Обычно это слово не ассоциируется с AAA-играми. Что странно, мы ведь стремимся создать максимально иммерсивный опыт. Уровень графики достиг высочайшего уровня, а мы все еще пытаемся прорваться по ту сторону зловещей долины[25]. Разработчики вышедшей в 2015 году Fallout 4 зашли в своем желании построить реалистичный мир настолько далеко, что у каждого собираемого предмета в этой игре есть предназначение. Ничто не является мусором, все можно как-то использовать. Игроки могут разрушать здания и строить из полученных материалов собственные поселения. Даже чтобы получить электричество, нужно построить генератор – собрать достаточно металлолома и меди, а потом соединить все детали воедино в местной мастерской.
Видеоигры прошли полный круг и вернулись на исходную позицию. Мы строили виртуальные миры, чтобы убежать из реального. А теперь наполняем их всем тем, от чего пытались убежать.
Игрок – единственный человек в мире игры, но он не привносит с собой человечности. Его ограничивают построенные нами системы. И какой бы продуманной ни была система, она не заменит человечность. Геймплей – это холодный и бездушный скелет, приводимый в действие органами и мышцами игровых систем. Он никогда не станет тем иммерсивным опытом, который мы все ищем. Человечность, необходимая для того, чтобы разжечь в игроке эмпатию, может исходить только из сюжета.
Когда я думаю об игровых сюжетах, в мозгу постоянно всплывает фраза Льва Толстого: «Во всякой великой литературе рассказываются лишь две истории: либо о человеке, отправившемся в путешествие, либо о страннике, прибывающем в город»[26]. В этом высказывании можно найти немало истин, и главная из них в том, что писатели любят описывать сложные проблемы броскими цитатами. Но присмотритесь к тому, какие слова использует Толстой. Эта фраза словно головоломка, которая выглядит по-разному в зависимости от того, с какой стороны на нее посмотреть. Кажется, что речь идет о двух разных историях, но, чтобы увидеть полную картину, нужно осмотреть ее со всех сторон. Человек отправляется в путешествие. Для тех, кого он встречает на пути, он – странник, прибывающий в город. И даже если он вернется домой, то уже не будет прежним. Он станет странником.
Мы обречены рассказывать одни и те же истории. И мы нуждаемся в игроках столь же сильно, как они нуждаются в нас. Чтобы развиваться, нам нужно менять точки зрения.
Да здравствуют персонажи.
11
Балансируя на линии
Когда люди вспоминают о великих франшизах в жанре военных шутеров, Spec Ops нечасто приходит им на ум. Созданная Zombie Studios серия всегда была бюджетной, эти игры зачастую оказывались в корзине с уцененными дисками в супермаркете. С 1998 по 2002 год в ней вышло девять игр. Первые две части – Spec Ops: Rangers Lead the Way и Spec Ops: Ranger Team Bravo[27] – получили хорошие отзывы. Оставшиеся семь были приняты куда прохладнее. Я не смогу объяснить вам почему. Потому что я никогда в них не играл. Но если хотите услышать мое предположение, то я думаю, это как-то связано с выпуском семи частей за три года. Возможно, сжатые сроки разработки ударили по качеству продукта, а может, игроки просто пресытились франшизой. Поспешишь – людей насмешишь. Как бы то ни было, после 2002 года серия Spec Ops пропала с полок магазинов. Затем она каким-то образом угодила в руки Rockstar – да-да, той самой Rockstar, что делает Grand Theft Auto, – и в ее застенках на протяжении двух лет создавалась новая часть Spec Ops, которую отменили по неизвестным причинам.
Наконец, в 2006 году франшиза попала к нам.
– Ты часто играешь в военные шутеры? – спросил Лис.
– Не особо, – я скорчил гримасу в надежде, что моя честность не уничтожит мои шансы полноценно поработать над игрой. – Раньше я время от времени гонял в Counter-Strike, но в остальном этот жанр никогда меня не привлекал.
Это была почти правда. На самом деле моя нелюбовь к военным шутерам тянулась еще со времен участия в полевых учениях на авиабазе Лэкленд в 2002 году.
Как-то вечером всех участников учений собрали в аудитории, чтобы те могли послушать рассказы стрелка самолета AC‑130 огневой поддержки о его вылетах на Среднем Востоке. В качестве сопроводительного материала к своим рассказам он показал нам видео, снятое во время боевого задания. Сквозь зернистую линзу камеры для прицеливания мы увидели, как несколько белых точек пытаются добежать до укрытия, спасаясь от смерти с небес. На фоне было слышно, как стрелок отмачивает разные шутки. А точки одна за другой падали на землю и замирали.
Меня не особо напрягло легкомысленное поведение стрелка. Я не знал, каково это – убить человека, но догадывался, что подобный опыт остается с тобой на всю жизнь. Этот парень убивал людей и зарабатывал этим на пропитание. Логично, что он выстроил эмоциональную дистанцию между собой и своей работой. Что меня действительно встревожило, так это реакция моих товарищей по учениям. Они смеялись и одобрительно прикрикивали, как будто мы смотрели кино. У них было достаточно причин расслабленно относиться к происходящему. Показанные нам кадры совсем не были похожи на реальность. Изображение было зернистым, черно-белым и снятым с большой высоты. Умирающие люди выглядели всего лишь точками. И даже если проникнуться к ним сочувствием, они оставались вражескими комбатантами. Их смерть была санкционирована во имя всеобщего блага. Так почему же я не мог отделаться от ощущения, будто смотрю снафф-видео?
Я всегда чувствовал себя в армии несколько не в своей тарелке, поскольку презирал узаконенный навязанный конформизм и институализацию классовой системы. Но я согласился мириться с этим, когда подписался отдать армии четыре года жизни. Но в тот момент все было иначе. Они праздновали чью-то смерть. Потеря жизни – это трагедия. Любой жизни. Войны случаются, я все понимаю. Когда идет война, смерти неизбежны. Но это все еще трагедия.
В этот момент я понял, что военное дело не для меня. Впоследствии всякий раз, когда я играл в военные шутеры вроде Call of Duty или Battlefield, то чувствовал себя точно так же, как в той аудитории.
Лису я этого не рассказывал. В нашей индустрии принято считать так: чтобы сделать отличную игру, необходимо любить жанр и франшизу, над которой работаешь. Как будто только пускающий слюни фанатик способен понять, чего хотят игроки. Если вы хотели узнать, почему так много игр напоминают разогретые в микроволновке объедки, то вот вам ответ. Фанаты – прекрасные люди, заслуживающие признания, но их мнение может оказаться убийственным для творческого процесса. Фэндомы – это пример организованной религии, чьи священные законы пишутся людьми, которые изливают желчь в Интернете. Определяя, что можно, а что нельзя делать с франшизой, фанаты пытаются присвоить себе то, что любят. Когда их страсть становится не столько вдохновением, сколько предписанием, на шее автора затягивается петля.
Вы не станете разработчиком игр, если не любите их и не играете сами. И эта общая страсть смывает грань между творцом и игроком. Когда мы представляем себя игроками, то делаем игру для аудитории, будучи уверенными, что делаем ее для себя. Таким образом, мы забываем о том, что наша работа не в том, чтобы дать геймерам то, чего они хотят. Наша работа в том, чтобы показать им нечто такое, что они и представить не могли.
Как писатель и дизайнер я с куда большим удовольствием принялся бы за проект, к которому у меня лежит душа. Мне необязательно делать что-то, что понравится лично мне – таких игр и без того навалом. Погружаясь в них, я получаю удовольствие как представитель аудитории. Работая над игрой, я получаю удовольствие от испытания. И для меня не было более серьезного испытания, чем взять что-нибудь, до чего мне нет дела, и найти к этому такой подход, который раззадорил бы мой интерес.
По крайней мере, именно в этом я убеждаю себя, когда задумываюсь, зачем я согласился поработать над Spec Ops, несмотря на свое отношение к военным шутерам.
Как любила говорить моя мама, «это отличная отмазка, но не лучшее объяснение». На самом деле я хотел поработать над Spec Ops, потому что я лицемер. Это был военный шутер, значит, он будет полон военных действий, которые отталкивали меня еще во время учений. Но в то же время это была полномасштабная AAA-игра с фокусом на сюжете. Это была возможность помочь построить игру с ноля. И в случае успеха передо мной открылось бы немало новых дверей. Мог ли я наплевать на свои убеждения ради будущей карьеры?
Ага. Причем безо всяких колебаний.
Чтобы сделать эту игру, нам был необходим партнер – студия-разработчик. И мы нашли его в лице компании Yager – независимой студии из Берлина. Они были еще новичками и выпустили всего две игры, обе были военными авиасимуляторами. У них не было опыта в сфере AAA, зато у 2K его было навалом. Лис знал, что если мы сработаемся, то сможем создать нечто особенное.
Конкуренция в жанре царила нешуточная. Нам предстояло выставить свою игру против излюбленных игроками франшиз Rainbow Six, Ghost Recon, Battlefield и Call of Duty. Каждая из них занимала собственную жанровую нишу.
Изначально созданные компанией Red Storm Entertainment и принадлежащие Ubisoft франшизы Rainbow Six и Ghost Recon были вдохновлены книгами Тома Клэнси. Будучи тактическими шутерами, они делали ставку на реалистичные перестрелки и подталкивали игрока полагаться не столько на быструю реакцию, сколько на острожный тактический подход. Зачастую игрока в них могло убить одной пулей. И хотя франшизы во многом были похожи, их основы геймплея были различны. Rainbow Six была больше про заблаговременное планирование боевых операций по проникновению на разные объекты. А Ghost Recon требовала регулярно подстраивать тактику под постоянно меняющуюся на открытом поле боя ситуацию. Rainbow Six предлагала врываться и зачищать, а Ghost Recon – перехитрить соперника, чтобы продвинуться вперед.
Разработанная компаниями Visceral Games и EA DICE франшиза Battlefield сделала себе имя масштабными онлайновыми сражениями, в которых могли участвовать до 64 игроков одновременно. Эти бои проходили на огромных картах, которые по задумке должны были отражать хаотичность реальной войны. А чтобы полностью раскрыть эту задумку, авторы предлагали игрокам не только бегать и стрелять, что было привычно для онлайновых шутеров, но и пользоваться целым арсеналом боевых машин, включая танки и самолеты.
Принадлежащая Activision франшиза Call of Duty настолько огромна, что новые игры в ней разрабатывают сразу три студии: Infinity Ward, Treyarch и Sledgehammer Games. Демонстрируя отличный дизайн как в синглплеерной, так и в онлайновой составляющей, Call of Duty заслужила звание королевы военных шутеров. Ее сюжетные кампании были безудержными и под завязку забитыми экшеном аттракционами. Возможно, это самая удачная за все время попытка игровой индустрии упаковать опыт от просмотра летнего киноблокбастера в формат интерактивного развлечения. В мультиплеере же серия совмещает отточенный геймплей с системой прокачки, которая вознаграждает умелых игроков новыми геймплейными возможностями – как во время, так и после матча. Это идеальная и вызывающая стойкое привыкание игровая петля, построенная на самом плавном и отзывчивом геймплее в жанре. Играя, ты разблокируешь новые возможности, которые заставляют играть еще больше, твои умения растут, ты снова разблокируешь новые возможности и так далее.
Все вышеперечисленные франшизы были проверены временем и имели отточенные за кучу игр формулы. Мы были не настолько тупыми, чтобы думать, будто Spec Ops способна пободаться на равных с какой-то из этих серий. Мы лишь хотели найти собственную нишу, чтобы постоять в сторонке от великих и, если повезет, отхватить достойный кусочек рынка.
Питч новой Spec Ops, представленный студией Yager, представлял собой ровно то, чего стоило ожидать от военного шутера: Дубай захватывают террористы, и три оперативника группы «Дельта» отправляются спасать взятых в заложники миллиардеров. Жанр и без того был полон игр про ведомых долгом белых солдат, расстреливающих террористов неопределенной национальности. Если мы хотели добиться успеха со Spec Ops, нужно было предложить игрокам нечто иное. От этого концепта осталась одна лишь кожа. Все кишки мы выпотрошили.
Локация, временной период и завязка остались прежними: трое солдат сражаются в современном Дубае. Это был фундамент, с которым нам предстояло работать. Мы поставили себе идеальные творческие рамки. Достаточно свободные, чтобы написать практически любой сюжет, какой захотим. Но достаточно четкие, чтобы не застрять на стадии первого мозгового штурма и предварительного производства.
[25] Эффект зловещей долины – негативная реакция в форме неприязни или отвращения при виде человекоподобных объектов высокой степени сходства: манекенов, андроидов и кукол. – Прим. науч. ред.
[26] Высказывание часто приписывается Толстому (реже – Достоевскому или Джону Гарднеру), особенно в США; более того, эту фразу можно найти на обложке одного из англоязычных изданий пьесы Толстого «Первый винокур, или Как чертенок краюшку заслужил», хотя ее нет в самом тексте пьесы. В книге Гарднера The Art of Fiction: Notes on Craft for Young Writers действительно есть подобное по смыслу высказывание, но в использованной Уильямсом формулировке оно прозвучит уже в статье Дэвида Лонга Notes from a Contest Judge, где автором высказывания указывается именно Гарднер. – Прим. науч. ред.
[27] Spec Ops: Ranger Team Bravo вышла в качестве набора миссий в формате expansion pack для первой игры. – Прим. науч. ред.