Копье Судьбы: читать начало книги онлайн

Кучамалавкромешнойтемени!!!!заввввввввороткишок!!!.Впыхтящуюматерящуюся, проклинающую!!!стонущую!!!орущую!!!отболинеразъемную!!!коленоплечеспино-локтевую!!!уродскуюопухоль!!!сотросшимивовсестороны!!! двенадцатьюискаженны-мирычащимирылами!!!

Голос Гуся дрожит в злобном напряге: «Ах, ты с-с-с-сучонок нед-д-д-доповешенный!»

Судя по крикам, блатные бьют Мишаню, спрыгнувшего с верхних нар и помешавшего петушению. Скворец извивается в змеино-скользких кольцах держащих и душащих его рук, топчущих колен, вминающих локтей. В очередной, самой сильной потуге что-то вдруг громко щелкает в ушах и с резким звуком – пью-ю-ю-у-у-у-у! – переходящим в галактический гул, врывается гомон незнакомых голосов.

«Сбой в системе, не работают помпы, Римма его откачивает»

«Дашутка, у меня уже сил нету, дыши ему в рот. По моей команде. Раз-два-три-четыре-пять-шесть-семь-восемь девять-десять… Вдох!»

«Раз-два-три-четыре-пять-шесть-семь-восемь девять-десять… Вдох!»

«Раз-два-три-четыре-пятъ-шесть-семь-восемь девять-десять… Вдох!»

«Дефибриллятор принесли!»

«Наконец-то! Давайте!»

«Руки уберите! Разряд!»

«Разряд!» «Разряд!»

«Есть! Он задышал!»

«Есть пульс!»

«Смотрите, он дышит САМОСТОЯТЕЛЬНО! Помпы же еще не включились!»

«Ну, чего ты плачешь, Даша? Все уже хорошо…»

…чьи-то пальцы влезают в глазницы, выдавливают шнифты… сука, больно! невыносимо ломит глазные яблоки, перед внутренним взором все пылает и вдруг… бешено взрывается! 120 миллионов палочек, 6 миллионов колбочек и сто восемьдесят миллионов фоторецепторов в глазах вспыхивают белейшим, нестерпимым светом.

Кости черепа растворяются, границы между внутренним и внешним мирами исчезают.

Ты – точка сознания внутри слепящего пекла Большого взрыва. Смотреть больно, но и закрыть глаза невозможно, термоядерный синтез происходит не снаружи, а внутри глазных яблок, – это сотни бурлящих, бешено вращающихся, разлетающихся со скоростью света галактик, созвездий и туманностей.

Сквозь вселенский хаос проступает серебряная чеканка горы, усеянной ангелами, и юная Богородица, стоящая у твоего изголовья. Глаза ее блещут от слез. Губы шевелятся.

«От-крой гла-за, Се-ре-жень-ка… от-крой глаз-ки»

Ты рвешься к ней в порыве любви и страстном желании спасения, силишься закричать, но рот забит кляпом, силишься дотянуться, но не можешь высвободить руку из змеиного клубка кучи-малы.

Чужие пальцы покидают глазницы, слепящий свет меркнет.

Даша исчезает, мир затопляет багровая мгла. Те же пахнущие куревом пальцы лезут в рот, дерут щеку на разрыв и при этом вытягивает клейкий кляп полотенца. Ты освобождено вдыхаешь и овчаркой вгрызаешься в чужую руку, – глухой вопль раздается в чреве кучи-малы, – это голос Менялы.

В суматохе потасовки заключенные содрали с веревок белье, замотались в тряпки и слиплись в единое орущее месиво… «задавите суки… харе… хватит… где он? а-а-а-а!!!! жеребена мать, вы мне руку сломали… шо ж вы робыте? задавите же-е-е-е, гады!!! Ну, жаба, я тебе ноги вырву, будешь сосать, не нагибаясь! Рожаю… а-а-а-а-а!»

Ты бьешься неистово, выкорчевываешь правую кисть из брикетированного клубка тел, дотягиваешься до шконки, обретаешь точку хвата, каким-то нечеловеческим, выдувающим геморроидальные узлы сверхусилием выволакиваешь свое тело из костоломной давки и протискиваешься в угол нижних левых нар, под которыми обитает Шмонька.

Хриплый голос Гуся приказывает всем остановиться.

Драка прекращается. Зеки расцепляются. Кряхтя и постанывая, встают.

Легкие камеры дышат, как мехи кузни, нагнетающие в горниле жар.

Включается фонарик. Батарейки сели, по стенам ползут смутные тени.

Слышится дрожащий тенорок Юрия Соломоновича.