– Спасибо.
После этого мы очень долго не общались.
9
Значащий ноль
Несколько лет назад я навещал родных. Не помню, по какой причине. То ли это было Рождество, то ли чьи-то похороны – словом, из числа тех событий, что собирают весь клан воедино. Работа высасывала из меня все жизненные соки. Мне нужно было от этого сбежать. Ничего лучше этой поездки к семье я себе позволить не мог.
Мой кузен Даг сидел в гостиной и играл в Grand Theft Auto V на большом экране. Поскольку Даг был увлечен игрой, я знал, что он не расположен к диалогу, и меня это устраивало. Он играл за Франклина – одного из главных героев. В роли Франклина Даг катался на Nagasaki Blazer по пустынному городку Сэнди-Шорс. «Вот это местечко, – подумал я. – Вот где я смогу обо всем позабыть». Я присел на кушетку, но не смотрел на экран, а лишь слушал. Закрыв глаза, я задремал под звуки разъезжающего по дюнам квадроцикла.
Сам я впервые посетил Сэнди-Шорс в теле Майкла Де Санты – еще одного из главных героев GTA V. Мы с Майклом оба переживали кризис. Он был стареющим преступником, который ненавидел свою жизнь. Я был видеоигровым сценаристом, который скорее готов был выдавить себе глаза, чем поработать над еще одной игрой. Я хотел сбежать – тогда я часто об этом думал, – но у меня не было такой возможности. Так что я взял под контроль Майкла и отправил в побег его. Вместе мы угнали машину и отправились на север, к этому убогому райку на побережье озера Аламо-Си.
Сэнди-Шорс – это злокачественная опухоль в подмышке иссохшего трупа. Земля там сухая и омертвевшая. Игрок практически может почувствовать жар, излучаемый телевизионным экраном. Ничто не способно пустить здесь корни, кроме дешевых магазинчиков, трейлерных парков и баров, где вас скорее зарежут, чем обслужат. Сэнди-Шорс не из тех мест, где люди выбирают жить, но где оказываются волею судеб. Возможно, это мой самый любимый город из видеоигр.
Стоя на обочине дороги, мы с Майклом наслаждались прекрасной синхронностью момента. Мы оба были одеты в шорты и футболки, лицо каждого из нас покрывала неухоженная борода. Я оцепенел, словно все мои эмоции выкипели и испарились под накалом пустынного солнца. Сдается мне, если бы Майкл был реальным человеком, способным мыслить, он почувствовал бы то же самое.
«Ну и сколько времени уйдет у твоей сестры, чтобы сделать такую игру?»
Это спрашивал мой отец. Он забрел в комнату, пока я был в отключке. Очевидно, Даг организовал ему тур по Лос-Сантосу со стриптиз-клубами и прочими развлечениями.
Честное слово, я не знал, как ему ответить. Вопрос балансировал на грани полной бессмыслицы. Моя сестра была умной, гораздо умнее меня. У нее уже было за плечами что-то вроде четырех оконченных бакалавриатов и двух магистерских степеней. Но ей этих достижений казалось мало, так что недавно она занялась изучением программирования. Отец понимал, что программирование было необходимо для разработки игр. Но он мог бы с тем же успехом спросить, сколько времени уйдет у рисующего пальцами ребенка, чтобы основать христианство, возвести Ватикан и построить в нем Сикстинскую капеллу, только чтобы расписать ее потолок шедеврами живописи.
Я сказал:
– Пойми, если она учится писать код, это вовсе не значит, что она учится программировать игры. Существуют разные языки программирования, предназначенные для разных целей.
– Погоди-ка. Что значит язык программирования?
– В моем понимании – набор цифр и команд.
– Значит, программист забивает в компьютер цифры, и в игре появляются разные картинки?
– И да и нет. Картинки называются графикой. Программист пишет код для отображения графики в игре. По крайне мере, мне кажется, что это так работает. Честно говоря, это не совсем моя сфера.
Графику делают художники. Буквально все, что ты видишь в игре, – машина, дорога, пыль из-под колес – все это было кем-то нарисовано с ноля. Поэтому у нас есть художники для разных задач: персонажей, визуальных эффектов, интерьеров, экстерьеров, с ума сойти можно. И прежде чем они возьмутся за дело, мы нанимаем концепт-художников, чтобы они нарисовали образы, которые другие художники будут воссоздавать в игре.
Помимо художников и программистов, у нас есть куча разных аниматоров, звуковики, которые добавляют в игру звуки и музыку, дизайнеры, которые объединяют все наработки в нечто целостное и играбельное, продюсеры, которые, по сути, занимаются дрессировкой кошек, тестировщики, которых приковывают к батарее, чтобы они играли в игру снова и снова, пока что-нибудь не сломается, и, наверное, еще куча людей, про которых я либо забыл, либо не знаю.
– Столько народу? – отец приподнял брови и выпятил губы. В моменты удивления он, сам того не ведая, изображает дакфейс. – А из всего перечисленного чем ты занимаешься?
– Я? Ничем. Я же писатель.
Представьте, что вы голливудский сценарист. Вам звонит режиссер и говорит: «Хочу, чтобы ты написал для меня сценарий фильма. Сюжет остается на твое усмотрение, но он должен быть про солдат, сражающихся с террористами в шикарной гостинице в Монако. По настроению он должен быть схож с первым сезоном “Настоящего детектива”, только чтоб там было меньше болтовни и больше красочных выстрелов в голову. Мы снимаем фильм уже полгода и через две недели заканчиваем съемки. Когда ты сможешь приступить к работе?»
Вот что такое работа над сценарием игры.
В отличие от кинематографа, где сценарий обычно бывает готов до того, как снят хоть один кадр, в видеоигровой индустрии большинство сюжетов пишутся посреди цикла производства, когда ключевые детали уже определены. Это все равно что писать наоборот. Процесс подчинен дизайну и геймплею, а не сюжету и логике. Бывает, ты подключаешься к проекту и обнаруживаешь вместо игры содержимое чьего-то ящика с барахлом, скрепленное вместе с помощью жвачки и скотча. Какие-то кусочки пазла стыкуются, многие другие выпадают. И именно сценаристу предстоит поместить эти разрозненные фрагменты в подходящий контекст, чтобы игра казалась целостным развлекательным продуктом с продуманным дизайном. И при этом из инструментов в его распоряжении обычно есть лишь слова. Слова – это дешево. А менять игру – нет.
Известная цитата пионера жанра шутеров от первого лица и программиста таких игр, как DOOM и Quake, Джона Кармака гласит: «Сюжет в игре – как сюжет в порнофильме. Он должен быть, но он не так уж важен». Технически он был прав. Мы готовы простить игре плохо написанный и проходной сюжет, если в нее весело играть. В чем Кармак ошибался, так это в том, будто сюжет ограничивается фабулой и диалогами.
Видеоигры можно сравнить с рок-группами. Они состоят из трех ключевых частей: работы художника, дизайна и программирования. Все эти части необходимы, но не равны между собой.
Художник – это вокалист. Его работа заключает в себе темы и настроение игры. Один лишь ее вид заранее сообщает, чего ожидать от игры, без необходимости в нее, собственно, играть. Поэтому художник всегда остается фронтменом. Именно его имя, голос и милое личико собирают стадионы.
Дизайн – гитара. Системные дизайнеры делают инструменты и контент для игры. Они создают оружие, способности, систему прокачки, даже ИИ – искусственный интеллект, определяющий реакцию врагов на разные события. Левел-дизайнеры используют эти наработки, чтобы сформировать основной игровой опыт, плетя геймплейные сценарии, словно структуру песни. Исследование окружения – куплет. Битвы с врагами – припев. Разное оружие и ощущения от его использования – рефрен. Дизайн – это музыка, которая заставляет аудиторию возвращаться к группе вновь и вновь, когда работа художника уже не столь притягивает.
Программирование – это бас. Все, что делают компьютеры, – выполняют указания. Эти указания, также известные как код, пишутся программистами. Художник может нарисовать 3D-модель, дизайнер – построить окружение и прописать игровые правила. Но без подходящего кода это все будет лишь шумом. Код задает ритм и основной тон, на которых строится все остальное. Он объясняет компьютеру, как использовать созданные командой разработчиков материалы и собрать из них настоящую видеоигру.
Когда работа художников, дизайнеров и программистов объединяется, она создает мир, который игроки могут исследовать. Игровой опыт образует собственный сюжет, рассказываемый посредством действий игрока. Сценарист может направить сюжет в то или иное русло, может приукрасить его, но не может создать. Без работы художника, дизайна и программирования сюжета не бывает. У него нет собственного значения, но он меняет значение всего, к чему прикасается.