Райан открывал вход в свое убежище и, когда игрок заходил внутрь, говорил: «Остановись, будь любезен».
Игрок останавливался. Управление переставало ему подчиняться. У него отбирали всякую власть. Персонаж двигался только по командам Эндрю Райна, который продолжал раскрывать главную тайну игры.
Игрок был вовсе не той личностью, какой считал себя до этого. Он был вовсе не случайным скитальцем из внешнего мира, попавшим на дно океана волею злой судьбы. На самом деле он был рабом, созданным в Восторге с помощью биоинженерии, состаренным искусственным путем и отправленным на поверхность. И в свой родной город он вернулся не случайно, его призвали, чтобы он мог выполнить свою миссию – убить Эндрю Райана. А чтобы подчинить персонажа своей воле, его запрограммировали реагировать на ключевую фразу «будь любезен». Игрок слышал ее практически каждый раз, когда получал очередное задание.
В качестве финального акта подчинения Эндрю Райан протягивает игроку свою клюшку для гольфа: «Убей».
Игрок может лишь наблюдать, как его собственные руки забивают Райана до смерти. Вы наверняка уже угадали его последние слова: «Человек выбирает, раб повинуется».
Вот что имел в виду Д. Т., когда цитировал Эндрю Райана. Он мог контролировать свою жизнь не более, чем игрок – свою.
Райан говорил правду. Все, что вы делаете в BioShock, вы делаете не по своей воле. Все ваши действия, цели и способы их достижения предопределены разработчиками. Чувство силы и контроля лишь иллюзия. Даже персонаж, которым вы управляете, создан для обмана. Все, что вам раскрывают о его прошлом, проговаривается лишь для того, чтобы поддержать иллюзию. Как и любой другой видеоигровой персонаж, протагонист BioShock не существует, пока вы не запускаете игру.
Все, что вы знаете о видеоиграх, – ложь.
Традиционная игра – это испытание способностей геймера в рамках заданных правил. Пошаговая стратегия, многопользовательский шутер, платформер – традиционные игры. Но современная высокобюджетная AAA-игра – не испытание способностей. Если бы это было так, игрок мог бы облажаться и был бы разочарован, а мы бы не продали так много копий. Правила изменчивы. Мы меняем их, чтобы создать напряжение, возбуждение или эффект неожиданности. Говоря игроку «да», мы оставляем его запертым в определенных рамках. Но этого пространства достаточно, чтобы игрок почувствовал, что контролирует ситуацию.
Почувствовал. Это ключевое слово. Мы не можем сделать вас сильными, умными или важными, но можем создать опыт, который позволит вам почувствовать себя таковыми. Это фантазия, но фантазия отнюдь не фривольная. Наши желания ведут нас к мечте, а мечты заставляют создавать. Давая вам шанс почувствовать себя тем, кем вы хотите быть, хотя бы даже на мгновение, мы можем вдохновить вас стать таким человеком в реальной жизни. Вот настоящая сила нашей работы.
Фантазии – это хорошо.
BioShock вышла 21 августа 2007 года на Xbox 360 и ПК. Отзывы критиков были феноменальными. На сайте Metacritic, высчитывающем средние оценки игр, версии для обеих платформ получили средний балл 96/100. Игру приняли настолько тепло, что стоимость всей Take-Two взлетела на 20 % всего за неделю. Версия для Xbox 360 разошлась тиражом в 500 тысяч копий за одну неделю и стала третьей в списке самых продаваемых игр месяца.
Для всей команды Irrational это был момент торжества. Их усердный труд был вознагражден. Мы, как издатель, тоже были в возбуждении. BioShock стала игрой, которая была нам нужна. Теперь мы могли показывать на нее и говорить: «Вот кто мы такие. И вот что мы можем вам дать».
В последующие месяцы BioShock номинировали на разные награды по всему миру. В числе прочего она собрала двенадцать номинаций на премию Академии интерактивных искусств и наук, которая на тот момент могла считаться видеоигровым аналогом «Оскара». Церемония награждения проходила на ежегодной конференции D.I.C.E. И в качестве благодарности за все наши старания 2K отправила занимавшуюся изданием игры команду за наградами в Лас-Вегас. Из двенадцати номинаций BioShock победила в четырех: «Выдающееся художественное достижение», «Проработка сюжета», «Оригинальный саундтрек» и «Звуковой дизайн». Не могу говорить за всех, но меня такой результат немного разочаровал. Самую крупную награду за «Лучшую экшен-игру года» забрала Call of Duty 4: Modern Warfare. С другой стороны, сложно расстраиваться, когда ты проиграл одному из самых напряженных спинномозговых шутеров десятилетия. К тому же на конференции был бесплатный бар.
После церемонии я решил поспускать деньги за столом с рулеткой, но тут меня схватил за руку Гик-качок: «Пойдем-ка, хочу познакомить тебя с моим другом». Черт бы побрал этот мужественный хват и бицепс с искусственным загаром. Шансов вырваться у меня не было.
Он затащил меня в круг выпивающих, один из них посмотрел на нас и улыбнулся. Гик-качок представил нас друг другу:
– Это Уолт, мой игровой аналитик. Уолт, это Марк Церни.
Марк Церни – своего рода легенда в мире игровых разработчиков. Он занимался всем подряд: дизайном, программированием, изданием, – и даже вел бизнес. Марк был ведущим архитектором приставок Sony PlayStation 4 и PlayStation Vita. Вам кажется этого мало? Тогда отмечу, что его послужной список включает больше успешных и обожаемых игроками франшиз, чем у любого другого разработчика, которого я мог бы вспомнить: God of War, Resistance, Ratchet & Clank, Jak and Daxter, Uncharted, Spyro the Dragon, Crash Bandicoot… Но все эти достижения меркли на фоне одного другого.
– Так, значит, ты тот парень, который сделал Marble Madness?
– О Господи… – Марк съежился. – Ты серьезно будешь мне это припоминать?
Выпивка всегда развязывает язык, но это и близко нельзя сравнить с той свободой, которая захватывает тебя после битвы. И не сомневайтесь: разработка игры – это та еще битва. В нашей вселенной действуют определенные законы и логика. Чтобы запустить процесс творения, нужно расшатать эти законы, заглянуть внутрь себя и достать оттуда что-то, чего еще никогда не существовало. Вселенная такое не любит. Она обратит против вас все средства: время, пространство и то, что между ними. Когда битва кончается, легко забыть о том, насколько она была тяжелой. Никто не будет винить вас за суровые слова правды. Вы достигли невозможного, и все вокруг знают, каково это.
Я одарил Марка пьяной самодовольной улыбкой, с которой опоссумы обычно жрут дерьмо:
– Ты меня не понял. Я не пытаюсь выпендриться. Marble Madness – это первая игра, которую я взял напрокат, еще будучи ребенком. И я ни разу не прошел ее дальше второго уровня. Так что я просто хотел воспользоваться возможностью сказать тебе: «А не пошел бы ты на хуй!»
Смех. Звон бокалов. Подбадривающие крики со всех сторон.
Такие моменты окупают все.
Я ненавидел каждую из игр, над которыми работал.
Как принято считать, чем ближе ты знакомишься с чем-то, тем больше изъянов в этом находишь. И ничто не познакомит вас с произведением ближе, чем его создание. К моменту выхода BioShock я запускал эту игру больше двух сотен раз. Мой курсор успел погладить каждую морщину, рытвину и прыщик на ее виртуальном лице. Я видел все, кроме финальной версии игры, которую 2K разослала в магазины по всему миру. BioShock ушла на золото без моего участия. Я не знал, какие изменения были проделаны на финальных этапах разработки. И не хотел знать. Когда Лис вручил мне копию игры, я забросил ее поглубже в ящик стола. Я не мог в нее играть. Воспоминания о работе над BioShock были слишком свежи.
Человек всего лишь животное с крайне высоким мнением о себе. Мы не слишком любим об этом задумываться, но на самом деле надрессировать нас не сложнее, чем собаку. Если какое-то действие повторяется раз за разом, наш мозг вырабатывает связь между этим действием и ассоциирующимися с ним переживаниями. Видеоигры выжимают из создателей все соки. В случае BioShock я даже не был активно вовлечен в разработку, я всего лишь делал скриншоты. И это все равно меня сломало. Я нашел в себе силы запустить эту игру лишь спустя три месяца.
Субботним вечером я поместил диск с игрой в дисковод моей приставки Xbox 360. Игра прогрузилась. На экране телевизора один за другим появились и исчезли логотипы 2K и Irrational Games. Появилось меню, но я никуда не торопился. На экране царила ночь. Лунный свет прорывался с покрытых облаками небес. Над Атлантическим океаном, из которого поднимался фундамент маяка, парил логотип игры: металлическая пластина с названием и абстрактным изображением городского пейзажа. Поверхность воды покрывала легкая рябь. Лунный свет двигался в такт с облаками. Я впервые увидел финальную версию игрового меню, и оно было прекрасно. Увидев его, я понял, что наконец готов.
Я выбрал пункт «Новая игра» и погрузился обратно в Восторг. Спустя несколько минут моя батисфера пришвартовалась к городскому терминалу прибытия. И тут игра зависла. Сперва я решил, что она просто крашнулась. Даже в случае высокобюджетных игр вроде BioShock в релизной версии игры могли оставаться баги. А затем я обратил внимание на кнопку включения Xbox 360. Вместо привычного зеленого света ее окружали три красных огонька. Моя консоль стала жертвой известного производственного брака, который игровое сообщество окрестило «Красным кольцом смерти». Я был готов поиграть в BioShock, а вот моя консоль, очевидно, нет. Она отключилась в последний раз и превратилась в дорогой кусок металлолома, не подлежащий починке.