«Я играю в игры с самого детства, – говорил Бёрч. – И чем больше играю, тем больше проникаюсь уважением к тем играм, которые не скрывают, насколько они дерьмовые с точки зрения морали. Тот факт, что вы получаете наслаждение от геноцида миллионов людей в игре, – довольно ебанутая хуйня. Не то чтобы это делает нас плохими людьми. Но все равно ебануться можно.
Я вот люблю Destiny. Постоянно в нее залипаю. Но эта игра вечно называет тебя стражем галактики, при том что ты буквально путешествуешь по планетам и уничтожаешь другие цивилизации просто потому, что получил квест “Убей 50 Вексов”. Почему так? Я что, должен убивать их просто за то, что они относятся к какой-то конкретной расе? Мне буквально выдают квоту на то, сколько представителей конкретной расы мне нужно уничтожить на этот раз? Это пиздец как странно.
Чем меня реально расстраивают игры вроде Call of Duty, так это тем, что ты там убиваешь миллионы человек, а тебе говорят: “Ты спас мир. Ты хороший. Ты избранный”. По-моему, это омерзительно и нечестно. Эти игры не уважают игрока в достаточной мере, чтобы позволить ему самому оценить свои действия».
Все эти переживания Энтони несколько конфликтовали с необходимостью написать сценарий Borderlands 2 – сиквела игры, занесенной в Книгу рекордов Гиннесса как игра с наибольшим количеством огнестрельного оружия: 17,75 миллиона стволов.
«Многие хотят видеть Охотников за Хранилищем этакими крутыми героическими личностями, спасающими мир. А мы с гейм-директором Полом Хельквистом старались на каждом шагу опровергать такой взгляд на историю – настолько остро и незаметно, как могли. Потому что мало того, что игроки убивают других существ – они убивают других существ, чтобы обобрать их трупы и найти подходящий ствол, чтобы убить существ покрупнее. Да вы в этой игре становитесь худшим человеком на свете».
Borderlands встречала игрока запредельно абсурдным миром. В этой игре есть автомат под названием «Бич», который стреляет плавящими плоть кислотными пулями под хор писклявых голов, кричащих: «Ра-та-та-та-та-та! Бах! Бах! БУ-УМ!» Неудивительно, что обитатели Пандоры буквально спятили на почве пушек. Пули, кровь и взрывы – вот ради чего они жили, и им такая жизнь была по нраву.
Подыгрывая всему этому абсурду, Энтони сумел создать сюжетный опыт, который отлично подходил запредельной жестокости игрового процесса и высмеивал одержимость нашей индустрии порнографией с пушками и пулями вместо обнаженки.
«Мы пытались нормализировать содержание игры, принимая его во внимание и немного посмеиваясь над ним… Мы шутили над всем. В некоторых шутках панч-лайном была фраза: “Ты кусок дерьма!” В некоторых шутках вместо панчлайна были пушки. Это было для нас куда веселее, чем просто сказать: “Ну да, вы тут крутой чел, но в то же время плохой человек. Лудонарративный диссонанс [конфликт между повествованием и геймплеем] определенно снижается, когда вы можете сказать игроку: “Ну да, ты кусок дерьма. А что мы еще могли поделать?”»
Грег Касавин ушел в совершенно другом направлении, когда писал сценарий для Bastion – первой игры студии Supergiant Games.
Bastion – это экшен с элементами ролевой игры, переносящий игрока в развалины Цейлондии – города, уничтоженного в ходе некоего катаклизма, известного под названием «Катастрофа». Вы играете за Мальца – юного мальчика, который просыпается и обнаруживает, что его город разрушен. Ему некуда идти, кроме как в Бастион – то место, куда все могли отправиться, в случае если произойдет что-то ужасное. Там он начинает восстанавливать Цейлондию.
Мы с Грегом работали вместе в 2K Games над Spec Ops: The Line, пока он не ушел из компании, чтобы делать совершенно сногсшибательные инди-игры. Bastion была первой из них. В плане создания интересных персонажей Грег согласен с мнением, что пустые аватары могут вызывать скуку, но все равно видит в них определенную ценность.
Грег говорил: «Отчасти мы сделали протагониста немым, чтобы не вышло такой ситуации, какие бывают в других играх, когда персонаж говорит или делает что-то, с чем игрок резко не согласен. И ты такой: “Господи, что за придурок. Я бы никогда не сказал такую фразу”. Такие моменты вызывают диссонанс, ведь вы должны управлять этим персонажем».
Чтобы этого избежать, Supergiant разработали для Bastion второстепенного персонажа, исполняющего роль рассказчика и комментирующего каждое действие игрока. Рассказчик добавлял миру глубины и предоставлял игроку еще один канал эмоциональной связи с происходящим на экране.
Намерение – это тонкая линия между добром и злом. Без намерений ваш персонаж является лишь воплощением сил природы, сметающим все на своем пути торнадо. Благородная цель не особенно ценится в реальном мире, но в выдуманных сюжетах она позволяет с большей готовностью поверить в происходящее. Жанр требует смертей и получит их с лихвой. Мы не можем поменять действия игрока, но можем поменять их цель.
Бывают настолько очевидно злые враги, что достаточно бросить на них лишь взгляд, чтобы понять: они заслуживают свинцового душа. Нацисты, зомби, демоны, пришельцы – идеальные злодеи. Годы развития поп-культуры (или исторической хроники в случае нацистов) сделали их воплощением разрушительных сил. Если игрок – это торнадо, то такие монстры – лесной пожар. Они живут только с одной целью – уничтожать. И ничто их не остановит, пока вы с ними не расправитесь.
Если бы все наши игры были построены вокруг убийств адских зомби-нацистов из открытого космоса, они бы никогда не вызвали у нас чувства вины. Но иногда хочется убить кого-то так, чтобы в этом был какой-то смысл. Заглянуть человеку в лицо, оценить его со всех сторон и пристрелить. Именно этим Энтони руководствовался, когда создавал Красавчика Джека.
«Джек – это воплощение Borderlands 2 в рамках моей нарративной философии. Я люблю видеоигровые сюжеты, которые сосредоточены на злодеях, потому что мне кажется, что такие персонажи лучше вписываются в реалии цифрового насилия. Нам нужен кто-то, кто вызывает у нас желание с ним подраться».
В конце первой части Borderlands Хранилище открылось, и выяснилось, что это была тюрьма для гигантского инопланетянина по имени Разрушитель. После его убийства на всей Пандоре стал появляться странный новый минерал под названием Эридий. Он привлек на планету еще больше охотников за наживой, включая Красавчика Джека – президента до смешного злобной корпорации «Гиперион».
Для меня Красавчик Джек – один из величайших злодеев в истории видеоигр. Отчасти благодаря таланту актера Дэмиона Кларка, подарившего ему свой голос. Но еще и потому, что Джек, пожалуй, самый бессовестный говнюк из всех игровых персонажей. И он ведет себя как говнюк не по неосторожности и не потому, что он груб. Просто этот персонаж способен испытать неземное блаженство даже от такой мелочи, как возможность испоганить день абсолютно незнакомому человеку.
«Нашей целью всегда было сделать этого парня кем-то, кто поначалу кажется вам забавным и кого вам интересно слушать. Потом заставить вас сказать: “Как же я, блядь, ненавижу этого чела, я до него доберусь!” А потом выкрутить градус ненависти к нему настолько, чтобы вы уже не думали ни о пушках, ни о луте, ни о монстрах, а только о том, как бы всадить ему пулю в лоб. Мы хотели, чтобы объятые ненавистью игроки яростно сжимали в руках геймпады. Мы хотели, чтобы они набросились на него со всем накопившимся желанием отомстить и перешли на темную сторону. Стремная хуйня, – говорил Бёрч. – Но таков уж наш геймплей».
Ставка сыграла. Красавчик Джек оказался настолько великолепным злодеем, что, когда разработка Borderlands 2 уже близилась к финалу, в студии Gearbox возник вопрос: а стоит ли убивать его в конце игры?
«Такое мне чрезвычайно льстит: персонаж настолько понравился людям, что они хотели увидеть его еще в паре игр. Это было так приятно… Но в то же время я немного чувствовал себя говнюком. Потому что в конце игры некоторые говорили: “Давай оставим Красавчика Джека в живых, он всем очень нравится”. А я топал ногой и кричал: “Нет! Он плохой! Не хочу, чтобы он жил дальше! Прекратите! Ему место в могиле!” Туда мы его и отправили. А потом все равно вернули еще в двух других играх».
Вот в чем заключается беда, когда ты создаешь роскошного злодея, особенно в игре с аватаром на месте протагониста. Как я уже говорил, люди привязываются к хорошо прописанному персонажу. А при отсутствии подходящего героя они с радостью возведут злодея на пьедестал. Это важный урок как с точки зрения гейм-дизайна, так и в целом для жизни. Нас привлекает харизма вне зависимости от того, кто является ее носителем и как он ей распоряжается.
«Когда люди говорят: “Знаете, а Джек не такой уж и плохой парень. В каком-то смысле он просто антигерой”, я чувствую, что где-то облажался. Потому что задача была в том, чтобы сделать его большим говнюком, чем игрок. Игрок – говнюк, а Джек – говнючище. Каждый раз, когда у нас была возможность заставить Джека совершить что-нибудь ужасное, мы ей пользовались. Он повстречал героиню первой игры Елену Пирс, застрелил ее где-то за кадром, а потом радовался тому, как забавно разлетелась на куски ее голова. Он держит свою дочь в тюрьме с самого детства, как настоящий отец-абьюзер… А люди все равно такие: “Да не-е-е! Он все делает правильно”. Даже не знаю, что мне нужно было сделать, чтобы изобразить Джека еще более отвратительным».
Энтони переживает, что таким образом подталкивает игроков к тому, чтобы простить персонажу все его ужасные стороны, если он достаточно обаятелен. Даже если речь идет о таком абьюзивном чудовище, как Джек.
«Даже не знаю, что с этим можно сделать, – говорил он. – Я хотел, чтобы людям было весело, это же комедийная игра. Но я не хотел, чтобы им было весело настолько, чтобы они были готовы принять абьюз как что-то нормальное».
Я думаю, что беспокойство Энтони по поводу реакции аудитории на Красавчика Джека лишь подчеркивает, насколько хорошо прописан этот персонаж. В глазах некоторых он был уже не монстром, а личностью. Взгляд Грега Касавина позволяет пролить еще немного света на проблематику злодеев.
«Я просто не пишу злодеев, – говорит Грег. – Никогда. Я провожу четкую грань между злодеями и антагонистами. Антагонисты окружают нас повсюду. Даже ваша жена может быть вашим антагонистом пару дней в неделю, когда вы спорите о том, куда пойти поужинать. Вы изголодались по мексиканской кухне, но ее такой вариант не устраивает. И в этот момент она становится для вас антагонистом. Так что антагонизм постоянно встречается и в жизни, это реальная сила. А вот злодейство, на мой взгляд, это огромная редкость. Обычно люди видят в других людях злодеев от недостатка эмпатии. Потому что самих себя мы убеждаем в том, что мы всегда поступаем так, как считаем правильным. Я правда думаю, что так и обстоят дела».
В Transistor, второй игре студии Supergiant, город Клаудбанк подвергается нападению Процесса – роботизированной сущности, медленно поглощающей мегаполис и всех его обитателей. Процесс контролирует таинственная властная организация Камерата, которой он, по всей видимости, и был создан. Изначальная цель Процесса была в том, чтобы постоянно менять Клаудбанк, подстраивая его под нужды жителей. Но все пошло не по плану…
Человечное.