Не прошло и десяти минут, как Лис покинул комнату для совещаний.
– Как все прошло? – спросил я.
Он швырнул резюме Янга Филиппа на мой стол таким жестом, будто выбрасывал мусор.
– Его французский ужасен.
О нет. Неужели моя шутка стоила Филиппу работы?
– Уверяю тебя, у него просто давно не было практики. А в остальном что думаешь?
Лис, который никогда не разбрасывался комплиментами, пожал плечами:
– Э-э-э… Он хороший парень. Думаю, он хорошо впишется в коллектив, но… – Он задумчиво изогнул бровь и перешел на шепот: – Он что, носит ремень с логотипом GWAR?
– Ага.
– Так какого хера мы до сих пор его не наняли?
Спустя пару недель Янг Филипп перебрался в Калифорнию с одним только чемоданом одежды. Один в Сан-Франциско он бы долго не протянул, так что я предложил ему пожить в своей квартире в Сан-Рафаэле, где была свободная кушетка. Я практически сразу осознал, какую совершил ошибку.
На работе Филипп был потрясающ. Наши столы стояли по соседству. Вскоре мы стали возводить у ближайшей к нам стены «Алтарь смерти» – кучу из пустых пачек сигарет и банок «Рэд Булла». Для всех окружающих это была лишь мусорная куча. Но для нас с Филиппом это было свидетельство нашей усердной работы. Он, как и я, понимал, насколько ему повезло работать в 2K. Янгу казалось, что его дни в компании уже сочтены и вот-вот кто-нибудь из начальства поймет, что ему здесь не место. Страх увольнения и возвращения в отчий дом с клеймом неудачника позволял ему выжимать из себя максимум. С другой стороны, дома он был просто чертовски счастлив.
Моя повседневная жизнь в Калифорнии была простой. Я вставал около восьми утра, смотрел телик, принимал часовую ванну и отправлялся на работу в районе десяти. От моей квартиры до офиса можно было не напрягаясь доехать за пять минут. Где-то в семь-восемь вечера я ехал домой, играл в игры, ужинал и засыпал. Такой была моя жизнь, и она мне нравилась. Приезд Янга Филиппа все изменил. Он был вечно возбужден и энергичен, словно щенок, постоянно ищущий новое занятие. Меня нельзя назвать человеком дела. Моим главным хобби в Калифорнии стало составление планов, которые я никогда не собирался исполнять. Как-то раз мы с Янгом Филиппом решили выступить на местном чемпионате по керлингу и пробиться на зимнюю Олимпиаду 2010 года. В другой раз мы задумали разрушить наш «Алтарь смерти» и собрать из всех банок «Рэд Булла» и сигаретных пачек робота, которому тут же придумали имя: Оскорбинатор Смертьтысяч. А моя любимая история – про то, как мы собрались арендовать пиратский корабль и доплыть до открытого моря, чтобы запустить в небо запрещенные в штате фейерверки. Все это – одни из самых ярких наших приключений. И ни для одного из них мне не приходилось ничего делать.
Но Янг Филипп не был готов жить одними лишь мечтами. Он хотел попробовать Калифорнию на вкус. Поскольку у него не было автомобиля, я исполнял для него роль водителя. Если он ехал на работу рано, то и я тоже. Если он хотел опробовать пивоварню в Лангунитасе, то я вез его туда. Поездки на пляж Пойнт Рейес, прогулки на острове Энджел, туры по пабам Сан-Франциско – всякий раз я был к его услугам. А те вечера, в которые мне удавалось убедить Янга Филиппа остаться дома, были ничем не лучше. Мы неизбежно начинали играть в видеоигры, что пробуждало его соревновательный дух. Неважно, во что мы играли. Если в игре был мультиплеер, Янг Филипп осваивал ее в совершенстве. Мысль о том, что он может проиграть, была для него невыносима, и он провел немало унылых дней в Вако, оттачивая свои умения. Мне было плевать на то, как «правильно играть». Я просто давил на все кнопки в надежде на положительный исход. Против Янга у меня не было ни единого шанса. Слишком уж стар я был, чтобы составить ему достойную конкуренцию.
Спустя месяц Янг Филипп обзавелся автомобилем. Для меня это стало моментом спасения от «деятельной жизни». Он мог отправляться в свои приключения, а я сворачивался калачиком в своей тусклой квартире подобно подземному животному, ослепшему от недостатка солнечного света. Спустя еще месяц я убедил его снять собственное жилье и вернул контроль над своим домом. У него не было никакой мебели, так что я отдал ему один из своих стульев. Это была невысокая цена за мир, покой и возможность ходить по квартире без трусов.
Единственным человеком, разделявшим мои чувства по поводу переезда в Калифорнию, оказался наш директор по продукции Карлито. Это был злой итальянец, всегда одевавшийся во все черное. Будто кто-то отломил кусочек Лонг-Айленда и высек из него человека. И хотя его должность называлась «директор по продукции», Карлито был мастером на все руки. Он занимался контрактами, лицензиями, кастингом, аутсорсингом, захватом движений актеров, озвучиванием, редактурой видео, проработкой творческого видения, левел-дизайном и написанием сценариев. Он был скалой, на которую опиралась вся разработка продукта.
Карлито редко можно было застать в офисе. Его многочисленные обязанности заставляли его проводить большую часть года в разъездах. У него был собственный кабинет в ангаре Навато, но он исполнял скорее символическую функцию – как своеобразное доказательство того, что Карлито все еще остается сотрудником компании. Обычно он работал на выезде: в офисах разработчиков, номерах отелей или звукозаписывающих студиях. Какое-то время он работал в секретной видеомонтажной, спрятанной под магазином продуктов. Любое его рабочее место, каким бы временным оно ни было, всегда было оборудовано всем, что было необходимо Карлито для выживания: черными шторами, палетами энергетических напитков, ящиками протеиновых батончиков, миниатюрным холодильником с мясными нарезками и кушеткой для тех редких моментов, когда ему действительно было нужно выспаться. Если содрать с него черные одеяния, то под ними окажется скорее зверь, чем человек. В его жизни не было места ни для чего, кроме работы и самых базовых человеческих потребностей.
Время от времени Карлито выбирал какого-нибудь паренька из PR-отдела в качестве своего ассистента и ученика. Работать с Карлито – все равно что пройти курс молодого бойца. Физические и психологические требования были крайне высоки, а свобода и удобство практически сводились к нолю. Те, кто сумел адаптироваться и чему-то научиться, со временем занимали ключевые творческие должности на будущих проектах. Потому что, если вы смогли пережить школу Карлито, ни один разработчик вас уже ничем не напугает. Те, кто не был на это способен, мучились месяц-другой, а потом тихо исчезали из компании. Один паренек был настолько впечатлен Карлито, что стал точно так же одеваться и укладывать волосы. Никто из нас и не догадывался, что он считает дни до завершения проекта, чтобы наконец вырваться на свободу. Говорят, что этот парень ушел из индустрии и стал служителем церкви. Это реальная история.
Получив однажды вечером пятницы письмо от Карлито, я понял, что пришел мой черед.
«У тебя есть планы на эти выходные?»
«Разве у меня бывают планы на выходные?» – ответил я.
«Вот и славно. Ты нужен мне в офисе. Есть работа».
Офис 2K располагался на Гамильтон Лендинг – бывшей военной базе, которую трансформировали в один из районов Новато. Карлито находился на 700 километров южнее – в Санта-Монике – и записывал диалоги для Mafia II.
Созданная чешской студией франшиза Mafia была серией криминальных боевиков в открытом мире, где игроку отводилась роль мафиози в золотую эпоху бандитизма. В обычной игре уровни ограничивают игрока: он стартует в точке A и должен добраться до точки B, после чего его телепортирует на следующий уровень, где все повторяется. Игра с открытым миром отличается тем, что все ее уровни содержатся в одном большом мире, который игроки могут исследовать как пожелают. В этих играх можно следовать прописанной дороге, но их самая привлекательная составляющая в том, что происходит, когда вы сходите с этого пути. Можно водить автомобиль, кататься на лошади, летать на реактивном ранце, смотреть телевизор, охотиться на снежного человека, сдирать шкуры с хищных зверей, отыскать логово серийного убийцы, играть в покер, тренироваться в качалке, обжираться до ожирения, покупать дома, инвестировать в акции, приобрести свой бар, отрастить бороду и перебраться жить в заброшенный в пустыне дерьмовый трейлер, притворившись другим человеком. Чтобы наполнить открытый мир достаточным количеством возможностей, необходима большая команда. Возможности в таких играх не безграничны, но они могут казаться таковыми.
Чтобы открытый мир ощущался реальным, он должен быть заполнен NPC[22] – неиграбельными персонажами. Это любые персонажи под контролем компьютера, с которыми вы встречаетесь по ходу игры. NPC могут быть как врагами, так и некомбатантами. Они реагируют на действия игрока в зависимости от того, как был запрограммирован их ИИ – искусственный интеллект. Скажем, вы играете в Mafia II. Ваш герой идет по тротуару и натыкается на мужчину в костюме. Если вы ударите его по лицу, он может убежать в страхе, дать отпор или ринуться в ближайший полицейский участок, чтобы донести о вашем преступлении. И вы, как игрок, не можете предсказать его реакцию. Разнообразие и эффект неожиданности, что привносят в открытый мир NPC, отчасти и делают его живым. Но только этим дело не ограничивается. Чтобы поддерживать иллюзию, NPC должны разговаривать, и тут-то и настает час сценаристов.
В иерархии видеоигровых сценариев есть множество уровней. На самой вершине пирамиды находится основной сценарий. Это главный сюжет, который игрок будет открывать по ходу прохождения. Он похож на киносценарии – по большей части такой же линейный и неинтерактивный. Дальше идет так называемый лай, или стандартные реплики. Это незаскриптованные и не имеющие отношения к повествованию фразы, которые воспроизводятся в определенный момент. Скажем, игрок стреляет мужику в колено. Тот падает и кричит: «Ай!», или «Зачем ты так?», или «Эх, не ступить мне больше на дорогу приключений с простреленным коленом…» Реплика выбирается случайно из набора подходящих вариантов. Лай делает игру более живой, заставляя ее цифровых обитателей реагировать на происходящие вокруг события.
Еще ниже лая находятся «третичные реплики». Это закадровые бормотания и всякие маловажные шумы, которые делают мир более активным и живым. Парочка разговаривает на углу улицы. Солдат на посту бормочет себе что-то под нос. Продавец рассказывает о своих товарах. Эти фразы раскрашивают и оживляют мир. Что довольно забавно, учитывая, что от их написания мне хочется застрелиться.
Карлито было нужно две тысячи третичных реплик к вечеру воскресенья. По меркам игры это капля в море, но довольно много для внезапного марафона на выходных. Такое число реплик меня не испугало: количественно при верном подходе с работой можно было управиться в срок. Но от самой природы этих реплик меня тошнило. Писать основной сценарий бывает весело. В нем есть ритм, прогрессия, поток. Если их уловить, то можно забыть про все на свете. Мои глаза сияют, включается мышечная память. И я обернуться не успеваю, как проходит восемь часов, а сценарий становится на 30 страниц толще. Лай и третичные реплики не способны доставить такого удовольствия.
Написание третичных реплик совсем не похоже на работу над сценарием. Вместо этого ты буквально заполняешь таблицу. Я тщательно заполнял одну клеточку за другой, чтобы реплики персонажа соответствовали действиям, указанным в соседнем столбце. Скажем, надпись «Продавец оружия – Привет» означала, что нужно написать фразу, которой владелец оружейного магазина приветствует входящего игрока. Я написал что-то вроде:
ПРОДАВЕЦ ОРУЖИЯ
[22] NPC расшифровывается как non-playable character (неиграбельный персонаж). – Прим. науч. ред.