Упражнения: читать начало книги онлайн

Вместе они внесли столик в сарай. После чего она, вложив ему в руки грабли, приказала сгрести листья и заложить их в компостную яму на дальнем краю сада. Покуда он сгребал листья от росшего на границе с соседским участком бука, она подрезала секатором кусты вдоль тропинки. Так прошел час. Он уже сваливал последнюю порцию палой листвы в компостную яму. Вдалеке за полем виднелся кусочек реки, часть затона в оранжевых бликах. Он мог перешагнуть низкую ограду и оказаться в поле, подойти к фасаду коттеджа, тихо выкатить велик на дорогу и уехать. И больше сюда не возвращаться. Какая разница, если все равно скоро наступит конец света. Он вполне мог бы так поступить. Но это было бы слишком просто – и он не мог. Поползновение улизнуть удивило его не меньше, чем неспособность это сделать. Элементарная вежливость требовала ей помочь, остаться на обед. Он проголодался, и баранья ножка, которую он заметил на кухне, – лакомство куда аппетитнее, чем любое блюдо в школьном меню. А несколькими минутами позже его положение облегчила, или, вернее, упростила, просьба Мириам сгрести листья еще и в саду перед домом. Ничего не поделаешь. А когда он обернулся к ней, чтобы выразить согласие, она схватила его за воротник рубашки и, притянув к себе, поцеловала в щеку.

Она пошла готовить обед, а он положил грабли в тачку и покатил ее по боковому проходу, чтобы начать сгребать листья в саду перед домом. Это оказалось труднее. Листья скопились между и позади розовых кустов с колючками, окаймлявших основную тропинку. Грабли были слишком широкими. Ему приходилось вставать на четвереньки и руками выгребать листья из-под кустов. Он собрал пустые цветочные горшки, конфетные фантики и прочий мусор на земле. Перед калиткой стояла ее красная машинка, к которой был прислонен его велик. Он постарался туда не смотреть. Наверное, он был таким раздражительным из-за голода. Из-за этого и из-за утомительной скукоты данного ему задания.

После того как Роланд наконец покончил со всем и вернул тачку и грабли в сарай, он вошел в дом. Мириам поливала баранину соком.

– Еще не готово, – сказала она и взглянула на него. – Ты только погляди на себя. Штаны в грязи. – Она взяла его за руку. – Весь в царапинах. Бедняжечка. Снимай ботинки. И марш в душ!

Он послушно пошел за ней вверх по лестнице. Тыльные стороны его ладоней и впрямь были расцарапаны в кровь колючками розовых кустов. Ему было приятно, что о нем заботятся, и он даже немного чувствовал себя героем. Войдя в ее спальню, он разделся догола у нее на глазах.

В ее голосе слышалась нежность:

– Да вы только поглядите на него! Снова вырос!

Она притянула его к себе и стала его ласкать, пока они целовались.

В душе было не сказать что приятно. Вода еле текла из лейки, а стоило ему чуть повернуть кран, как вода становилась или обжигающе горячей, или леденяще холодной. Когда он вернулся в спальню, обернувшись полотенцем, то сразу заметил, что его одежда исчезла. На лестнице послышались ее шаги: она поднималась.

Не успел он задать вопрос, как она его опередила:

– Одежда в стиральной машине. Ты не можешь вернуться в школу перемазанный в грязи.

Она дала ему серый свитер и свои бежевые штаны.

– Не беспокойся. Я не стану одалживать тебе свои трусики.

Ее одежда пришлась ему впору, хотя штаны на бедрах по-девчачьи топорщились. На штанинах болтались странные петли-резинки, которые надо было натянуть на ступни. Но он оставил их болтаться. Когда они вдвоем спускались по лестнице вниз, он поймал себя на мысли, что они оба босые, – и эта мысль ему понравилась. Наконец настало время позднего обеда, она налила себе бокал белого вина, которое, по ее словам, предпочитала пить при комнатной температуре. Он понятия не имел, как правильно нужно пить вино, но кивнул с видом знатока. Она налила ему в стакан домашнего лимонаду. Поначалу они ели молча, и он нервничал, потому что стал понимать, как быстро менялось у нее настроение. Его также тревожило, что он сидел не в своей одежде. Стиральная машина глухо урчала за стенкой, иногда издавая жалобные стоны. Но довольно скоро ему стало все равно, потому что перед ним на тарелке лежал кусок жареной баранины, розовой, местами даже с кровью, что было ему в новинку. А еще семь крупных долек жареной картошки и изрядная горка цветной капусты в растаявшем масле. Когда она предложила добавки мяса, он не отказался, как и еще от одной добавки, и, кроме того, с аппетитом съел пятнадцать долек картошки и много-много цветной капусты. Он с удовольствием взял бы наполненный до половины соусник и выпил все, что там было, потому что она наверняка бы вылила остатки соуса. Но он знал правила приличия за столом.

Наконец она заговорила о важном, затронув единственную имевшую значение тему. Поскольку это и было поводом для его визита к ней, он как-то машинально решил, что эту тему можно не поднимать.

– Ты ведь вряд ли читаешь газеты.

– Читаю, – поспешно заявил он. – Я знаю, что происходит.

– И что ты об этом думаешь?

Он задумался. Он так налопался и к тому же теперь был новой личностью, фактически мужчиной, что в этот момент ни о чем не мог думать. Но тем не менее он произнес:

– Мы можем все умереть завтра. Или сегодня ночью.

Она отодвинула тарелку и сложила руки на столе.

– Да что ты? Но ты не выглядишь до смерти напуганным.

Охватившее его равнодушие тяжким бременем легло на душу. Он силился вспомнить, каково ему было вчера днем или накануне ночью.

– Я в ужасе.

И затем, внезапно ощутив великолепную ауру своей новой зрелости, он вернул ей ее же вопрос тоном, каким никогда бы не заговорил ребенок:

– А что ты об этом думаешь?

– Я думаю, что Кеннеди и вообще Америка ведут себя как капризные дети. Глупые и беспечные. А русские – лжецы и бандиты. Так что ты правильно боишься.

Роланд был изумлен. Он еще ни разу в жизни не слышал ни одного плохого слова об американцах. Что бы Роланд ни читал, везде американский президент изображался богоподобным существом.

– Но ведь это русские разместили свои ракеты…

– Да, да. Но и американцы разместили свои прямо у советской границы с Турцией. Они всегда говорили, что стратегический баланс – единственный способ сохранить мир в безопасности. Им обоим следует сдать назад. Но вместо этого они затеяли дурацкие и очень опасные игры в море. Они ведут себя как мальчишки!