Копье Судьбы: читать начало книги онлайн

– Пожар!

– Пожежа! Рятуйте!

– Стоять! Всем на пол! Лежать!

Всеобщий кашель кипятком выкипал из бронхов, разбрызгивался хрипом и чихом. Заключенные на карачках расползались по задымленному коридору.

Уразумев степень опасности, дежурный бросился к пожарному щиту.

Зазвенел сигнал тревоги.

Скворцов действовал на автопилоте. Наощупь, в едком дыму, он содрал со своего матраца одеяло, набросил на горящего бомжа, повалил его на пол и принялся руками захлопывать пламя. Шмонька хрипел, выгибался дугой и колотил пятками по полу…

Вбежал дежурный, зашипел огнетушителем. Скворца с бомжом залило пеной.

ЗАПИСКИ ТЮРЕМНОГО ПСИХИАТРА «МНОГОМЕР»

Доктор Самуэльсон о феномене Скворцова

Меня вызвал начальник СИЗО полковник Епифанов Вячеслав Антонович, матерый человечище, его все трепетали, крутой был мужик. Погорел на крымском душегубе.

– Меня задолбали проверками, Наум! – пожаловался он. – Читал, что пишут журналюги? «Самый знаменитый преступник Украины подвергается пыткам и избиениям в Лукьяновском СИЗО». Не понимаю, как он додумался нанести себе такие побои. Сходи, дай свое заключение.

Я пошел в санчасть. Услышав мои шаги, Скворцов приоткрыл глаза.

– Как вы? – спросил я. – Что с вами случилось?

Рот его был пересечен наискось кровоточащей трещиной.

– Они би-и меня всей ка-эрой…

– Кто?

– Они у-нали, шо я – сери-йый у-ийца…

Трещина на губах его раскрывалась так, будто у него образовалась «заячья губа».

В ту ночь дежурил хронический пьяница врач Ляпунов, за черствость и халатность прозванный заключенными «Тяп-ляпычем». Он сделал свою работу крайне халтурно.

– Почему вам не зашили губы? – спросил я. – Вам надо срочно наложить швы.

Скворцов переполошился.

– Нет! Не на-а заши-ать мне от! Па-алуста…

Он, наверное, был наслышан о нравах зоны, где в наказание зашивают рты стукачам.

– Успокойтесь, вы не так меня поняли. Вам надо зашить сечку на губе, иначе останется шрам. Бракоделы, эти тюремные хирурги. Вы сказали, вас били…кто вас бил, за что?

– Следак газетку а-абросил в каме-у… Они решили, что я – серийный убийца… Если бы не Миша и Шмоня, меня бы «опустили»…

– Какой Миша? Какой Шмоня?

Скворцов показал на соседние кровати.

Слева от него на кровати лежал молодой заключенный со странгуляционной линией на горле. Это был недавно совершивший попытку суицида Михаил С. Справа стонал в забытьи забинтованный с головы до ног пожилой зек, совершивший попытку самосожжения в одной из камер «Столыпина» (облился тюремным самогоном и поджегся).

Выходит, Скворцов принимает их за своих спасителей.