Я поднял ладонь в воздух и сказал: «Снято». Я видел в кино, как люди так делают.
– Что-то не так? – спросил Рики.
– Нет, все хорошо. Но, может быть, попробуем еще раз, сделаем крик чуть более интенсивным. Не забывай, в тебя тут попадает пуля.
– Принято.
Рики глубоко вдохнул, а потом издал серию звуков, которые можно описать не иначе как напряженные визги.
Господи. Это было трудно. Я понятия не имел, как правильно сформулировать, что мне нужно. Как мне сделать так, чтобы он не издавал звуков десятилетней девочки, прищемившей пальчик? Я постарался вести себя дипломатично: «Твой голос звучит немного высоковато. Попробуй его снизить, и давай запишемся еще разок».
Рики был рад мне угодить и выдал еще три дубля.
– Ну, как оно?
К его чести, на сей раз он уже не звучал как десятилетняя девочка. Скорее как пятнадцатилетняя девочка, тайно прячущая в физкультурном зале пачку сигарет. Я не знал, что делать, и высказал все напрямую:
– Ты не мог бы звучать более мужественно?
Рики медленно наклонился вперед, сидя в кресле:
– Хочешь, чтобы я звучал мужественно? Когда меня подстрелили?
– Да, пожалуйста. – Когда кто-то повторяет твой вопрос тебе в лицо, очевидно, что ты где-то обосрался.
– В тебя когда-нибудь стреляли? – спросил он.
– Нет.
– А в меня стреляли. – Он продолжал наклоняться вперед, сокращая дистанцию между нами. – Знаешь, что бывает, когда в тебя попадает пуля?
– Нет, сэр.
– Ты визжишь как сучка, – на последнем слове он выпрыгнул вперед, а я отшатнулся и чуть не опрокинулся назад вместе со стулом. Это был не мой звездный час.
Оправившись, я покраснел и уперся глазами в пол.
– Те вздохи, что ты делал до этого. Они были более низкими и с хрипотцой. Можно сделать что-нибудь в таком духе? Нам нужно, чтобы звуки подходили друг другу.
Рики улыбнулся и откинулся назад в кресле:
– Конечно.
– Как мне стать таким, как ты, учитывая, где я сейчас?
Этот вопрос уже какое-то время вертелся у меня на уме. К концу второй недели в Санта-Монике я насмотрелся на Карлито достаточно, чтобы понять – у него есть все, чего я хочу: независимость, контроль, уважение и, конечно же, деньги. Иными словами, свобода. Не свобода делать что угодно. Но свобода вести дела по-своему.
Он сказал:
– Не жди, пока перед тобой появится возможность. Выясни, что умеешь делать именно ты – и так, как не умеет никто другой. И продолжай делать это, пока люди не поймут, что ты незаменим. Или пока не сдохнешь.
– Я удивлен, что ты не сказал: «Куй железо, пока горячо».
– Это слишком просто, – ответил Карлито. – Слушай, мы все умрем. Вопрос лишь в том, как ты уйдешь. Стоя крепко на своих ногах или на ебаных коленях, как попрошайка? Я вот не люблю попрошайничества. Никто в жизни мне ничего не давал просто так. Так что нахуй это дерьмо. Давай бороться.
– Я запутался. С кем мы боремся?
– С ксеноморфом. Это цитата Чарльза Даттона из «Чужого 3».