Индустрия AAA-игр мыслит франшизами. Если ты не работаешь над уже устоявшейся франшизой, то пытаешься запустить новую. Новая франшиза – это мечта. Это старт с чистого листа, возможность создать что-то оригинальное, не стремясь угодить ожиданиям фанатов или издателей. Никто не станет преградой на пути вашего творческого видения. Разве что издатель (рассчитывающий, что игра произведет определенную шумиху и ее будет легко рекламировать) и игроки (которые будут ожидать, что игра достигнет некой субъективной планки качества и ценности, установленной компаниями с практически безграничными ресурсами). Но в остальном – все в ваших руках! Если повезет, ваша франшиза станет настолько успешной, что новые игры по ней придется клепать до тех пор, пока вы не отойдете от дел, не будете уволены или не умрете.
Так работает франшизная ловушка. Единственный способ избежать ее – сделать игру, которая продастся недостаточно крупным тиражом, чтобы заслужить сиквел. Я это знаю, потому что сделал достаточно таких игр. Зато у меня есть свобода и от усталости, которую вызывает работа над бесконечными сиквелами, и от необходимости делить с кем-то свою прибыль. Большинство разработчиков AAA-игр такой свободой не обладают.
Суть франшизы – это маркетинговый ярлык. Мы создаем персонажа – концепт, в который мог бы вжиться игрок. Если игрок примет эту роль, то сможет наделить этого персонажа какими-то собственными чертами. Если с персонажем легко ассоциировать себя и это вызывает радость, значит мы справились со своей работой. Как только игрок попадается на крючок, нам уже не нужно продавать ему игру – мы можем продавать ему ощущения.
«Помните, как вам было 12 лет и вы играли в Super Mario World в своей комнате на рождественских каникулах, мама принесла вам бумажную тарелку с колбасными шариками и орешками в карамели, и каждая молекула вашего тела заряжалась энергией, пока вы поедали любимые лакомства, впервые в жизни открывая для себя секретную Звездную дорогу? Помните это чувство?
Тогда у нас хорошие новости! Вы можете вновь ощутить все это, купив любую игру из серий Super Mario, Mario Party, Mario Kart, Mario Golf, Mario Baseball, Mario Tennis, Mario Strikers, Mario Sports, Mario and Sonic at the Olympics, Paper Mario или Mario & Luigi».
Созданная Nintendo франшиза про Марио стала самой продаваемой в истории, потому что Марио – обожаемый игроками персонаж, чье имя стало синонимом детства, качества и развлечений. Ну и тот факт, что с 1981 года он засветился почти в трех сотнях игр на тридцати девяти разных платформах, тоже наверняка сыграл роль.
Нет ничего плохого ни в самих франшизах, ни в том, чтобы строить на их основе целую индустрию. Я сам фанат «Доктора Кто» до гроба и понимаю, в чем их притягательность. Во всем мире существует лишь три фотографии, на которых я улыбаюсь: я на свадьбе, я с дочерью на руках и я на пороге ТАРДИС Девятого Доктора. Я поглотил все серии, вышедшие за 50‑летнюю историю этого шоу, и даже раскопал аудиокассеты со звуковыми дорожками утерянных эпизодов. Даже когда этот сериал переживал не лучшие времена, я не мог им насытиться. Любимая франшиза – это теплое одеяло посреди очень долгой и холодной жизни.
Проблема франшиз в том, что они не знают покоя. Чем дольше живет франшиза, тем больше людей ей нужно привлекать. Каждый новый выпуск должен соблюдать баланс инноваций и узнаваемости. Быть может, Assassin’s Creed 15 с подзаголовком «Гранжевая Ассасцена Сиэтла» станет для вас пятнадцатой игрой в серии Assassin’s Creed. Но для кого-то она станет первой. Игра должна удовлетворить как новичков, так и преданных поклонников, а еще попытаться вернуть фанатов, которые в какой-то момент забросили серию. Все это способно свести разработчиков с ума.
«Нам понравилась ваша игра! – кричат фанаты. – Теперь сделайте то же самое, только еще лучше!»
План по переезду в Калифорнию включал и основание нашей новейшей студии-разработчика – 2K Marin. Ее костяк состоял из бывших сотрудников Irrational Games, а главной целью была разработка BioShock 2 – сиквела игры, которая, по мнению многих, в сиквеле не нуждалась. BioShock была самодостаточной историей с однозначным финалом. Анонсировать сиквел было все равно что крикнуть: «Мы рубим бабки!» А тот факт, что стоявший за оригинальной BioShock визионер Кен Левин никак не участвовал в разработке, казалось, лишь подчеркивал необязательный статус BioShock 2.
Ни один из этих факторов не учитывался при решении отправить сиквел в разработку. Мы делали BioShock 2, потому что оригинальная игра имела огромный успех как у критиков, так и в финансовом плане. Это не значит, что мы просто пытались срубить бабок. Мы пытались поддержать наш бизнес на плаву и одновременно дать аудитории то, чего она хотела.
После работы над Mafia II мое эго взлетело до невиданных прежде высот. Я пережил сотрудничество с Карлито, а заодно увидел, чего может добиться писатель, когда ему дают немного творческой свободы. Созданный Карлито для Mafia II сюжет рассказывал трагическую историю двух друзей, обреченных разрушить не только собственные мечты, но и преданность друг другу. Такие игры – редкость по меркам нашей индустрии. Обычно мы делаем вид, что игрок – герой, вне зависимости от того, какого персонажа он контролирует. Это может быть хоть бандит, хоть немой ученый-физик, хоть кровожадный спартанец: мы согнемся в дугу, убеждая игрока в том, что те, кого он убивает, намного хуже его самого. Все для того, чтобы вы отлично провели время.
Карлито таким не занимался. Он играл на ожиданиях игроков от криминального сюжета, но честно демонстрировал риски, к которым ведет бандитская жизнь. Это была фантазия об обезьяньей лапке, в которой желание игрока исполняется и в то же время оказывается проклятьем. Мне очень понравилась эта игра, и я гордился тем, что приложил к ней руку. Я знал: будь у меня такая власть, как у Карлито, и я бы написал историю не хуже, а может, даже и лучше.
Но с этим у меня были проблемы. Карлито занимал особенную позицию. Разработчики писали сюжет Mafia II на чешском языке, а затем довольно скверно перевели его на английский. Карлито, будучи человеком культуры, переписал его так, чтобы он отражал язык и интонации итальянских мафиози в сороковые и пятидесятые годы. Это позволило ему прогнуть под себя некоторые повествовательные элементы. Если что-то звучало слишком чуждо или невероятно, он переписывал эти части и отправлял обратно разработчикам. Обычно такой властью бывает наделен только креативный директор.
В игровой индустрии уживаются три типа писателей: креативный директор, нарративный дизайнер и сценарист. Креативный директор отвечает за творческое видение игры. Нарративный дизайнер прописывает квесты или миссии так, чтобы они работали на движке игры. Сценарист пишет сценарий.
Сценарист и креативный директор – разные стороны одной монеты. Ключевая разница в полномочиях. У креативного директора они есть, а у сценариста нет. Обе работы уникальны, поскольку требуют умения видеть полную картину. Чтобы как следует выполнять свои задачи, на любой из этих двух должностей нужно использовать каждый элемент игры: визуальную составляющую, звук, дизайн – ничто не должно остаться в стороне. При этом ни сценарист, ни креативный директор не обязаны воплощать свои идеи в самой игре. Не то чтобы такого никогда не бывает, но обычно воплощение идей ложится на плечи дизайнеров. Поэтому нарративные дизайнеры занимают промежуточную позицию. Работа над воплощением идей в игре наделяет их солидной творческой свободой, но не дает им контроля над другими составляющими проекта.
Я хотел быть креативным директором. Но не знал, как им стать. Пока что все креативные директора, с которыми мне довелось сотрудничать, были основателями собственных компаний. Казалось, данная должность была синонимична фразе: «Я тут владелец, так что делай, как говорю». В случае 2K Martin дело обстояло иначе. Креативным директором студии был Джордан Томас – дизайнер оригинальной BioShock и Thief: Deadly Shadows. Это был дико талантливый дизайнер, который всегда пытался создать что-то новое в сфере AAA-индустрии. Самолично увидев, как он дорос до этой должности, я понял, что она доступна не только начальникам – талант и амбиции тоже иногда вознаграждались.
Мне нравился Джордан. Мы тусовались с ним несколько раз во время разработки BioShock. Это был веселый, собранный и настолько интеллигентный человек, что это его свойство даже немного пугало. После переезда в Калифорнию мы нередко сталкивались в коридорах. Мы помнили имена друг друга и обменивались приветствиями. Мне это казалось хорошим знаком. Обычно пути разработчика и издателя не пересекаются столь часто, но мы оба работали в одном ангаре. Команде разработчиков нужна свобода для мозгового штурма и экспериментов без всяких денежных мешков, подглядывающих из-за плеча. В то же время вмешательство издателя должно быть минимальным, чтобы иметь достаточный вес в ключевых дискуссиях. Отношения издателя и разработчика представляли собой хрупкий баланс компромиссов. Чуть больше фамильярности, чем нужно, и этот баланс рухнет.
Именно фамильярность подтолкнула меня к тому, чтобы написать Джордану письмо.
«Эй. Поздравляю с повышением до креативного директора! Надо как-нибудь пропустить вместе по стаканчику. Я был бы рад покопаться в твоем мозгу и выяснить, как мне добраться до твоих высот». Мне такой текст показался нормальным – обычное прямолинейное предложение выпить и обменяться знаниями.
Джордан так мне и не ответил. Не знаю почему, но есть у меня одно предположение. Он был креативным директором новенькой студии. Раздача советов по карьерному росту какому-то пареньку, работающему на издателя, явно была не на вершине его списка важных дел. Скорее всего, мое письмо предстало перед его глазами лишь на секунду, а потом утонуло в потоке прочих, куда более важных входящих. Сейчас я стал более мудрым и эмпатичным, так что абсолютно его понимаю. Но в тот момент я был жалкой маленькой сучкой. Мы с Джорданом не были друзьями, но, как мне казалось, достаточно тусовались вместе, чтобы я заслужил хоть какой-то ответ. Мой мозг находил лишь одну логичную причину, по которой он мне не отвечал, – этот ублюдок считал, что он лучше меня. Что ж, я ему еще покажу. Я был мстительным идиотом, отчаянно желавшим доказать, что как писатель я гораздо талантливее парня, который не сделал мне ничего плохого – всего лишь проигнорировал письмо.
Я досаждал Лису до тех пор, пока он не поручил мне оценить сценарий BioShock 2. Джордан был слишком занятым, так что я обратился к Гейджу – нарративному дизайнеру 2K Marin. В задачи Гейджа как раз входило отслеживание проработки сюжета и содержания сценарного контента. Каждая деталь в сценарии – ассет, который кто-то должен создать. Когда в сюжет вводится новый персонаж, команда должна создать и рассмотреть концепт-арт, сделать модель персонажа, подготовить ее для анимирования, нанять актера, записать реплики – дел невпроворот. То же самое касается локаций, предметов, сюжетных арок и всего прочего. Любые изменения в сценарии заваливают кучу людей работой. Нарративный дизайнер должен отслеживать подобные зависимости, чтобы убедиться: сценарий не потопит производство всей игры.
Гейдж и я уже малость успели посотрудничать, когда я помог написать немного текста для онлайн-режима BioShock 2. Я предложил назвать улучшение для пистолета, которое позволяло игроку вмещать в ствол больше патронов, «увеличенной обоймой». Гейдж ответил: «Это не пистолет, а револьвер. У револьверов нет обойм. В BioShock все должно быть реалистичным».
У револьверов есть обоймы. Они называются «мунклипами». Это такие держатели для перезарядки, вмещающие либо полный барабан, либо половину барабана патронов. Я отправил Гейджу ссылку на сайт, где можно было купить эти штуковины, и сопроводил ее собственной оценкой уровня реалистичности BioShock: «Твоя игра происходит в городе, расположенном на дне океана, и в ней можно стрелять пчелами из рук».
Мы не поладили.
Ни одна часть сценария еще не была готова. Это не остановило меня от приставаний к Гейджу, и в итоге он выслал мне раннюю версию первой главы. Я листал страницы, ища грамматические ошибки, непоследовательности и сюжетные дыры – все что угодно, лишь бы убедить Лиса в том, что BioShock 2 необходим редактор в моем лице. И натолкнулся на текст аудиозаписи про водолазные колокола.
«Ленивая работа, – написал я Гейджу в письме. – В аудиозаписи описывается два типа газа, но водолазный колокол использует только один из них. Эту хрень вообще хоть кто-нибудь проверял?»
Войдя в кабинет Лиса, я наклонился вперед и сказал низким и спокойным голосом:
– BioShock 2 нужен я.
К Лису нельзя было приходить разозленным. Если он решит, что вы во власти эмоций, то пропустит мимо ушей все, что вы скажете. Чтобы достучаться до него, необходимо вести себя спокойно, смотреть ему в глаза и продавливать свою позицию.