рога.
– За рога? Но как? Рога-то у них сгорели, спасибо даякам.
– Как, как… За хвост, – засмеялся Тремаль-Наик.
– А ты, великий охотник Черных джунглей, почему до сих пор не натянул им нос?
– Сам сказал, носы-то сгорели.
– Твоя правда, дружище, – с серьезным видом кивнул Янес. – Носы с рогами сгорели, а хвосты находятся вне нашей досягаемости. Ничего, мы встретимся с ними в другой жизни, когда я вновь появлюсь на свет, обладая силой Самсона.
– Это кто таков? – заинтересовался Тремаль-Наик.
– Один древний герой, неизвестный в Индии. Сразу видно, что ты, приятель, не христианин и никогда не брал в руки Священного Писания.
Кто знает, куда завел бы их сей ученый спор, если бы его не прервала резкая команда Каммамури:
– Прицел вперед!
– Вот так генерал, ему только отарами командовать! – насмешливо воскликнул Янес. – Что за чепуха? Бедные мои ассамские войска, кому я их доверил! А ведь маратхи еще похваляются своим воинским искусством.
Однако, к удивлению португальца, авангард быстро перестроился в две шеренги. Первая опустилась на одно колено, вторая осталась стоять. Все держали карабины на изготовку и производили весьма сильное впечатление.
– Хм, кажется, я возвел напраслину на нашего сержанта и должен взять обратно свои оскорбительные комплименты, – полушутя-полусерьезно сказал Янес. – Эй, Каммамури! Присваиваю тебе чин полковника ассамской армии. Думаю, умрешь ты маршалом, не иначе.
– Предпочту прожить долгую жизнь сержантом, – весело осклабился маратха.
– Полковником, Каммамури, полковником.
– Полковником так полковником, ваше высочество.
Остальные держались за животы от смеха, наблюдая за этим зрелищем. Эти люди способны были веселиться даже перед лицом смертельной опасности. Между тем топот в лесу не стихал, словно животных охватила жажда убийства. В том, что это те самые носороги, изувеченные даяками, никто не сомневался. Время от времени из чащи уже слышался визг, который они издают, если их хорошенько вывести из себя.
– Такое ощущение, что по джунглям стреляют из катапульт, – изрек Янес. – Даяки, насколько мне известно, так и не додумались до подобных машин, а значит, об этом стоит забыть.
И тут за его спиной раздались крики и пальба. Основной отряд, отстреливаясь, кинулся наутек. Первыми бежали отчаянно визжащие женщины и дети. Сандокан, Янес и Тремаль-Наик бросились за ними, а Каммамури хладнокровно скомандовал авангарду перестроиться.
Три носорога, звеня обрывками цепей, выскочили из зарослей и, ведомые инстинктом, ринулись прямо на колонну. Судя по шуму в лесу, они были не одни. Первого носорога пристрелили сразу же, двое других продолжали переть на людей, несмотря на изрядное количество полученных пуль.
Отряд окончательно рассыпался. Бежали даже малайцы, бывшие ядром войска Сандокана. Теперь они попрятались за толстыми стволами деревьев, чтобы их не раздавили рассвирепевшие животные.
Сандокан с друзьями занялись одним выжившим, а Каммамури скомандовал стрелять по второму.
– Цельтесь в глаза и суставы! – крикнул Малайский Тигр.
Слитно прозвучало шесть выстрелов, и носорог повалился на землю. Третий зверь проскакал перед авангардом и скрылся в джунглях, оставляя за собой кровавый след.
– Ну и ну! – Янес перезарядил карабин. – Зверюги словно спелись с даяками. Хотя с чего бы? Ведь именно этих негодяев им следует «поблагодарить» за свою слепоту. Я ничего больше не понимаю в этой жизни.
– Мне ясно одно, – сказал Сандокан.
– Что же?
– Что дело еще не кончено, потому что по зарослям шастают остальные, пытаясь пробиться к нам.
– По-моему, никакие они не слепые.